X

Бабочка на штанге

  • 8.08.09
  • Владислав Крапивин
  • 90 просмотров

Последняя сказка

Начало в NN 123-142.

Что я знал о Чибисе? Ничего. От какого зла он хочет спасти себя?.. Или не себя, а весь мир?

Я не удержался: — Галактики в скоплении «Эм — девяносто один» замедлят свой разбег, да?

Он глянул на меня искоса, колюче так.

— Чибис, я не шучу, — быстро сказал я. Тогда он чуть улыбнулся:

— Не знаю… Может, галактики… Может, астероид пролетит мимо… Или где-то охотник промахнется по оленю… Клим, ну правда, не знаю я…

Мне стало почему-то жаль его. И подумалось, что жизнь-то у Чибиса неприкаянная: без родителей, с какой-то ненормальной теткой. Чего хочет, кого любит, о чем думает вечерами перед сном?.. Может, давит в себе слезы?.. И может, эта маска для него — что-то вроде смысла жизни?

— Ты не обижайся… — сказал я. — Да что ты… я ничуть… нисколько…

Мы разошлись на углу улицы Тургенева. Договорились, что завтра утром я позвоню Вермишатам, и мы вместе поведем Бумселя в кафе «Арцеулов».

СКАНДАЛ И ФИЛОСОФИЯ

Но все закрутилось быстрее, чем я ждал.

Дома я скинул кроссовки и бухнулся на тахту. Почему-то очень устал. Даже в ушах этакий журчащий шум. А потом в нагрудном кармане зажурчал, как электромоторчик, мобильник. Ну, не дают человеку отключиться!..

Это звонили Саньчик и Соня (кто именно, я не разобрал):

— Клим, это мы! С которыми ты варил вермишель! Помнишь?

— Ну?.. Да… — сказал я, стряхивая дремоту. Понял, что получилось неласково, и добавил: — Как дела?

— Клим, плохо дела! Бабка велела сегодня к вечеру убрать собаку с глаз. Она придет в восемь часов, и тогда… Клим, ты ничего не придумал?

— Придумал… А до завтра нельзя подождать?

— Клим, наверно, нельзя… Разве что спрятать где-нибудь до завтра…

Eлки-палки! Назвался груздем…

— Вот что. Потерпите час-полтора. Я позвоню и скажу, что делать…

— Ура… — они выдохнули, кажется, вдвоем. А я («мальчик, совершающий добрые поступки, черт бы тебя подрал») наладился звонить Чибису.

И в этот момент вошла мама. — Ты где-то носишься, с кем-то говоришь, решаешь какие-то вопросы и забываешь об одном: ребенку твоего возраста необходимо регулярное питание…

— Мама, я питался! Честное слово! Меня и Чибиса угостили обедом в кафе!

— Какого Чибиса? В каком кафе? Что за новости!..

— Максима Чибисова, из нашего класса! Ну, я тебе вчера про него говорил! Которого гнобит тетушка! Мы пошли устраивать мою знакомую собаку в кафе «Арцеулов», куда Чибис сдавал банки, у него там знакомый хозяин, он нас накормил соевым мясом, а потом мы пошли на второй этаж и он рассказал про своего друга и деревянную маску. Прямо приключенческий роман… А есть я не хочу…

Я вдруг увидел, что у мамы круглые глаза. Они бывали такими в самые драматические моменты жизни. Например, когда меня покусали собаки или когда при переезде на эту квартиру у нас украли швейную машину…

— Мама, подожди, я все объясню! Я…

Мама сказала тихо и с придыханием, как донна Маринелла в сериале «Второй ребенок»:

— Ты… ты знаешь, какое это заведение — «Арцеулов»? Говорят, что там притон… Милиция не спускает с него глаз…

— Мама, да не милиция, а санитарный надзор! Но Чибис угробил муху, и теперь все в порядке…

Потом-то я сообразил, какую ахинею нес, но в тот момент казалось, что объясняю очень убедительно. Видимо, от усталости и с недосыпу:

— Там заведующий, Ян Яныч, знаешь, какой интересный человек! У него в зале вот такая модель арцеуловского самолета… И он говорит, что…

— Сейчас ты увидишь модель! — и я был удостоен третьего в жизни подзатыльника. — Ты знаешь, что делают эти «интересные человеки» с мальчишками? Сначала снимают во всяких порнофильмах, а потом отвозят в лес, и концы в воду!.. Ты никогда не слышал про такое?

— Мама, я слышал! Я вначале сам боялся, но потом оказалось, что…

— Помолчи! Я примолк. Бывают минуты, когда с самой доброй на свете мамой лучше не спорить. Краем глаза я видел, как прячется за косяком и подслушивает Лерка. А краем уха услышал, как звякнула в прихожей дверь: пришел папа. И мама услышала. И кинулась к нему. И они минут пять (а может, и больше!) бурно говорили в прихожей. Ясно было — о чем. Ясно было — о ком. Потом они — плечом к плечу — появились в моей комнате.

Папа заговорил так, словно меня здесь не было. Он обращался к маме:

— Ничего страшного. Это закономерный процесс. Переходный возраст. Мы просто чересчур доверяли ему и ослабили бдительность. С этого момента все встанет на свои места… — папа, маленький и взъерошенный, сейчас выглядел очень решительным.

Я взвыл: — Да послушайте же меня в конце концов! Ну, дайте объяснить!..

Папа сказал, что для объяснений у меня будет много времени. Потому что с нынешнего дня и до конца учебного года (а это еще две недели!) я буду сидеть дома и покидать квартиру, только отправляясь на уроки. И ни разу не сунусь к компьютеру! И ни с кем не стану болтать по телефону!

— Дай сюда твой мобильник! — приказала мама.

Я пожал плечами (а что оставалось делать?):

— Пожалуйста… Только минуту! Должен же я сообщить о своем заточении, чтобы меня не искали…

— Сообщи с домашнего телефона! — Я не помню номер Чибиса, он записан в мобильнике… — и нажал кнопку вызова: — Чибис, я выбыл из игры! За «посещение подозрительного притона с опасным типом по имени Ян Яныч»… — я увернулся от мамы, захотевшей выхватить у меня мобильник. — Завтра в школе все расскажу, здесь цунами. И не звони мне, телефон сейчас отберут. А позвони тем ребятишкам с собакой! Чибис, надо забрать собаку поскорее, ребята сказали, что бабка лютует!.. Запиши их номер, я помню наизусть…

Я продиктовал Чибису цифры (он, казалось, вовсе не удивился моему звонку). Потом вручил маме телефон — жестом, каким отдает свой кортик гвардейский мичман, которого подвергли несправедливому аресту.

— Не кривляйся, — сказала мама.

— И не думаю… — я лег на тахту и стал смотреть в потолок. Мама — неприступная и холодная, как айсберг — удалилась. Папа на секунду задержался в дверях. Я сказал ему в спину:

— Вообще-то это нарушение прав человека. Никого нельзя подвергать заточению без решения суда.

— Демагог, — не оборачиваясь, сообщил папа. — Вздуть бы тебя по всем правилам…

Я подскочил: — Па!.. Идея! Это лучше, чем держать человека взаперти!.. Пока будешь «вздувать», остынешь и сможешь выслушать меня с пониманием!

— Я обдумаю это предложение, — сказал папа (кажется, излишне серьезно; ой-ей…). И тоже удалился. Я снова вдавился затылком в подушку.

Ясно было, что долгий арест мне вовсе не грозит. Часа через два «цунами» откатится, начнутся более спокойные объяснения, будут фразы о моем легкомыслии, о том, что я совершенно не щажу родительские нервы, что безответственно отношусь к своим поступкам, что у меня младшая сестра, которой следует подавать пример, а я сам, как детсадовское дитя… И что в наше чудовищное время, когда ежедневные разговоры о трагедиях с детьми, надо трезво смотреть на обстановку и не лезть в друзья к сомнительным типам…

И кончится вся история, в крайнем случае, требованием: «Дай честное слово, что близко не подойдешь к этому наркотическому притону! И Чибису своему посоветуешь туда не соваться!» А со временем строгость запрета смягчится и все как-нибудь уладится…

За косяком пыхтела от любопытства Лерка. Наверно, ждала, что папа и в самом деле исполнит свое обещание, можно будет посмотреть…

— Брысь от двери! — велел я. Рис. Татьяны Гамзиной

На родителей я не обижался. Eсли поставить себя на место мамы с папой, то в самом деле — жуть! Сын таскается с приятелем в злачное место, где неизвестно кто занимается неизвестно чем…

Они ведь не видели Яна Яныча, которому почему-то начинаешь верить с первой минуты. Не видели самолета по имени «Эвклид», капризно-добродушного Шарнирчика, «пилотов», у которых случилась неувязка с какими-то векторами. Ничего не знают про старого Арцеулова, который когда-то был Лёнчиком. Понятия не имеют о таинственной маске и о часах, которые отзываются на улыбки… А может, все это и правда лишь приманка для доверчивых пацанов?

Беспокойство снова колючками шевельнулось под рубашкой. Но я вспомнил Агейкину улыбку… И в этот момент из прихожей долетела птичья трель входного сигнала.

— Катюша, я открою! — в напряженные моменты папа был особенно предупредителен с мамой. Я догадался, что он мягко шагнул к двери.

— Слушаю вас… Что? Кого? Драматурга Eрмилкина?.. Ну, я не совсем драматург… однако, входите… — лязгнули замок и цепочка. Папа сказал «Прошу…» А вошедший произнес:

— Извините за непрошенный визит. Eго причина — неожиданные обстоятельства, о которых мне позвонили несколько минут назад. К счастью, мое заведение рядом с вашим домом…

«Ян Яныч!» — ахнул я про себя. Бесшумно слетел с тахты и замер у косяка.

— Э-э… с кем имею честь? — сказал папа (по-моему, как-то взъерошенно).

— Ян Янович Коженёвский… Не удивляйтесь польскому звучанию, деды-прадеды по отцу были поляками, политическими ссыльными. Красный костел неподалеку — их детище… А один из прадедов, кстати, — родственник знаменитого английского писателя Джозефа Конрада, появившегося на свет, как известно, в Бердичеве.

— В Таганроге, — сказала мама. — Извините, но все-таки в Бердичеве, — осторожно сказал Ян Яныч.

— В Таганроге. Я работник издательства и кое-что понимаю в литературе.

Я высунул голову и через две открытых двери увидел, как Ян Яныч наклонил голову.

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта