X

Пироскаф «Дед Мазай»

  • 15.10.11
  • Владислав Крапивин
  • 73 просмотров

Роман-сказка для самого себя

Начало в NN 173-190.

О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ

Капитан согнулся, взял Сушкина большими ладонями. Тот перестал громко плакать, но не стал сговорчивым, не обмяк, а, наоборот, затвердел. Стал, будто вырезанный из одной кости. Дядя Поль его таким и унес в комнату, где Том жил во дворце. Положил скрюченного на атласную постель, к стене лицом. Включил свет. Сушкин замер.

Капитан постоял над ним и сказал:

— Я понял. Ты догадался о киносъемках.

Сушкин рывком сел. Слезы слетели с ресниц, как дробины. Каплями украсили старый капитанский свитер, от которого пахло табаком.

— Плевать мне на кино! Я узнал о предательстве!

— Я понимаю, — кивнул дядя Поль. — Ты думаешь, будто тебя заманили, обманули, продали.

— А разве не так?!

— Наверно, ты имеешь право это думать.

— Еще бы!

— Том! Но все хотели, как лучше.

Том беспощадно сказал:

— Когда врут, обязательно говорят: «Хотели, как лучше».

— Думали все объяснить позже. Чтобы сделать тебе сюрприз.

— Врать-то — не якорем в носу ковырять.

— Том, вот в чем дело. Когда студия зацепилась идеей за тебя и за пароход, режиссеры сказали: пусть мальчик ничего не знает. Он будет вести себя раскованно, как в настоящей жизни. А потом уж объясним ему и доснимем оставшиеся сцены.

— Ага! Разбежался я сниматься в их оставшихся сценах!

— Ну… это дело твое. Я их предупреждал, что ты можешь отказаться, и тогда я не буду виноват. Они берут риск на себя. Это указано в контракте.

— В каком еще контракте?!

— В договоре, который я подписал со студией.

— Вместо меня, да?!

— Ты же несовершеннолетний, а я вроде как ответственное за тебя лицо… Надеялся: вот выйдет фильм, станет Том Сушкин кинозвездой, всем от этого будет радость.

— Да какая радость?! Сплошное вранье! Вы ведь не меня обманули, а все. все, что было. Я думал — настоящее путешествие, настоящие приключения, настоящий пироскаф. Он и сам так думал, потому что живой! А вы из него тоже сделали киношный мультик! Мне теперь и бескозырку надеть будет стыдно!..

— Том, да почему? Ты послушай…

— Не буду я слушать!.. — он всхлипнул опять.

Протиснулся в дверь Донби, повертел головами.

— Поликар-л-п, а в чем пр-л-ро-м-блема? Р-л-разве Тому не сказали пр-ло кино?

— Сами не видите, что ли?! -взревел дядя Поль.

— Поликарп, ты идиот, — мягко сообщил Бамбало.

— Я?! Идиот?! Да! Всегда во всем виноват Поликарп! Хочешь сделать лучше, а говорят — идиот! А где были вы? Со своими двумя умными головами?!

— Нам в них и не пр-л-иходило.

— Ну да! Ваши головы или в кадке с песком, или в грезах о саванне! Или в мечтах о птенце из краденого яйца! Такой же будет балбес!

— Поль, ты не трогай птенца, — незнакомым голосом попросил Бамбало.

Капитан встряхнулся:

— Ребята… я это… давайте спать. Ничего мы сейчас не решим. Надо на свежую голову. Том, ты ужинал?

— О, Господи… — сказал Сушкин.

Конечно, Сушкин уснул не сразу. Долго еще всхлипывал и ворочался. Потом положил ухо с колечком на ладонь, успел подумать еще, как одиноко сейчас «Деду Мазаю», и провалился в серое ничто.

Проснулся рано. За окном орал дворцовый петух Фемистокл. Светило солнце. Ну, будто ничего не случилось!

Сушкин потер ладонями лицо и вышел на дворцовую галерею. Там стояли чугунные пушки старинного вида (просто так, для красоты). На крайней пушке сидел Юга. Он сразу встал.

Шагнул навстречу.

Неспокойное было у наследника Юги лицо. С припухшими глазами — будто он не спал.

— Том… что-то плохое случилось, да?

— С чего ты взял? — набычился Сушкин.

— Я чувствую. Я всю ночь это чувствовал.

Сушкин молчал. Надо было огрызнуться, и в то же время тянуло к Юге, будто по-прежнему друзья.

Юга осторожно сказал:

— Том, ты плакал?

— Еще бы!

— Почему?

— А ты не знаешь?

— Нет!

— Не знаешь про кино, в которое меня засунули, как… в мышеловку?

— Том… какое кино?

Правда не понимает или притворяется?

— Будто совсем-совсем не знаешь ничего? Ни про сценарий, ни про тайные камеры!

Юга встал очень прямо. Пригладил на груди водолазку с золотым муравьем. Левую ладонь прижал к бедру, два пальца правой наискосок приложил ко лбу. Сушкин знал: это рыцарский жест — когда человек дает самое честное слово. Он даже сам невольно встал прямее.

— Том, я клянусь. Я не знаю совершенно ничего.

Как же стало хорошо!..

До этой минуты в жизни было только плохое. (Нет, не только, была еще Катя, сестренка, но в ней Сушкин ощущал лишь хрупкость и беззащитность. Чем она поможет?) А сейчас Юга — вот он… Как могла появиться мысль, будто он хитрит?!

Сушкин всегда стыдился просить прощенья. Но сейчас, не отводя глаз, он сказал:

— Юга, ты меня извини. Я такой дурак.

Юга взял его за плечи, надавил. Они рядом сели на пушку. Холодок остывшего металла прошел по телу и будто пригладил горечь.

— Рассказывай, — велел Юга.

И Сушкин все рассказал. Половина сил ушла на то, чтобы не разреветься снова, но Сушкин сдержался.

Юга слушал, молчал и дергал пряди волос. Потом он не стал успокаивать Сушкина. Сказал:

— Да, паршиво.

И от этого стало еще легче.

— Юга, как ты думаешь, герцог про кино знает?

— Нет, конечно! Он терпеть не может киношников! Слушать не стал бы!.. И адмирал Дудка их не выносит.

— Значит, пираты напали по правде?

— Ну… может, не совсем по правде, а больше для испуга. Но вы-то на «Деде Мазае» воевали по-настоящему. Том, а еще буря была настоящая! Когда вы ставили парус! Тут уж кино точно ни при чем… И пироскаф настоящий.

— Это я думал, что он настоящий. Думал, что он мой. А на самом деле — киношное имущество. И сам я оказался такой же.

— А если по шее? — сурово спросил Юга.

— Ну, давай. А толку-то? Все равно все было зря.

Юга поболтал ногой в башмаке «Australia», чуть посмеялся.

— Том, все-таки не совсем зря. Если бы вы не поплыли, не было бы здесь тети Сузи.

— Это да… — вздохнул Сушкин. — Юга, а как она? Не очень угнетает?

— Нисколечко. Ей не до того. Похоже, что у них с папочкой такое… тонкие душевные отношения.

— Еще не легче!

— Наоборот, легче. Им хорошо, и мне тоже — меньше достают. Том, а ты не грузи себе голову лишними заморочками.

— Ничего себе «лишними»!

— Вот увидишь, через несколько дней все утрясется.

— Ага! Такой обман разве можно утрясти?

Юга вдруг спросил:

— Том, а какой фильм-то? О чем?

— Откуда я знаю?!

— Интересно же знать, какого киногероя из тебя лепили.

— Ни капельки не интересно! Все равно жулики.

— А ты ни разу их не видел? Режиссеров там всяких и этих… продюсеры называются.

— Ни разу. Они-то меня видели, конечно, тайком. А я не догадывался.

— Теперь, наверно, придется. Если хочешь рвать с ними договор.

— Его капитан подписывал. Пусть он и рвет.

— Тебя уговаривать станут.

— Ага… лизала кошка ежика.

— Том… давай позавтракаем. Ты, наверно, ничего не ел ни вечером, ни сегодня.

Да, есть хотелось! Дурацкий у человека организм! Какие бы пакости ни свалились на него, а в животе все равно сосет.

Юга выдернул мобильник:

— Тетя Клара! Принесите, пожалуйста, молока и хлеба ко мне в «конуру». На двоих. Нет, больше ничего, спасибо. — Юга понимал, что сейчас не до разносолов. — Том, ты умойся в фонтане.

Сушкин умылся. Когда пришли к Юге, две большущие кружки и свежий каравай были уже на столе. Сушкин вцепился зубами в горбушку…

Сжевали по куску, выпили по кружке, и Юга решил:

— Теперь погуляем… — он, кажется, считал, что неспешные прогулки успокаивают нервы.

— Ладно.

— Искупаемся за старой пристанью. Там всегда теплая вода. И дно песчаное.

— Ладно, — опять сказал Сушкин.

— Только давай сперва зайдем к Кате. Она, может, волнуется из-за меня. Рассказала вчера, а что дальше, не знает.

— Давай! Только надо сделать беззаботные лица.

Они сделали (как могли). И пошли.

На улице Новых Сапожников, на крылечке дома номер два, махала веником круглолицая девушка с такими же, как у Кати, кудряшками. Сушкин знал — Катина двоюродная сестра. Она обрадовалась:

— Катрин! К тебе кавалеры пришли! — а мальчишкам объяснила:

— Вчера и сегодня изводилась из-за Тома: где он, что с ним. Я говорю: «Позвони», а она: «Боюсь…»

Появилась Катя — в платьице, похожем на лоскуток с рисунком из кленовых листьев. Босая. Заулыбалась. Вся такая своя... «Сестренка.» Нет, и правда не все на свете плохо. Глянула нерешительно:

— Том… у тебя там как? Ну, насчет съемок.

— У него все в полном порядке, — заявил Юга. — Идем купаться!

— Только надену босоножки!

За пристанью, на крохотном пляжике, было пусто, лишь дежурил на всякий случай дядька из герцогской спасательной службы — в форменном полосатом купальнике и под таким же полосатым зонтом. Пусть дежурит, не мешает. Катя стряхнула сандалетки, на бегу сбросила через голову «кленовые листики» и стала совсем, как мальчишка. Промчалась по дощатым мосткам, ласточкой сиганула в воду. Мальчишки — за ней.

Ныряли, играли в догонялки, устраивали «катапульту» — с рук швыряли Катю на глубину. Накупались «до зубовной стучалки». Свалились на согревшийся песок. Подошел охранник.

— Хотите арбуза? Первый в этом сезоне.

Конечно, они хотели! Арбуз оказался пузатый и полосатый, как охранник, только без усов. Слегка недозрелый, но сладкий. Одолели весь. Потом повалялись под солнышком и пошли купаться снова.

И снова упали на песок.

Теперь оказалось, что заботы не оставили их окончательно.

— Все-таки я не знаю… что теперь делать, — признался Сушкин.

Юга знал:

— Прежде всего разжевать все с твоим капитаном.

— Я не знаю, как.

— Если считаешь, что он тебя предал, так и скажи.

— Я уже сказал.

— Скажи еще раз, твердо. И пусть все расхлебывает с киношниками сам.

— А мне-то что делать?! — вырвалось у Сушкина. — Кто я теперь? Был хозяин пироскафа, а нынче… вроде как беглый детдомовец.

— Том, ну какой же ты беглый! — возмутилась Катя.

— Все равно. Отвезут в Воробьевск, засадят в «Фонарики». И будто ничего не было. Ни «Деда Мазая», ни Дельты, ни приключений.

— «И вас», — чуть не добавил он. Катя возмутилась опять:

— Как это не было!

— А если и было, только дразнилки останутся: «Матрос с погорелого корыта…»

— С «разбитого», — сухо уточнил Юга.

— Ага, это лучше.

Юга повозился на песке, лег на локоть.

— Том… я ведь уже говорил. Зачем тебе уезжать?

— Отвезут, не спросят.

— Силой, что ли?

— Изымут и переместят. Пикнуть не успею.

— Том! Здесь независимая территория, — слегка заносчиво сообщил Юга. — Будут штурмовать границу?

— А что? Ты не знаешь, какие у нас Бэ Сэ О?

— Что за Бэ Сэ О?

— Батальоны для специальных операций.

— Думаешь, начнут войну? Из-за одного пацана?

— Им все равно, из-за чего. Телевизор не смотришь? Могут из-за спутников Марса, могут из-за соседской курицы. Прикажут, и пошел.

— Тогда… ты не знаешь, какие в герцогстве есть природные достопримечательности. Думаешь, только минерал кашеварий? Есть еще растение кошмарий...

— Это что? — поежилась на солнышке Катя.

— Оно с горошинами в стручках. Одну горошину пустишь из рогатки — и двух Бэ Сэ О как ни бывало.

Сушкин сказал:

— Юга, ты головкой стукнулся? Это же все-таки люди.

Юга объяснил:

— Это шутка. Но тебя мы не отдадим, это уже не шутка.

И Сушкин понял: да, не шутка. Юга посоветовал (умный же человек, наследник престола):

— Все же поговори с капитаном еще раз. На свежую голову.

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта