X

Бабочка но штанге

  • 15.08.09
  • Владислав Крапивин
  • 65 просмотров

Последняя сказка

Начало в NN123-147.

Следом за штанами возник малиновый камзол с позументами (и тоже с заплатами), широченные обшлага с кружевами, замшевые перчатки. И, наконец, появился весь хозяин потрепанного дворянского наряда. Вылез из компьютерного пространства прямо сюда, к опрокинутому стулу.

Я отскочил еще дальше. Внутри у меня перепуганно ухало. И все же настоящего страха не было. Было любопытство: что дальше?

У дворянина была длинная шпага на перевязи, широкая шляпа с перьями, круглое лицо с торчащими усами и зеленые глаза. Дворянин сдернул шляпу, широким взмахом перьев подмел передо мной пол, выпрямился и вновь водрузил шляпу на растрепанные локоны.

— Сударь! — возгласил он высоким голосом. — Позвольте представиться. Мое имя — шевалье Арамис!

— О… — только и сказал я.

— Да… Но не следует полагать, что я — один из персонажей Дюма. Это просто совпадение. Если же смотреть глубже, то я… — на секунду он замялся. — Я, правду сказать, по натуре своей Кот в сапогах…

Кот, не кот, но дядька был совершенно настоящий. От его камзола пахло пыльным бархатом, как от потертого кресла. Что это? Галлюцинация, гипноз, еще один трюк искусственного разума, рожденного в лаборатории «Прорва»?

Как бы то ни было, а игру полагалось продолжать. Потому что чудилось: где-то неподалеку, в соседнем пространстве, ждет ее окончания девочка Рина со своими малышами.

Я прошелся глазами по шевалье Арамису, по его заштопанным чулкам, и пробормотал:

— А вы… если вы Кот, где ваши сапоги?

— Увы! — горестно возгласил шевалье. — Увы и увы! Пришлось продать. Кризис, он везде кризис, безденежье. Загнал своих красавцев с отворотами и шпорами за полцены…

— Жалко…

— Да… Но от своей роли никуда не сбежишь. И посему, я должен предупредить вас, месье Клим, что именно со мной вы должны решить вопрос о злополучной мышке. Обмануть меня не удастся: коты нынешней формации не реагируют на электронных мышей. Если хотите проникнуть в замок и добыть живую мышь для решения огородной проблемы, вам следует вступить со мной в поединок…

— и он выволок из ножен длиннющее плоское лезвие. — Угодно вам начать бой?

Я понял, что мне совсем не угодно. Шпага кота Арамиса была

— почти что меч. И от нее вполне натурально пахло холодным железом — как от автомобильной рессоры на свалке. Самое правильное было сказать: «Извините, шевалье, но доиграем после. Мне пора домой»…

Тут меня осенило:

— Но, сударь! Я же не могу драться, у меня нет оружия!

— Оглянитесь, месье…

Я оглянулся (хотя очень не хотелось).

На сиденье одного из стульев, поодаль от нас, лежала тонкая рапира с узорной рукоятью. На блестящем клинке горел блик от плафона. Клинок был острый. У Кота, кстати, тоже.

«Что за нечистая сила сунула меня к этому Футуруму? А может, здесь заговор? Может, пропорет меня шпагой, а потом — на запчасти, в подпольную клинику… Мамочка, не видать тебе букета…»

Но пришлось взять рапиру (она оказалась легкая, удобная). И пришлось встать в исходное положение — левая рука назад, оружие наклонно вниз. Арамис (мерзавец!) обрадовано встал так же. Сказал, шевеля кошачьими усами:

— Должен честно предупредить, месье Клим. Я владею шпагой не хуже, чем Арамис из мушкетерского романа. Впрочем, и вы, кажется, имеете навык?

Он что, знал о наших со Стасиком Барчено боях на ореховых прутьях? Издевается, скотина… Руки и ноги ослабли. Арамис же учтиво продолжал:

— Должен заметить, что нам вовсе не обязательно убивать или сильно ранить друг друга. Достаточно, если после небольшой царапины противник признает себя побежденным. Если я — мышка ваша. Если вы… ну, вы понимаете…

Конечно, я признаю! После самой легкой царапинки! Или даже вовсе без нее. Главное — не показать себя полным трусом, соблюсти дуэльный этикет (так это называется, да?). Мышку, разумеется, жаль (хотя она и людоед), но себя все-таки жаль не в пример больше.

Арамис отдал салют и принял боевую стойку. Я обморочно вздохнул — и тоже…

— Еще секунду! — сказал Арамис.

— Оговорим условия. Для большего интереса. Мышка мышкой, но давайте условимся и о залоге…

— О каком? — слабо выговорил я. (Скорей бы все это кончилось!

Или появился бы наконец Ян! Если он не сообщник Кота…).

— Если бой выиграю я, вы отдаете мне ваш букет. В нашем пространстве почему-то вовсе не растет сирень…

Я кивнул. Конечно, и сирень жалко, ну да ладно, быть бы живу. И все же я слабым голоском спросил:

— А если я?..

— О! Тогда я вручу вам удивительную вещь…

— Какую?

— Не пожалеете, если получите ее… А если не получите, зачем вам знать? Лишнее разочарование… Ну-с, вы готовы?

Я был совсем даже не готов, но он сделал выпад! И пришлось отбить. Это у меня (наверно, с перепугу) получилось довольно ловко.

— О! — сказал Арамис. — Недурно! И атаковал снова. И я отбил его

атаку опять — наружу, шестой защитой. Он сделал перевод, а я (совершенно машинально!) батман и ответный выпад.

— Ого… — сказал Арамис. Даже с некоторой опаской. И эта опаска меня подбодрила.

В общем-то бой получался похожим на учебное занятие, вроде как у нас со Стасиком. Самые простые движения. И я вдруг подумал, что этот Кот Без Сапог — он все-таки не живая особа, а компьютерный персонаж, хотя и вылезший сюда, в наше пространство! Наверняка он был запрограммирован лишь на примитивные фехтовальные приемы. На стандартные!..

Я отступил, сделал вид, что сейчас атакую противника в третий сектор (так оно и полагалось по самым простым правилам). А на самом деле замер с опущенным клинком, выждал мгновенье, а потом чиркнул Арамиса кончиком рапиры по ноге. Легонько так, снизу вверх. Чулок разъехался.

— Ай… — сказал Арамис. Уронил шпагу, присел, прижал к прорехе ладони. — Это совершенно неожиданный прием… Я введу его в свою память. Но он сможет пригодиться мне только в будущем. А сейчас… увы…

Он распрямился. На чулке вместо прорехи была свежая штопка.

— Увы, — повторил шевалье Арамис. — Я вынужден признать, что переоценил свои силы. Вы оказались достойным противником и одержали законную победу.

У меня затеплелась внутри скоромная горделивость.

— А вы… тоже достойный… Подождите! Вот… — я выдернул из охапки сирени большую ветвь, протянул Арамису. — На память…

— О-о… Я не смел и мечтать! У вас благородная душа, месье Клим!

Я, кажется, порозовел и осторожно напомнил:

— А как теперь с мышкой-то?

— О, не беспокойтесь! Подобные ситуации решаются автоматически. Мышка уже на грядке, репка выдернута, зрители и персонажи ликуют…

Я облегченно передохнул. Хотя жаль было, конечно, что не увидел, как выдернули репку (тогда и голос Рины мог бы, наверно, услышать).

— Пора прощаться, — сообщил Арамис и опять подмел перьями пол. — Я был искренне рад познакомиться с вами, месье Клим.

— И я, шевалье. Только… еще вопрос…

— Я весь внимание!

Может, было это слишком нахально, однако я не удержался, напомнил:

— Вы говорили, что если я по-бедю… тьфу, выиграю бой, вы что-то подарите мне…

— О! — шевалье ударил себя перчаткой по лбу так, что шляпа съехала на затылок. — Прошу прощенья! У котов тоже случается склероз… Минуту!

Он сунул руку за отворот камзола и вытащил на свет ключик на цепочке. Серебристый, странной формы, с узорным колечком. Длиной он был со спичку.

— Вот! Этот ключ, открывает любую дверь, если только в мыслях у открывающего нет ничего дурного… Это в память о вашем выигрыше и моей к вам симпатии… Кстати, Яну можете не говорить о своем трофее. Ключик — моя собственность и дело касается лишь нас двоих… Прощайте.

Шевалье сделал шаг назад и упал спиной в глубину шара. Шар затянулся полупрозрачной оболочкой, обрел твердую форму, а у меня из руки исчезла рапира…

Третья часть

Колеса

Ключик и другие тайны

Да, рапира исчезла. Но ключик не исчез. Он лежал у меня на ладони, серебристо отражал свет плафона. И он был достаточно увесистым для своих маленьких размеров. То есть он был настоящим.

Странная была у него форма. Неровное овальное колечко, толстый стерженек с утолщением, массивная бородка. Из стерженька торчала короткая проволочка, будто жало. Я подумал, что в карман ключик следует класть осторожно, чтобы не уколол сквозь подкладку…

Конечно, я показал ключик Яну сразу, как тот вернулся (а это случилось через пять минут).

— Вот… Это мне дал Арамис…

— Что за Арамис?

— Вы… то есть ты не знаешь? И я рассказал про все, что тут выдал Футурум.

-Дела… — сказал Ян. Почти без удивления. Хотя и почесал в затылке.

Я покачал ключик на цепочке.

— Что теперь с ним делать?

— Как что? Оставь себе. Будет сувенир… или даже талисман. Может, пригодится когда-нибудь…

— Ян, а разве бывает так… ну, чтобы из виртуального пространства возникла настоящая вещь. Такая вот…материальная…

Ян поднял опрокинутый стул, сел на него, взял меня за локти теплыми пальцами, поставил перед собой. Мне показалось, что глаза его смеются.

— Клим, ты ясная и наивная душа… Все бывает во Вселенной, а особенно на остриях иглы. Большинству людей некогда вникать в загадки мироздания. Они на эти загадки смотрят, как на фантастику. Давно уже установлены контакты с экипажами НЛО, прилетающими из сопредельных секторов пространства. Давно доказано, что многие атомы, подобно солнечным системам, хранят в себе целые цивилизации. Давно известно, что Время — это отдельный многогранный мир, который касается нашего мира лишь одной из своих граней… Есть люди, которые все это пытаются засекретить…

— Зачем?

— Затем, что они чиновники. У чиновников одно из неистребимых свойств — страх перед необычным. И страх, что это необычное станет понятным большинству людей. Когда люди осознают, как многогранен и бесконечен мир… не только мир космоса, но и мир внутри нас… они увидят, что нынешние ценности — деньги, все эти виллы, «мерседесы», миллиардные акции, власть над массами, предвыборные марафоны, владение нефтяными залежами — мыльная пена. Что главное — резонанс человеческих душ…

Он замолчал и как-то поскучнел. Я тоже молчал. Но потом одолел неловкость:

— Ян, я иногда… думал про такое… Только не умел сказать так четко.

Он опять оживился:

— Я знаю! И ты думал, и Чибис, и многие тысячи… Потому что среди тех, кто «не думает» не так уж редко появляются мальчики и девочки с тревогой за нашу планету и за Вселенную… Правда, потом они вырастают, и повседневная жизнь заглушает эту тревогу… Но не у всех…

«У тебя не заглушила», — подумал я. И решился еще на один вопрос:

— Ян… здесь ведь не простое кафе, да?

Он хмыкнул, отпустил мои локти, потянулся на застонавшем стуле.

— Скажем так. Это кафе «не для всех». То есть открыто оно для каждого… но главным образом собираются те, в ком не потерялась та самая тревога…

Я вспомнил мужчин в кожаных безрукавках и фоменных рубашках, шумных студентов, всклокоченных очкастых спорщиков… Сказал осторожно:

— Разные они…

— Разные, конечно! Но умеют найти дорогу в этот притон. Будто в каждом шевелится рогатка Чибиса… Тут и доценты со всякими сумасшедшими гипотезами, и авторы формул для межпространственных порталов, и непризнанные поэты, и штурманы межпланетных челноков… (будем считать, что это шутка)… И сторонники идей Бернара д’Эспаньята…

— Думаешь, я знаю, кто это такой? — слегка обиделся я.

— Это знаменитый французский физик, открывший немало премудростей квантового мира. Он создал концепцию Гиперкосмического Бога. Это, по его словам, незримое царство. Оно нематериально, но все-таки может быть осознано человеческим понятием. Правда, не до конца. Осознать полностью сущность Творца не может, конечно, никто…

— Кроме Него самого, — мудро вставил я. Мне понравилось, что вот мы с Яном ведем такую серьезную философскую беседу.

— Ты прав, дитя мое… — усмехнулся Ян. — А о концепции д’Эспаньята я недавно дискутировал с одним твоим знакомым…

— Это с кем? — удивился я.

— С отцом Борисом…

-Да какой он знакомый… А что он говорил?

— Поздно вечером он появился у меня с компанией вольнодумно настроенных тобольских семинаристов, мы завели разговор о тайнах мироздания, и Боря заявил, что философские идеи «этого квантового гения» — сплошная ересь. И что корни абсолютной истины можно искать лишь в глубинах православия…

— А ты?

— Я сказал, что при всем уважении к православной конфессии, не могу понять одного: почему ее ортодоксы…

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта