X

Пироскаф «Дед Мазай»

  • 26.10.11
  • Владислав Крапивин
  • 74 просмотров

Роман-сказка для самого себя

Владислав Крапивин

Автор фото: Владислав Крапивин

Начало в NN 173-195.

Назавтра Том, конечно, сгонял на катере в Герцоград. Ему нравились эти короткие плавания. Разлетались по воде зигзаги солнца, мчался навстречу пахнувший камышом ветер, из щетинистых зарослей рогоза уносились длинноногие, похожие на маленьких Донби, цапли. Проплывали назад круглые островки. По ним прыгали не то кролики, не то зайцы. Интересно, они жили здесь всегда или поселялись только на лето? Том вспоминал зеленых зайчат на вымпеле и трубе «Деда Мазая». О пироскафе он думал часто (можно сказать, постоянно). Однако в мыслях не было большой печали. Иногда казалось даже, что «Дед» исчез не навсегда, а ушел для ремонта на какую-то судоверфь.

А бегущая навстречу вода Дельты была как праздник. Ожидание встречи с Катей.

На этот раз Кате было еще лучше. Она даже осторожно прыгала по квартире. Потом они сели на кровати, обнялись и тихонько спели:

Мальчики, вы на каких островах?

Девочка, ты еще помнишь меня?

После этого Том заскочил во дворец.

— Юга, поехали к нам на базу! Завтра я полезу к дереву! Полезли бы вместе.

— Том, я пока не могу. Сусанна решила меня воспитывать, не спускает глаз.

— И ты терпишь?!

— Я решил потерпеть недельку. Надо же иногда уступать женщинам. А то обидится, заявит об уходе да уедет, а я.

— А ты? — в упор спросил Том. Так же прямо наследник Юга сказал:

— Буду скучать.

— Никуда она не уедет. Ты же говорил, что у герцога с ней сердечные отношения.

— Мало ли что? Взрослые непредсказуемы. У них неадекватное восприятие действительности.

— Какое восприятие?

— Тьфу! Бестолковое.

— Тогда терпи, — разрешил Том. И спохватился: — Ой, а Изольда как живет?

Изольда не поехала на базу, осталась во дворце, ей надоели путешествия.

— Нормально живет. Поселилась в библиотеке.

— Небось пробует на вкус всяких плутархов и диккенсов, — хихикнул Том.

— Нет, она культурная.

— А Платоша все рисует?

— Пишет, — уточнил понимающий в искусстве Юга. -Он ведь живописец, а не график. Мы там, на потолке, похожи на себя, как две кап л и воды.

— Передавай привет.

— Том, я приеду через несколько дней!

— Ладно, пока.

К дереву переправились на моторке. Вблизи оно походило на космических спрутов, которые сплелись друг с другом и вскинули себя в высоту. Кроме Тома, в лодке были дядя Поль, фройлен Дуля, Вовочка и Ефросиний Штульц. Лодка ткнулась носом в бугристый корень, уходящий в воду. Он оказался толщиной с бегемота. В складках коры виднелись травинки.

Сценарист Вовочка задрал голову:

— Здесь придется работать бригаде лесорубов! Какая несусветная мощь!

«Какой несусветный болтун», -подумал Том. Дядя Поль, кажется, подумал то же, потому что с пониманием посмотрел на Тома.

Тому было не по себе. Будто он подошел к чужому громадному дому, в котором ему поручено сделать что-то нехорошее. Он сбросил сандалии и ступил на корень. Боялся, что будет ощущение, как от щупальца чудовища, но ничего похожего. Просто теплая сырая бугристость.

Дядя Поль сказал:

— Говорили, что ясень. А это дерево особой породы. Туренский тополь. Я даже не знал, что они остались на свете. В последние полсотни лет их искореняли особенно старательно.

— Почему? — спросил Том.

— У чиновников всех стран к ним какая-то особенная нелюбовь.

Может быть, из-за пуха. Летом, когда начинается цветение, пух кружится густой метелью. Кто-то мне говорил, что чиновники боятся, будто в ней могут укрыться террористы. Большим начальникам всегда кажется, что в них кто-то может выстрелить иди бросить гранату. А еще говорят, что эти деревья очень хрупкие и во время непогоды часто падают на чиновные иномарки.

— Брехня, — отрезал Том. — У нас вокруг «Фонариков» десять старых тополей. Сколько было гроз — ни один не упал. А зато поломались береза и липа.

— Наверно, потому, что там не было иномарок, — вставила фройлен Дуля. Иногда она говорила умные вещи.

Том оказался впереди всех. Остальные двинулись за ним. Он оглянулся.

— Можно, я побуду здесь один?

— Том, зачем? — встревожился дядя Поль.

— Ну… хочется… — он и сам не знал, зачем. Кажется, должно было что-то случиться. Не страшное, а такое, что поможет в чем-то разобраться.

— Один на всем острове?! — ахнул сценарист Вовочка.

— Да какой это остров? Одно дерево, — сказал Том и босой ступней погладил корень.

— Все понятно. Гэ Гэ хочет вжиться в атмосферу фильма, -сообщила фройлен Дуля.

Том сказал, не оглянувшись:

— Сами вы Гэ Гэ.

— Том, не груби, — неуверенно попросил дядя Поль.

— А чего она…

Фройлен Дуля не хотела ссориться.

— Мальчик прав. Пусть побудет здесь один. Вернее, один на один со своим. антигероем.

— А если что случится? — забоялся дядя Поль.

— Ничего не случится! Через час я позвоню, и вы пришлете лодку.

— Ох, Том… — выговорил дядя Поль. Храбрый капитан, который редко боялся за себя, за Тома дрожал постоянно.

Остальные ничего не сказали. Том был нынче главный. Вот откажется сниматься — и все кино «козе под хвост».

Лодка ушла. Дядя Поль все оглядывался. Том помахал ему бескозыркой и пошел по корню наверх.

Не поймешь, где кончается корень и начинается ствол. Груды выпуклостей и складок коры. От них пахнет теми тополями, что у «Фонариков» (такого запаха не бывает у неживых деревьев)…

Цепляясь босыми ступнями за бугры и щели, Том стал подниматься по наклонному стволу (будто не по стволу, а по горе). Это было не трудно. Скоро он оказался в развилке. Здесь уже два ствола были оплетены другими, потоньше. Но «потоньше» — это все равно небывалая толщина. В коре темнели расщелины, из них торчали клочья мха. Во многих местах чернели круглые дупла. Из одного выскочила рыжая белка, деловито глянула на мальчишку и поскакала вверх.

Том перебирался с одного ответвления на другое. Каждое было толщиной с гору. А самые тонкие сучья — в два раза объемистей Тома.

И вообще, это было не дерево, а целая страна. Или даже планета. Со всякими жителями. Здесь обитали гусеницы, жуки, какие-то личинки. Порхали с выступа на выступ мотыльки. Попадались веселые большеротые лягушки. Одна даже прыгнула мальчишке на плечо и посидела на нем.

— Я тебя не боюсь, — шепнул ей Том.

— Уак! — обрадовалась лягушка и ускакала.

Потом в складках коры стали появляться желтые цветы-звездочки. Размером с ноготь на Катином пальце. С крохотными листиками. Непонятно — эти цветы проросли из прилетевших сюда семян или проклюнулись из самого дерева? В любом случае — чудо!

Том пробирался через сплетения стволов, забыв про высоту. И цветов становилось все больше. Они устилали кору. Такая солнечная россыпь. Из нее торчали мелкие ветки. И на них Том увидел наконец самое главное — ростки с похожими на маленькие клювы листиками. Они будто собирались распуститься, как на обычных тополях в майскую пору! «Ура!.. » -выдохнул Том.

Он оглянулся через плечо. И обмер от высоты, которую одолел!

Обмер, но не испугался. Колечко в мочке уха запело по-комариному.

Островки на воде лежали, как шарики капусты-кольраби. Домики и лодки казались игрушками из конструктора. У одного из домиков, на берегу, подскакивали и махали руками человечки. Том засмеялся и снова помахал бескозыркой. До вершины было еще далеко, но устали руки и ноги. «Поехали вниз», — велел себе Том.

На земле он увидел, что теперь оба колена красные и, конечно, уже не от помады. Ну и что за беда! Боли почти не было. Он стал смывать кровь, но не успел, примчалась лодка.

— Негодный мальчишка, — выговорил дядя Поль. — Вернемся -уши надеру.

Колечко зазвенело протестующее. Том засмеялся.

Собрались в комнате с пультами и экранами — называлась она «монтажная».

Том знал, что будут бой и спор, но держался спокойно. Он сел и дерзко взвалил пятки на край стола (как однажды на пироскафе). Все посмотрели на это спокойно — он был победитель. Фройлен Дуля предложила:

— Давай, смажу бактерицидкой твои конечности, вон как ободрал. А ты обдумай впечатления, чтобы изложить их связно.

Бактерицидка была холодная и не щипала. Том обдумал и связно изложил:

— Не дам рубить дерево. Нет в нем никакого зла. Оно живое.

Помолчали.

— Оригинальный изгиб сюжета, — очень язвительно выговорил Ефросиний Штульц.

— Ага, — согласился Том. — Там не только всякая живность, но и ростки. С листиками. Дерево когда-нибудь отрастет.

— Чушь какая! — возмутился Вовочка. — Я писал сценарий! Там нет никакого живого дерева.

«Дурак», — подумал Том, но сказал просто:

— Не дам рубить.

Фройлен Дуля печально пообещала:

— Том Сушкин, я тебя убью. Дядя Поль покашлял:

— Дульсинея Порфирьевна, не травмируйте ребенка. У него тонкая душа.

— У него душа чудовища! — взвилась Дульсинея.

Оператор Штульц сообщил, глядя в потолок:

— Никогда не любил работать в детском кино. Не умею мазать бактерицидкой мальчишкины колени и души.

— Том, тебе понятно, что полетит весь проект? — со стоном спросила фройлен Дуля.

— Оно живое, — сказал Том.

— О-о… — простонала фройлен Дуля.

— Проект не полетит, — бесцветным голосом сообщил Ефросиний Штульц. — Я принял меры. Потому что предвидел подобную трансформацию событий.

Том оживился:

— А что такое кран… тран… факция?

— Я в самом деле убью это существо! — завопила Дульсинея и сразу переключилась: — Ефроша, голубчик, а какие ты принял меры?

— Успел наладить программу «Дубльфикус Дэсемь». Идентичность компьютерных макетов стопроцентна, а работы на полчаса.

— Если этот тип спросит, что такое идентичность, я его… — застонала фройлен Дуля.

— Не надо, я знаю. — Том убрал пятки со стола. — Значит, дерево будет компьютерное? Только на экране?

— Да. Тебе придется лишь прыгнуть с лодки и замахнуться топором… — объяснил дядя Поль. — Остальное — дело компьютерной графики. Я правильно понял, уважаемая Дульсинея Порфирьевна?

— Вы правильно поняли, уважаемый Поликарп Поликарпович, — со всевозможной вежливостью согласилась ведущий режиссер. — Но если бы вы знали, во что обходится студии эта компьютерная графика.

— Думаю, бригада лесорубов для такого гиганта обошлась бы не дешевле, — возразил дядя Поль.

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта