X

Рогатая сага

  • 9.07.11
  • Владислав Крапивин
  • 76 просмотров

Продолжение. Начало в NN 117-120.

Евгении Стерлиговой

На книжной репродукции: бабка Наташа.
Автор фото: Евгении Стерлиговой

На разведку пошли Стасик и Борька.

Бабка Наташа жила в чахлом покосившемся домике. Борька просунул в щель руку и отодвинул засов на калитке.

По двору ходили куры и петух Гарька (полное имя Маргарин). Из фанерного ящика выкатился толстопузый щенок Родька, тявкнул и радостно помчался к разведчикам. В углу двора из ветхого сарайчика появилась бабка Наташа.

Бабка была еще крепкая. Высокая, худая и сутулая. Она колюче глянула на ребят, и Стасик торопливо посмотрел назад: открыта ли калитка.

— Здрасте… — сказал Борька.

— Опять явилися! — возмущенно заговорила бабка Наташ а. — Мало вчерашнего, да? Чайник медный, почти не дырявый, с курятника стащили да кастрюлю алюминьевую! И еще ходют! Вчера хоть через забор, а нонче совсем изнахалились! В ворота прут!..

— Бабушка, чайник это не мы! — начал горячо оправдываться Стасик.

— Это Самохинские викинги. Которые с рогами! А мы не такие.

— Мы к вам, бабушка, по другому делу, — вмешался Борька.

— И никаких делов нету! Хулиганство одно, — неприступно отвечала бабка Наташа, подбирая с земли хворостину, похожую на гигантский крысиный хвост.

Стасик жалобно сказал:

— Никакого хулиганства. Мы совсем наоборот…

— Ну и шагайте отседова, раз наоборот. И нечего собаку со двора сманивать! Брысь! — Она подняла хворостину, и Родька пушечным ядром влетел в ящик. Стасик и Борька зажмурились, но остались на месте.

— Непонятно вы говорите, — начал Борька, приоткрывая один глаз. — Разве можно считать хулиганами всех людей?

— Я про людей и не говорю. А вас еще, сколько надо палкой учить, пока людям и станете.

— Не всегда же палкой. Можно и по-хорошему, — ввернул Стасик.

— С вами-то?

— С нами, — твердо сказал Борька. — Мы к вам по серьезному вопросу пришли. Починить что-нибудь, если надо, помочь где-нибудь. У нас это… бригада добрых дел. Шефская работа.

— И чего это мне помогать… -неуверенно сказала бабка.

— Мало ли чего! — перешел в наступление Борька. — Забор починить или крыльцо… Или вон дверь на сарае! Ну, что за дверь!

— Чихнешь — и отпадет, — сказал Стасик.

Дверь и правда была никудышная.

— Мы бы вам такую дверь отгрохали, — мечтательно сказал Стасик.

— «Отгрохали», — опасливо повторила бабка. — Еще стянете чего-нибудь из сарая-то.

Братья Дорины оскорбленно вскинули головы.

— Во-первых, — сказал Борька, — мы не жулики…

— Во-вторых, — сказал Стасик, — было бы что тянуть! Золото, что ли, там спрятано?

— Там у меня коза, — с достоинством ответила бабка Наташа.

Борька вздохнул, и устало спросил:

— Бабушка! Ну, подумайте, зачем нам коза? В велосипед запрягать?

Бабка смотрела то на ребят, то на дверь. Дорины с обиженным видом ждали. Родька опять вылез из ящика и тявкал на петуха.

— А… почем возьмете-то? — поинтересовалась бабка Наташа.

— Да что вы, бабушка! — хором сказали братья. — Мы же объяснили: шефская работа.

Дверь делали у себя во дворе. У сарая лежали несколько старых досок. По одной Борька водил туда-сюда фуганком — начинало блестеть свежее дерево. Другую осматривал Стасик.

— Джонни, — позвал он, — возьми молоток, выколоти наружу гвоздь. Надо его вытащить.

Джонни усердно заколотил по гвоздю. И.

— А-а-а-а!.. — Он заплясал, бросив молоток. Сунул в рот пострадавший палец.

Палец вынули, осмотрели.

— Ладно, не вопи, — сказал Борька. — Сядь, отдохни, целее будешь.

— Знаешь, какая джуткая боль, — огрызнулся Джонни.

— Ты же адмирал. Терпи, — сказал Стасик.

Джонни с надутым видом уселся на крыльце.

Сережка и Вика приволокли к сараю еще две старые доски. Сережка тоже взял фуганок. Гуще полетели стружки.

Из-за забора снова долетели звуки барабана. Джонни забрался на забор, глянул на улицу.

— Опять маршируют. Во, поглядите!..

— Нечего нам глядеть на этих уродов, — рассудила Вика, ворочая оструганную поперечину. — Мы мирные люди. С гуманитарными целями. Мальчики, я сейчас принесу краску.

А викинги продолжали вооруженные марши по улицам. Грозно темнели прорези в шлемах. Подымались над глухими щитами длинные копья, реяли на них флажки и мочальные хвосты. Разбегалась с песочниц малышня. Спешили укрыться в подворотнях Жучки и Шарики. Даже самолюбивые гуси, погоготав для порядка, убирались с дороги. Какой-то храбрец детсадовского возраста запустил из калитки по щитам кочерыжкой, но сразу взбежал на крыльцо и укрылся за дверью.

Оструганные доски празднично светились. Борька опиливал их, чтобы стали одного размера. Стасик примерял перекладины. Сережка принес и со звоном бросил на крыльцо старинную медную ручку и могучие дверные петли.

— Вот, нашел в кладовке. От дедушкиного сарая.

Появилась Вика с большой оранжевой банкой.

— Краска… От ремонта осталась.

— Джуть, какая яркая, — сказал Джонни.

— Ничего, бабушки любят яркие цвета, — сказал Сережка.

— А можно я тоже буду красить? — спросил Джонни.

— Ты не дверь, а себя покрасишь, — сказал Стасик, прибивая перекладину.

— Вы меня всегда заджимаете.

— Мы бережем твой костюм, — объяснила Вика. — Кому нужен заляпанный именинник.

Готовую, но еще не покрашенную дверь несли к бабкиному дому с осторожностью — не напороться бы на викингов. Барабан гудел неподалеку. Джонни, как заправский разведчик, двигался шагах в двадцати впереди, укрывался то за деревьями, то за поворотами. Командовал по мобильнику:

— Подождите, впереди противник.

— Противник повернул на Калиновскую, путь свободен.

Второй мобильник был у Сережки, тот принимал команды. Он, Дорины и Вика держали дверь на головах, по четырем углам. И двигались короткими перебежками. Пока вслед за Джонни не оказались у бабкиной калитки.

Бабка Наташа умиленно наблюдала, как ребята приколачивают новую дверь.

— Работнички. Любо смотреть.

Дверь прибили, подергали: хорошо ли ходит. Ходила дверь хорошо. Джонни даже прокатился на ней и хотел еще, но ему не дали.

— Ай, молодцы… — радовалась бабка Наташа.

Стасик и Борька взялись за кисти. Оранжевые полосы заполыхали на солнце.

— Дайте хоть разик мазнуть… — канючил Джонни. — Джалко, да?..

Ему наконец дали. Он нанес мазок, потом заляпал колено и с удовлетворенным видом вернул кисть.

— Доволен? — ехидно спросила Вика.

— Джелезно.

Стасик тонкой кисточкой нанес краску вокруг начищенной до блеска медной ручки.

— Ну, прямо художники… — умилялась бабка Наташа. Щенок Родька и петух стояли с ней рядом и умилялись тоже.

Ребята закончили работу, и само собой получилось, что они стоят перед бабкой шеренгой. С кистями «на караул». Дверь за их спинами сияла.

— Наталья Васильевна, принимайте работу! — отрапортовала Вика.

— Ах вы мои хорошие. Я сейчас… Я вам конфеточек. — Бабка засеменила к крыльцу.

Сережка сурово сказал:

— Пошли отсюда, ребята. Не ради конфеток старались.

— Ради всепланетного добра, — добавил Стасик. То ли всерьез, то ли с некой иронией. И вытер под носом перемазанной в краске ладонью.

Они торопливо двинулись к калитке.

Вдруг Джонни «тормознул», опустился на колено.

— Ты чего? — остановилась Вика.

— Иди те, я догоню. Только сандаль, поправлю, пряжка перекосилась.

Ребята пошли к своему двору.

— Небось, конфеток хочет дождаться, — оглянувшись, хмыкнул Стасик.

— Ему простительно, он все же еще ребенок, — заступилась за Джонни Вика.

— Однако себе на уме, — усмехнулся Сережка.

Джонни продолжал колупать сандалию и поглядывал от калитки через плечо: не появится ли бабка. Та появилась на крыльце, но без конфет. И, похоже, что Джонни не заметила. Направилась к сараю. Полюбовалась сияющей оранжевой дверью. Осторожно, чтобы не зацепить окрашенное дерево, потянула ручку. Позвала медовым голосом:

— Липушка. Или сюда, голубушка, иди, моя сладкая.

Из-за двери не спеша появилась худая коричневая коза.

— Пойдем, матушка, я тебя привяжу, травки пощиплешь.

Качая бородой, Липа побрела за хозяйкой. Но та заметила, что к открытой двери начал боком подбираться хитрый и любопытный петух.

— А ты куда! Брысь, нечистая сила!

Петух независимо удалился в курятник.

— Сейчас, моя Липушка. Коза лениво оглянулась. И увидела дверь.

Что представилось ее козьему сознанию? Возмутительно наглые рыжие чудовища? Издевательские насмешливые рожи? Или матадор, который нахально дразнит ее оранжевой мулетой?..

Джонни видел, как Липины глаза вспыхнули желтой ненавистью. Липа сразу как-то помолодела.

— Им-ммэх! — энергично сказала она. Широко расставила ноги, подалась назад и, разбежавшись, врезала рогами по оранжевой двери.

— Голубушка! — ахнула бабка. Липа тяжелой кавалерийской рысью вернулась на прежнее место и склонила рога.

— Ладушка… — позвала бабка Наташа и сделала к ней шаг. Липа рванулась и смела ее с дороги, как охапку соломы. Сарай закачало от могучего удара.

— Спасите… — сказала бабка и, пригибаясь, побежала за угол.

Джонни вскочил и, хлопая расстегнутой сандалией, помчался к друзьям…

Вся компания, кроме Джонни, устроилась на крыльце у Вики. Вика чинила Борькину рубашку. Борька, сидя на корточках, чистил бензином штаны Стасика. Стасик опасливо оглядывался. Сережка старался укусить свою ладонь.

— У-ик-то-о-ориа-а! — доносилось изредка из дома. — Почему ты не идешь обедать? Я напишу папе и маме!

— Ах, у меня опять подскочит давление, — деревянным голосом сказала Вика.

— Уикториа!..

— Джонни куда-то исчез, — озабоченно заметил Сережка. — А тут еще эта заноза…

— Ты имеешь в виду мою тетю? — спросила Вика.

— Я имею в виду настоящую занозу. В ладони… С-скотина. Ай, я ее проглотил…

— Это не смертельно. Вот если бы ты проглотил мою тетю, — мечтательно заметила Вика.

— Вот он, Джонни, бежит, — сказал Борька.

Встрепанный Джонни подлетел к друзьям и перевел дух. Все увидели его перепуганное лицо.

— Викинги? — вскочил Сергей.

— Братцы, — выдохнул Джонни.

— Липа взбесилась!

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта