X

Пироскаф «Дед Мазай»

  • 5.10.11
  • Владислав Крапивин
  • 68 просмотров

Роман-сказка для самого себя

Начало в NN 173-182.

ИЗОЛЬДА

Так прошла неделя. Даже больше недели. Мимо пироскафа тянулись берега — то высокие, то низкие, то лесистые, то луговые. По-прежнему встречались пассажирские и грузовые теплоходы. Все радостно приветствовали «Деда Мазая». Такие вредные посудины, как Т-62, больше не попадались.

Иногда швартовались к пристаням небольших городков — если было известно, что там их не ждет опасность в лице Сусанны Самойловны Контробубовой. Неудачливая инспекторша ИИ по-прежнему гналась за «Дедом Мазаем» — от станции до станции железной дороги, которая тянулась неподалеку от реки. Всякий раз «иишнице» не везло. Диспетчеры говорили ей, что «пароход ждал, ждал вас и вынужден был уйти» или «к сожалению, он не будет здесь останавливаться, потому что не позволяет навигационная обстановка»… Сусанна Самойловна многократно звонила капитану и плаксивым голосом обещала обратиться во множество управлений и контор. А капитан с неизменной вежливостью отвечал:

— Что я могу поделать, сударыня? Обстановка неблагоприятная, графики швартовок напряженные, времени в обрез. Вы знаете, на флоте есть такое выражение «форс-мажор»? Это когда обстоятельства сильнее судоводителя…

— Я пожалуюсь в Международный комитет ИИ в Нью-Йорке!

Неизвестно, дозвонилась ли туда госпожа Контробубова, но капитана пока из Нью-Йорка не беспокоили. К тому же у дяди Поля был готов прежний ответ: «Я подчиняюсь не международным комитетам, а судовладельцу Сушкину». Судовладелец же раз и навсегда заявил, что не будет отвечать ни на какие звонки.

— Только я боюсь, что однажды она догонит нас, — вздыхал иногда Сушкин.

— Выше нос, Том! — утешал его капитан Поль. — Скоро придем на пристань Столбы. И за ними нас никто не догонит…

— Почему?

— За Столбами иные края. Там разветвленная дельта, в которой трудно отыскать ушедшее в нее судно.

— Скорее бы!

— И плавание там будет гораздо интереснее…

Но Сушкину и сейчас было интересно. Казалось бы, каждый день одно и то же. Одна и та же река, одно и то же небо, похожие берега… Но ведь города и деревни на берегах были разные! Белые и разноцветные, маленькие и крупные, то со всякими заводами, то со старинными, как сказочные крепости, монастырями (вот бы однажды побывать в таком и полазать по колокольням!)…

Иногда вместе садились в рубке или на палубе и пели песни — всякие, какие вспоминались. А иногда сочиняли свои. Например:

Вот плывет наш «Дед Мазай»,

Ты на берег не слезай,

Там коварная Сусанна

Пялит из кустов глаза.

Прыгнет, будто кенгуру,

Сунет нас в свою «нутру»

И начнет перемещать нас

По ночам и поутру…

А когда переместит,

Будет за душу трясти,

Чтобы нас пе-да-го-гич-но

Научить себя вести.

Однажды Сушкин осмелел так, что по мобильнику спел это Венере Мироновне.

— Сушкин! — ахнула она. — Кто этому тебя научил? Неужели Поликарп Поликарпович?

— Это я придумал сам, один, — с удовольствием соврал он.

— Ох, доберусь я до тебя! Ха, поди доберись… Но порой на экипаж пироскафа снисходило этакое задумчивогрустное настроение. Может быть, от монотонного хлюпанья воды. Донби, если был не на вахте, спал, сунув обе головы в ведро с песком. Потом объяснял, что он «уходит сознанием в свои африканские миры».

— Просто ему пива хочется, — язвительно говорил дядя Поль. — А до ближайшей пристани с киоском далеко.

Пиво Донби и в самом деле очень любил. Мог за один присест выцедить двумя клювами содержимое пятилитровой банки. Капитан к пиву тоже был неравнодушен. Иногда они с Донби устраивались на баке, у якорной лебедки, и глотали шипучий напиток часа два подряд. Сушкину дядя Поль говорил:

— Том, наливай себе «Воробьевский» квас. Ты же понимаешь: пиво тебе рановато…

— Я и не хочу, — огрызался Сушкин. И ядовито добавлял: — Кто-то же должен быть трезвым на судне, когда оно в рейсе…

— Умница! — восклицали две страусиные головы. А капитан разъяснял, что вечно трезвым и бдительным на пироскафе является электронный навигатор по имени Куда Глаза Глядят. Они, эти навигаторы, такие безотказные, что им разрешается даже водить суда, на которых нет людей.

— А когда мы впилим во встречную баржу, кто будет отвечать? КГГ или человеческий капитан? — с подковыркой спрашивал Сушкин. Дядя Поль уверенно заявлял:

— Отвечать будет шкипер встречной баржи. Потому что капитан Поддувало ни разу в жизни не был виноват в нарушении «Правил расхождения речных судов».

Иногда Дядя Поль объявлял, что у него «меланхолический синдром», и насвистывал старинные романсы. Или устраивался у палубного ограждения с толстенной книгой. Это была «Война и мир». «Бессмертное творение», — говорил капитан.

У Сушкина тоже были кое-какие книги. Прежде всего, конечно, «Том Сойер», а еще «Сказки» Пушкина, «Волшебник Изумрудного города», «Водители фрегатов», «Приключения Карика и Вали», «Страна багровых туч», ну и так далее. Но все это уже читано-перечитано. А ведь всегда хочется того, чего ты еще не знаешь. Сушкин спросил:

— Дядя Поль, можно я почитаю твою книгу?

— М-м… вообще-то можно, но надо ли?

— А почему не надо?

— Все хорошо в свое время. Сейчас она покажется тебе длинной и занудной, а когда придет нужный возраст, читать ее тебе не захочется…

— А почему — занудной?

— Потому что в ней рассуждается о сложных проблемах бытия…

— Это как?

— Это — по-всякому. Например: зачем живет человек?

— Чего тут сложного? — А ты знаешь — зачем? — Конечно! Чтобы ему было хорошо…

— М-м… Но это слишком упрощенная трактовка проблемы…

— Упрощенная — что?

— Трактовка. То есть объяснение…

— Жалко книжку-то, да? — в упор спросил Сушкин.

— Да ради Бога! Читай, сколько влезет. Она всегда лежит здесь, в рубке…

В давние времена, когда пароход закладывали на Воробьевской верфи, было задумано, что он станет возить и грузы, и пассажиров. Поэтому в нем устроили шесть двухместных кают — с широкими кроватями, шкафами, бархатными занавесками и медными лампами на столиках. Кстати, были в каютах красивые вешалки — с бронзовыми крючками в виде морских коньков. В реках морские коньки не водятся, но все равно Сушкину казалось, что такие крючки здесь очень уместны.

Капитан выбрал себе каюту на верхней палубе, рядом с рубкой. Донби поселился в салоне — здесь ему было удобно спать на полу с вытянутыми вдоль половиц шеями. Впрочем, чаще Донби проводил ночи на носу пироскафа: одна голова спала в песке, другая несла вахту… Сушкину капитан предложил поселиться с ним вместе. Кажется, он думал, что мальчишка будет побаиваться ночевать один в просторных пароходных апартаментах… Но Сушкин сказал, что он не младенец из дошкольной группы. Никогда в жизни у Сушкина не было ни своей комнаты, ни каюты, ни даже маленького закутка, и теперь он отводил душу. Причем, он спал не в одной какой-то каюте, а в разных, по очереди. И ничуть не боялся. Он как бы сросся с пироскафом. Ему казалось, что «Дед Мазай» — частичка его самого, Тома Сушкина, а разве можно бояться себя самого? Глупо даже…

Пироскаф казался живым. По ночам он поскрипывал, кряхтел тихонько, хлопал гребными плицами, как великанскими ладонями. Позванивал двумя колоколами, если качало на волне от встречных теплоходов. Полоскал шторками, когда в открытые окна залетал ветер. По стенам и потолкам пробегали отблески от береговых огней. Иногда казалось, что по каюте и коридору ходит «кто-то непонятный» (может быть, призраки давних пассажиров и матросов?) Но и это было не страшно, только чуть-чуть «замирательно».

Страшно сделалось лишь однажды. В каюте раздался шум, который не чудился, а был по правде. На полу возился кто-то живой. Под столом упало плетеное ведерко для мусора. Самое время было взвыть «Дядя По-оль!» и вылететь в коридор. Сушкин так и сделал. То есть ему показалось, что он это сделал, в первую секунду. А на самом деле он лишь натянул до глаз одеяло. А потом оттянул обратно до груди. Сердце прыгало, как бельчонок в клетке, но… в конце концов, это его судно, и кто посмел явиться сюда без спроса?!

Сушкин заглотал страх поглубже и несгибаемым тоном Венеры Мироновны сказал:

— Ты кто? А ну, иди сюда! — (А колеса за окнами — плюх-плюх…)

Опять раздалась возня. Выползла на свет крупная серая крыса. С длинным хвостом, усами и черными глазками. Грузно прыгнула на старинный, обтянутый бархатом табурет. Села на задние лапки, а передние, похожие на ручки, прижала к груди. И, похоже, что смотрела с виноватинкой. Сушкин задышал с новым страхом, но и с облегчением. Надо сказать, он не очень боялся крыс (если они не ближе, чем за два метра). А эта была, к тому же, слегка знакомая. Сушкин для пущей храбрости сосчитал до трех и встал с кровати. Мужественно поддернул красные с белыми горошками трусики и спросил:

— Ты Изольда? Кажется, крыса утвердительно шевельнула усами.

— А! — осмелел Сушкин. — Ты в Малых Воробьях, когда был скандал с иишницей, незаметно сиганула с пристани на борт. Да?

Похоже, что Изольда кивнула остромордой головкой.

— Ну, понятно, — рассудил Сушкин. — Быть корабельной крысой интереснее, чем портовой, да?

Изольда кивнула снова. Она по-прежнему сидела на задних лапках и, видимо, ждала: что еще скажет хозяин судна?

А что он мог сказать? Изольда не казалась ему симпатичной, но и противной она тоже не была. Все-таки живое существо, не выбрасывать же за борт.

— Ты как тут жила-то? — спросил Сушкин. — Небось, объедки подбирала?

Она по-человечьи развела передними лапками: мол, всякое бывало.

— Ладно, живи, — разрешил Сушкин. — Только ночью не прыгай ко мне на постель. Ты все же не кошка…

Изольда движениями тела показала, что никогда не осмелится на такой бесцеремонный поступок. Потом она скакнула с табурета и, постукивая коготками, пошла к приоткрытой двери. Оглянулась на полпути и ускользнула из каюты.

Сушкин снова сказал ей вслед: «Да, ты не кошка…» Лег и стал думать о рыжем томсойеровском Питере. Будто он пришел и улегся в ногах…

Сушкину давно хотелось подружиться с кошкой или котом. Но в детдоме об этом нечего было и мечтать — там всякие санитарные комиссии. А теперь появилась такая возможность, и Сушкин, когда бывал на берегу, приглядывался ко всяким усатым-полосатым. Встречались довольно симпатичные. Но такого «зверя», который полностью пришелся бы по сердцу, не попадалось. Хотелось, чтобы он был именно, как Питер из города Сент-Питерсборо…

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта