X

Диалог с городом

  • 22.06.11
  • Константин Лагунов
  • 125 просмотров

Ровно четверть века тому назад Константин Яковлевич Лагунов написал очерк, посвященный нашему городу, которому исполнялось 400 лет. Написал в необычной форме — в форме диалога писателя и Города. И хотя сегодня этот очерк, опубликованный в журнале «Урал» в июле 1986 года, несет на себе отчетливые следы «того времени» — середины восьмидесятых годов, советской идеологии, героев-рабочих и вождей-основателей, тем не менее, на наш взгляд, читателю должно быть интересно познакомиться с этой публикацией.

Потому что этот текст позволяет не только ностальгировать о прошлом тем, у кого есть в этом необходимость, но, самое главное, оценить и те перемены, которые произошли в облике Тюмени за пролетевшие 25 лет. Увидеть то, что сделано в наше время, то, что два собеседника — Город и Писатель, ставший почетным гражданином этого Города, только предполагали, о чем мечтали.

Мы стоим лицом к лицу. Я и Город. Первый русский город в Сибири — Тюмень.

На Тюмени кончается Урал. С Тюмени начинается Сибирь…

Есть вечные города: Москва, Париж, Рим. Есть города-мастеровые, города-воины, города-банкиры.

Тюмень — город-первопроходец.

Давно ли, каких-нибудь два десятилетия назад, многие мои соотечественники, заслышав о Тюмени, раздумчиво морщили лоб, соображая: где же находится такой город? Одни путали Тюмень с Томском, другие — с Тулой, а третьи, безнадежно разведя руками, признавались, что запамятовали.

Теперь Тюмень знает весь мир. Тюменские нефть и газ давно и далеко шагнули за государственную границу нашей родины. Корни современной советской энергетики — в земле тюменской. Из каждых добываемых сегодня в стране трех тонн нефти две — тюменские! Каждый второй кубометр добытого в стране природного газа — тюменский!

С полным на то основанием Тюмень называют сердцем сибирского нефтяного исполина.

Еще в тридцатые годы Тюмень снаряжала в путь и напутствовала уходящие в заболоченную приобскую тайгу первые поисковые отряды геологоразведчиков.

Тюмень долго и с переменным успехом отбивалась от наседающих со всех сторон маститых перестраховщиков, паникеров и приспособленцев, не верящих в сибирскую нефть, не желающих ради нее рисковать, нервничать, укорачивать свой век.

Загляните-ка в архивы, поройтесь в документах всего лишь 2530-летней давности, почитайте стенограммы и протоколы всевозможных совещаний, конференций, активов, и вы поймете, сколь долгой, беспощадной и рискованной была битва, именно битва за сибирскую нефть, которую вела Тюмень в лице ее лучших сынов…

На своих плечах Тюмень вынесла пробную эксплуатацию первого нефтяного месторождения в Приобье. На баржах, в авральном темпе сделанных тюменскими судостроителями, вывозили первые тысячи тонн сибирской нефти. Не имея оснащенных аэродромов, настоящих причалов и добрых дорог, летчики тюменского авиауправления, капитаны, штурманы и матросы Тюменского линейного пароходства, шоферы, бульдозеристы, крановщики многих тюменских предприятий по бездорожью, сквозь стужу, и вьюги, и ливни завезли на Север миллионы тонн труб, цемента, оборудования, необходимых для строительства первого промысла, первого нефтепровода, первого… первого… первого…

Тюмень была плацдармом, где накапливались силы, формировались рабочие подразделения, вырабатывалась стратегия и тактика великого исторического преобразования Западной Сибири.

Тюмень — опорная база самого могучего в стране Западно-Сибирского топливно-энергетического комплекса.

Бесспорна решающая роль Тюмени в том, что сложившийся в ходе освоения сибирских природных богатств многотысячный коллектив нефтяников совершил подлинный подвиг, за два десятилетия выйдя на такие рубежи нефтедобычи, каких не достигала в эти сроки ни одна нефтедобывающая страна мира…

Двадцать два года назад, в мае 1964-го, от временного, наспех сколоченного бревенчатого причала на Оби в безвестном таежном поселке Усть-Балык отошла первая нефтеналивная баржа с тюменской нефтью.

Это был великий праздник. Незабываемое торжество. Блистательный финиш полувековой титанической работы многих поколений советских ученых, геологов, авиаторов, речников, всей страны, всего народа.

За одну зиму, за каких-нибудь полгода на заболоченной таежной проплешине выстроили причал и нефтехранилище, связали его трубопроводами со скважинами и сделали еще очень многое, превратив необитаемый, непроходимый клочок болота в первый сибирский нефтепромысел.

У первых нефтяников не было ничего: ни дорог, ни материалов, ни специалистов, ни электроэнергии. Тяжелые самолеты, садясь на обской лед, доставляли сюда из Тюмени трубы. Их тут же подхватывали вертолеты и растаскивали по трассам будущих трубопроводов. Самые могучие тягачи — вездеходы «АТТ» — тараном пробивали дороги в тайге, но намертво вязли в непромерзших болотах.

В ту зиму стужа высушила воздух до звона. От лютых холодов крошились стальные зубья экскаваторов, рассыпались бульдозерные резцы, рвались на куски трубы. Но люди работали: копали траншеи, клали лежневки, тянули электролинии и трубопроводы, строили дома и мастерские. В этом яростном труде разноплеменная, всевозрастная толпа, вдосталь хватившая лиха от бродяжьего быта, превратилась в дружную рабочую артель, где все — за одного, а дело — на первом плане…

Жили ввосьмером, а то и вдесятером в одном допотопном деревянном вагончике-балке. И питались не всегда по-доброму, но к началу обской навигации шестьдесят четвертого сделали все необходимое для пробной эксплуатации Усть-Балыкского нефтяного месторождения. И вот на первом, двухтысячетонном ковше земной крови захлебнулись самые яростные противники поиска нефти в Сибири!

В том незабываемом 1964 году тюменские нефтяники добыли всего двести девять тысяч тонн нефти. 209 000 тонн — в год! А девятнадцать лет спустя, осенью 1983-го, нефтяники Тюмени стали добывать один миллион тонн в сутки. 209 000 тонн — в год и 1 000 000 — в сутки! Ничего подобного мир не знал…

Давайте сопоставим две карты Тюменской области, изготовленные в 1965-м и в 1985 году. Вглядитесь в пространства на восток и на север от Средней Оби. На карте 1965 года эта неохватная, в миллион квадратных километров территория покрыта вечномерзлотной, насквозь промороженной тундрой, дикой, нехоженой, немереной тайгой, проходимыми и непроходимыми болотами и великим множеством озер, рек, речек и речушек.

Ни городов… Ни приметных поселков… Ни дорог… Ни авиалиний. Никаких видимых примет индустриального взлета второй половины XX века.

Тот самый глухоманный край, про который в старину говорили, что туда «Макар телят не гонял».

Теперь давайте эту карту 1965 года наложим на карту 1985 года. Кроме очертания границ, ничего общего между ними не будет. За два десятилетия на севере Тюменской области появилось 14 новых городов и сотни рабочих поселков, в которых живет почти полтора миллиона человек: геологи и нефтяники, газодобытчики и строители, авиаторы и речники, учителя и врачи. Сквозь вековую заболоченную тайгу и бескрайнюю тундру пролегли тысячеверстные железные и автомобильные дороги. Ослепительно сверкают огнями великолепные современные аэродромы и речные порты. Стальными рогами бодают небесную синь шеренги электроопор, неся энергию затерянным в тайге и тундре нефтяным и газовым промыслам.

Это лишь малая, видимая часть того, что выстроено, проложено, сделано. А сколько невидимого глазу, сокрытого в земной глуби! Многие десятки тысяч геологоразведочных, нефте- и газодобывающих нагнетательных скважин.

Многотысячекилометровые трубопроводы, по которым от северных промыслов нефть и газ поступают в Москву и в другие промышленные центры страны, а также далеко за ее пределы.

Чтобы зримее воспринять перемены, происшедшие за два десятилетия на тюменской земле, добавим к сказанному еще одну цифру.

Тюменские добытчики ежесуточно перекачивают по стальным трубам один миллиард кубометров природного газа. Миллион тонн нефти, миллиард кубометров газа получает страна от Тюмени каждый день.

Вот что такое сегодняшняя Тюмень!..

Нам хочется еще и еще раз повторить: с первой тонны добытой сибирской нефти Тюмень была, есть и будет сердцем величайшего в стране Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.

Именно — сердцем! Отсюда, из Тюмени, по железным, бетонным, воздушным и водным артериям струится и струится непрерывный, всевозрастающий поток самых разных, жизненно необходимых грузов: машины, станки, оборудование, строительные материалы, продукты питания, одежда и обувь и иные товары народного потребления.

Отсюда, из Тюмени, поступают разработанные научно-исследовательскими институтами планы обустройства и эксплуатации новых нефтяных и газовых месторождений.

Отсюда, из Тюмени, едут на нефтяной и газовый Север молодые инженеры — выпускники тюменских индустриального и строительного институтов, будущие командиры рабочих подразделений.

Здесь, в Тюмени, находятся генеральные штабы сибирских геологов и нефтяников, строителей и газовиков, где разрабатывается стратегия и тактика действий всех подразделений, осваивающих природные богатства Западно-Сибирской низменности.

В Тюмени более 20 союзных главков, десятки научно-исследовательских институтов и промышленных предприятий работают на нужды нефтяников и газовиков.

Вот с таким городом остался я наедине. Лицом к лицу.

Я пришел поздравить город с юбилеем — ему исполняется в этом месяце ни много ни мало — четыреста лет. Пятьдесят из них мы знаем друг друга. За эти пятьдесят я постарел, поизносился, утратил былую веселость и жизнерадостность. Тюмень же, напротив, помолодела, с каждым годом становясь все лучше.

И вот мы стоим лицом к лицу, глаза в глаза.

Стоим и какое-то время молчим. Не часто случается человеку вступать в разговор с городом. С городом, которому исполнилось четыреста лет.

— Ну, здравствуй, — начал я этот необычный диалог. — Я пришел поздравить тебя с замечательным, четырехсотлетним юбилеем…

— С подарком? — бесцеремонно перебил меня Город.

— Разумеется. — Это хорошо… Признаться, надеялся, что немало их преподнесут к юбилею. Сперва думал, подарят мне набережную. Ее начали строить лет… пожалуй, двадцать назад… Забили в берег полсотни бетонных столбов и бросили… И вместо сверкающей асфальтом и зеленью, залитой светом набережной — любимого места отдыха горожан — мусорная свалка, пристанище бичей и шпаны.

Я молчал: мне нечего было сказать.

— Потом я ждал, что мне подарят реставрированный Троицкий монастырь. Все-таки жемчужина сибирского каменного зодчества. Почти семнадцатый век. Лет сорок копошатся вокруг него, ставят подпорки, укрепляют купола и все грозятся реставрировать. Но, увы. Не дождался я и этого подарка.

И опять я смолчал, ибо и это была горькая и обидная правда. Ничего заметного, весомого, памятного к четырехсотлетию старейшего города Сибири не было сделано.

Прошло несколько минут неприятного, тягостного молчания, и Город снова заговорил:

— Я уже согласен был и на какой-нибудь проходной подарочек. Ну, к примеру, ремонт областного краеведческого музея. Почти три года музей закрыт: ремонтируют. Уж к юбилею-то, думал, закончат, сдадут…

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта