X

Солдаты возвращаются с войны

  • 22.05.20
  • Рафаэль Гольдберг
  • 203 просмотров

Продолжение. Начало в NN 12, 14, 17.

Миллион частных случаев

Каждое (едва ли не ежедневное) погружение в историю Великой Отечественной войны требует консультаций. Хотя бы, как теперь привыкли мы говорить, «в отдаленном варианте». Иногда по телефону, например, с полковником Петрушиным или с полковником Моториным. Либо обращения к трудам больших (пишу это без малейшей иронии!) историков, досконально изучивших период с 1941 по 1945 годы, — Алексея Исаева и Александра Самсонова. И всякий раз изумляюсь и восхищаюсь большими историками. Словно демиурги, они руководят (на страницах своих книг, разумеется) огромными массами военных людей. Двигают армиями и фронтами. Оценивают удачи и неуспехи командармов и маршалов.

Я не завидую. Давно понял: то не мое. Для меня война — частный случай, где чаще всего только одно действующее лицо. Мне интересно то, что происходит с ним, в нем и вокруг него. Я готов написать еще сто или тысячу частных случаев. Хотя тысячу, как мне кажется, я уже написал. Eсли бы мог, написал бы их миллион и снова убедился бы, что ни один случай не похож на другой. Тридцать с лишним миллионов или сколько их там было, наших солдат, офицеров и генералов, воевавших, известных и неизвестных. Видимо, по этой причине я люблю повторять слова, которые написал чешский журналист Юлиус Фучик в ночь перед расстрелом в пражской тюрьме Панкрац. Цитирую по памяти:

«Придет день, когда настоящее станет прошедшим и станут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы напомнить, что не было безымянных героев… Что у каждого было собственное имя и муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чье имя вошло в историю.»

Вот где-то так… Двигаясь от имени к имени, ты словно читаешь созданный неизвестно кем великий роман, где одно и то же громадное, объемное и неподъемное событие заново пересказывается под несколько иным углом зрения, окрашенное другими переживаниями, страданиями и, бывает, восторгами. Поэтому оно никогда не перестает быть интересным.

А потом в меру своих скромных сил ты пересказываешь эту историю на газетной или на книжной странице, окрашивая становящийся твоим текст собственными воспоминаниями, рассуждениями, соглашаясь или возражая, но понимая, что то прошедшее ты тоже изменить не в силах. И по этой причине пытаешься хотя бы узнать и понять.

Связисты Отечественной войны — Ахметрашит Аширбеков

Никулин Леонид

Петр Муравенко

Александр Чумаченков

Вера Шарлаимова

Закон больших чисел с точки зрения взвода связи

Этот закон в гуманитарном (авторском) изложении позволяет считать, что при изучении большого количества подобных случаев сходимость вероятностей (видимо, совпадение — Р.Г.) увеличивается. Каждый новый случай позволит обнаружить все большее число совпадений со средним арифметическим.

Стало быть, достаточно взять для примера историю одного солдата стрелковой дивизии, в которой согласно штатному расписанию двенадцать тысяч штыков, и получить среднеарифметический очерк о рядовом этого соединения. Выходит, что автор, скрупулезно перебирающий имя за именем, понапрасну портит зрение и тратит чернила.

Закончив этот пассаж, я мысленно возблагодарил судьбу, которая в свое время извлекла меня из числа студентов Челябинского политехнического и привела на факультет журналистики Уральского университета. Дабы я не заморачивался большими числами и их законом, а с увлечением занимался историями конкретных людей, которые всегда отличаются друг от друга и этим интересны.

Знаменитая катушка свяиста с кабелем

А причем тут или хотя бы взвод, рота и даже батальон связи?

О, это совершенно другая история. Точнее — истории. Много историй.

На всякий случай стоит напомнить, что автор в свое время написал книгу «Возвращенные имена», в которой, позабыв о существовании закона больших чисел, попытался выяснить судьбу пропавшей на фронте 229-й стрелковой дивизии. Закон не упустил случая наказать самонадеянного автора. О половине молодых солдат (1923 года рождения, они ушли на фронт восемнадцатилетними) он не смог ничего узнать. Как поэтические образы Булата Окуджавы: «на пороге едва помаячили и ушли, за солдатом — солдат.»

Наглухо, казалось, запечатанные военные архивы начали открываться только в мае 2007 года. Пришлось вернуться к теме и найти документы еще нескольких сот неизвестных солдат 229-й стрелковой. Новые архивные документы совершенно перевернули наше представление о «пропавшей дивизии». Мы узнали геройские биографии, мы узнали о других соединениях, куда земляков привела армейская судьба. О боевых наградах. О вражеских крепостях, которые они штурмовали и взяли с боем.

Из этих документов выросла целая цепь историй, чуть-чуть похожих, но все же отличных друг от друга. И появилась тема, которая заставила задать прежде всего себе самому простой вопрос: а что же такое массовый героизм?

Eще один частный случай

Но прежде рассказ об одном человеке. Eго война, как у всех из 229-й, начиналась в большой излучине Дона, на подступах к Сталинграду, а завершилась там, где и должны заканчиваться войны, — в столице супротивного государства, захватчика, загнанного в свою нору.

Мартынов Вадим Михайлович, 1923 года рождения, в декабре 1941 года призван Упоровским райвоенкоматом.

В Берлин он пришел гвардии старшим сержантом, командиром линейного отделения 139-го отдельного батальона связи 13-й гв. стрелковой Полтавской ордена Ленина дважды Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова дивизии.

Следует напомнить, что 13-я «родимцевская» дивизия — одно из самых известных в годы войны соединений Красной армии. Сибирская дивизия прославилась своим упорством в Сталинграде, где она буквально вцепилась в крутой волжский берег и стояла насмерть. А в апреле сорок пятого 13-я сд штурмовала Берлин. И с нею связист Мартынов. Вот что говорят о нем документы:

«…во время наступательных боев… прокладывал связь, характерную своей устойчивостью. А когда осколки перебивали линию, бесстрашно под огнем исправлял порывы — свыше 17 порывов течение двух дней. При наводке линии командира 34-го гв. сп на западном берегу р. Шпрее маршрут линии лежал вблизи обнаруженных тов. Мартыновым автоматчиков противника. Подвезти резерв кабеля не было возможности. Невзирая на обстрел, тов. Мартынов взял с собой две катушки кабеля и проник с ними через обстреливаемую зону. Обеспечивая связью командование дивизии с командиром 34-го гв. сп, он обеспечивал успех боя…»

(из приказа о награждении Мартынова В.М. орденом Красной звезды, 1.05.45).

Так наводили связь через водную преграду.

Они годились всюду

Так, случилось, что вышедших из окружения сибиряков быстро прибирали к рукам другие части, которые несли большие потери под Сталинградом. Это понятно. Сложнее объяснить, почему столько наших оказалось в связистах: в телефонистах, в кабельно-шестовых ротах, в линейных надсмотрщиках?..

Вот он стоит перед моими глазами — фронтовой связист. Роста, скорее, небольшого. В поношенных сапогах — сколько приходится мотаться то взад, то вперед — линию проверять, если обрыв — надо сращивать провод.

Война идет, читаем мы в наградных листах этих связистов из документа в документ: «под сильным ружейно-пулеметным огнем». Eсть варианты: под «пулеметно- минометными» или под «минометно-артиллерийским» огнем. Как говорится, только бомбежки нам не хватало. А провод — телефонный, незаметный глазу, лежит на земле или подвешен к кустам и деревьям, если таковые имеются. Тоненький и беззащитный.

А тут обрыв. И замолкают полевые телефоны. Немеет штаб. Глохнут роты там на передке и напрасно будут просить подбросить огоньку, спрашивать, когда подойдут «коробочки» или уж совсем в крайнем случае как последнее прости: вызвать огонь на себя.

Связь — нерв войны. И давал или, как говорили сами связисты, наводил эту связь человек. Все в тех же стоптанных сапогах, в шинели, что вся в грязи, — не святым духом перемещается связист, а на пузе ползет. И навьючен — пустого места нет. Катушка с кабелем (она и пустая весит 3,5 кг, а с кабелем — 12-13. И телефонный аппарат: самый легкий в фанерном ящике — 1,8 кг. И винтовка, как без нее, — мосинская, 1891-го дробь 30-го, трехлинейка — 4,270 кг.

Сегодня никто, наверное, точно не скажет, сколько их точно было, с катушками, на всех десяти фронтах войны Отечественной? Называют цифру — больше миллиона. Хотя узнать их было бы легко. По зубам. Зубы у связистов были плохие. Чтобы срастить кабель, надо было снять изоляцию. А самое быстрое — закусить конец кабеля зубами и дернуть, а потом скрутить голые концы, чувствуя во рту кислый медный вкус.

Заметные и незаметные герои

Наверное, в каждой книге об Отечественной войне есть упоминание о массовом героизме наших солдат. Это бесспорно. Таков был сам характер той войны: или мы их, или они нас. Об этом писали и наши старшие товарищи по профессии, которые учили меня в университете, которые сами носили военные мундиры, участвовали в боях, рисковали жизнью, погибали. Но спрашивается вопрос: был ли род войск, который дал больше примеров массового героизма?

На виду летчики. На слуху танкисты и артиллеристы. А еще пехота, царица полей — протяжное ура и в атаку, навстречу убийственному свинцу.

Вчитываясь в документ за документом, написанные по трафарету, суконным писарским языком, в одних и тех же выражениях, я не могу забыть нарисованную мною фигуру человека в мокрой шинели с катушкой на горбу, от успеха или неуспеха которого столько зависело. Сработает ли запущенный мудрыми стратегами механизм наступления, синхронно ли двинутся войска, согласно ли ударят пушки и выйдут на огневые позиции гвардейские реактивные минометы? И вовремя ли перенесут огневой вал артиллеристы или уронят смертоносный груз на свою же пехоту?

Связь — нерв войны. А носитель этого нерва — человек в шинели, которого посылают вперед, во тьме или на свету искать обрыв кабеля и опять под сильным минометным — ружейно-пулеметным — артиллерийско-бомбовым огнем искать это обрыв. И хорошо, если этот обрыв один.

На этой странице — пять портретов. Это наши земляки, которые были на войне связистами. Мы еще расскажем о каждом. А пока только об одном.

Это Ахметрашит Курбанович Аширбеков из деревни Тураево под Тюменью. Линейный надсмотрщик 737-й отд. кабельно-шестовой роты. Место действия — форсирование Днепра частями 3-й танковой армии. Сентябрь 1943 года.

«.тов. Аширбеков, находясь 24.9.43 на охране линии, проложенной в реке Днепр и поврежденной в момент бомбардировки, бросается в холодную воду Днепра, вплавь добирается до места повреждения — 150 метров от берега — и исправляет поврежденный кабель. 25.9.43 вновь при повреждении линии артобстрелом, не считаясь с риском за жизнь добирается до места обрыва и обеспечивает непрерывность в работе.» — читаем мы в его наградном листе. От 7.10.43.

Командир роты представляет связиста к медали «За боевые заслуги». Начальник связи 3-й танковой армии считает, что «за проявленный героизм тов. Аширбеков достоин ордена Красной звезды». Командующий танковой армией генерал Рыбалко поправляет обоих. 17 ноября 1943 г. Аширбекову присваивается звание Героя Советского Союза.

А рота уже ушла далеко вперед. А 28.1.44 года линейный надсмотрщик погиб при бомбежке, будучи уже за Днепром, в Житомирской области. Так и не успев получить высокую награду. И это всего один рассказ из серии о массовом героизме армейских связистов.

Продолжение следует.

ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ

Поделиться:




Post a comment