X

Бабочка на штанге

  • 20.08.09
  • Владислав Крапивин
  • 70 просмотров

Последняя сказка

Начало в NN 123-150.

Мы встретились в «Арцеулове». Яна не было, но Ли-Пун покормил нас котлетами из соевой говядины и дал на дорогу пакет с провизией: два батона, ломтики искусственной буженины и бутыль с водой «Серебряный ключ». Потом скосил глаза на Шарнир-чика — тот раскладывал на столах бумажные салфетки.

— Не проболтайтесь при нем, куда собрались. Запросится с вами и не отвяжется.

Мы незаметно выбрались из кафе. Так же незаметно, понимающе, выскользнул за нами Бумсель.

Саньчик и Соня уверенно зашагали впереди. Повели нас через мост на Камышинской, потом по переулкам Большого Городища — вдоль заборов, над которыми набухали гроздья сирени. Я подпрыгнул, сорвал кисть, опять зажал губами трубчатый стебелек крохотного цветка (правда, уже не с пятью лепестками, а обычного, с четырьмя). Объяснил ребятам, как надо втягивать тонкую холодную струйку. Им понравилось. Саньчик сказал, что это «увеличивает прохладу организма».

А прохлады хотелось! С утра солнце жарило с полным летним накалом.

Увесистый пакет с едой несли по очереди Чибис и я. Саньчик тоже сунулся было, но я показал ему фигу. Саньчик не обиделся.

По улице Чернышевского мы вышли к Товарной станции и мимо облезлых цистерн, щелястых вагонов и будок двинулись на запад. По заброшенному рельсовому пути. Пахло молодой полынью, просмоленными шпалами и железом. Поржавевшие рельсы с одуванчиками между шпал постепенно отошли от главных путей и вдруг, среди густых корявых кленов, оборвались перед полосатым бревном на покосившихся столбиках.

— Господа пассажиры, просьба, покинуть вагоны. Дальше поезд не пойдет, — сообщил Чибис. У него сегодня было веселое настроение. Впрочем, и у всех у нас неплохое. Объявление Чибиса почему-то очень обрадовало Бумселя. Он взвизгнул и стал носиться среди зарослей. Потом вернулся — с прилипшими к носу травинками — сел и глянул выжидательно: «Вы собираетесь идти дальше?»

От тупика вела заросшая тропинка. Мы вереницей (Саньчик и Соня впереди) двинулись по тропинке, путаясь кроссовками в плетях мышиного гороха. Кленовые лапы гладили наши макушки.

Похоже, что здесь давно никто не ходил.

— Братцы, а вы хорошо помните дорогу? — спросил я у наших проводников.

Саньчик независимо дернул плечами под джинсовыми лямками:

— А чего ее не помнить? Соня добавила:

— Она одна такая. Впрочем, путь, по которому брат и сестра вели нас, трудно было назвать дорогой. Тропинка скоро затерялась в рябиновых джунглях. «Приехали», — подумал я. Но Саньчик и Соня продрались сквозь чащу, и все мы оказались на краю луга.

Трава была уже высокая, в ней пестрели ранние цветы. Много ромашек, причем не только белых, но и желтых.

— Вон туда! — Саньчик рубанул ладонью воздух. — На ветряк.

Далеко, почти у горизонта, маячила вышка ветродвигателя.

— Да, это наш первый ор-ти-ен-тир, — подтвердила Соня.

— О-ри-ен-тир, балда, — поправил сестру грамотный первоклассник (то есть уже второклассник) Саньчик.

— Сам балда, — не осталась в долгу Соня.

В первый день знакомства мне показалось, что они очень дружные. Но потом я стал замечать, что дружные — не всегда. Порой переругивались по пустякам. Впрочем, не сильно. Если начинали ссориться всерьез, подбегал Бум-сель, садился на задние лапы, смотрел по очереди на спорщиков и начинал скулить. Тогда его принимались гладить и успокаивать с двух сторон.

«Ортиентир» казался маленьким и недостижимым, но мы храбро шагали к нему сквозь щекочущую траву. Цепочкой. Саньчик, Соня, Чибис (с «продуктовым» пакетом на плече) и я. Только Бумсель нарушал порядок — носился в луговой зелени кругами, то обгонял нас, то отставал, гавкал на бабочек и чихал среди ромашек.

Стоявший в дальних далях ветряк вдруг начал быстро приближаться, вырос перед нами до неба, и мы остановились у его ржавого решетчатого подножья.

— Давай пакет, — сказал я Чибису. — Моя очередь нести.

— Тебе будет легче, — сказал Чибис. — Потому что сейчас мы слопаем половину еды. Кто как, а я помираю от голода.

Оказалось, остальные тоже помирают. И прямо здесь, у пахнувшей старым железом опоры, мы съели разломанный батон и всю соевую буженину. Бумсель получил свою долю (и немалую). Потом Соня напоила его из ладоней. Мы вылакали успевшую нагреться воду из горлышка. Я пинком отправил в траву опустевшую пластиковую бутылку.

— Не замусоривай планету, -сказал Чибис.

Я раскаялся и пошел искать бутылку в зарослях. Планета отомстила мне прошлогодними травяными колючками. Бумсель, который шел следом, тут же слизал с моей ноги крохотные красные капельки.

— Спасибо, ты верный друг, -сказал я. Бумсель радостно кувыркнулся.

Я принес бутылку к ветряку. Из опоры, метрах в двух от земли торчал короткий штырь.

— Подсади, — попросил я Чибиса. Он ухватил меня поперек живота, приподнял рывком. Я точнехонько надел бутылку горлышком на штырь. И мы с Чибисом упали в траву. Глядя вверх, Чибис проговорил:

— Как большая лампа для маячных сигналов.

Чибис был помятый и взъерошенный, тонкошеий, с острым лицом и потрескавшимися губами. Но в сине-зеленых глазах его светилось какое-то особое. ну, не знаю, как сказать. «Понимание сказки», что ли. Я снова посмотрел на бутылку.

— Правда, похожа на лампу. Только жаль, что не будет гореть, — сказал я.

— Кто ее знает, — отозвался Чибис. — Здесь такие места. Рогатка в кармане опять шебуршит, как пленная стрекоза.

Места в самом деле были необычные. То есть все вроде бы обыкновенное, только ощущалась какая-то… нездешность. Звенела тонкая тишина. В этой тишине чудилось, что даже слышен шелест бабочек, они во множестве летали вокруг — желтые, белые, коричневые. А старый ветряк мне казался сооружением, которое здесь оставили марсианские гости.

Грело солнце, пахла трава, и не хотелось вставать и куда-то еще идти. Я понял, что опасно поддаваться такому расслаблению. Толчком поднял себя:

— Люди, надо шагать… — и помахал мобильником с часиками на дисплее. — Мы прошли около часа, значит впереди еще больше, чем полпути.

— Впереди будет интереснее, -пообещал Саньчик. — Там много всяких штук…

— Каких? — оживился Чибис.

— Разных, — сказал Саньчик.

— Будет рельс, — непонятно объяснила Соня.

— Рельсы? — уточнил я.

— Рельс. Один, — сказал Сань-чик. — По нему легко идти.

В самом деле, луг за ветряком кончился и среди обступивших нас рябин мы увидели ржавый одинокий рельс. Он, слегка вихляя, убегал неизвестно куда.

— Это дело рук… то есть щупалец инопланетян, — сказал я. -Они ездили по монорельсу в своей обтекаемой капсуле и вели эту. геодезическую разведку.

— Они похищали заблудившихся детей, — сообщил Чибис. — Увозили на планету Раппа-Нуппа и продавали там, как домашних животных.

— Не хочу, — по-детсадовски хныкнул я.

— Тебя не спросят, — объяснил Чибис. — Что писал Корней Чуковский? «Не ходите, дети, в Африку гулять.»

— В Африке акулы!.. — подхватил Саньчик. Но Соня вернула нас в реальность:

— Здесь не Африка. И мы не заблудившиеся.

Она впереди всех скакнула на рельс и пошла по нему, как по канату. Саньчик — за ней. Бум-сель пошел с ним рядом. Сань-чик сказал:

— Бумсель никому не даст нас в обиду. Да, Бумсель?

Тот тявкнул в знак благодарности за доверие. Умчался вперед и у пенька рядом с рельсом поднял лапу. Я вдруг понял, что у меня похожее желание. Сказался утренний чай плюс выпитая недавно вода.

— Эй, народ! Я немножко отстану и догоню через минуту.

— Зачем отстанешь? — встревожилась Соня.

— Тебе объяснить подробно? -вмешался Саньчик. — Совсем неграмотная…

Соня, кажется, порозовела.

— Бумсель, иди с Климом, — велел Чибис. — Чтобы его там не съели инопланетяне.

Бумсель послушался. Я замечал уже не раз, что Чибиса Бумсель слушается больше, чем меня (и даже ревновал малость).

Мы с Бумселем отстали и отошли в сторонку сквозь рябиновые джунгли. Там на крохотной лужайке стояла низкая будка с оборванными проводами, с остатками штукатурки на кирпичах. Я первым делом «пообщался с инопланетянами», потом шагнул к будке. На щелястой двери висел замок размером со свернувшегося котенка. Я покачал его (наверно, два кило весом). Потом закричал:

— Эй! Идите сюда! Обнаружена база астронавтов с Раппы-Нуппы! — и услышал, как все ломятся сквозь кусты.

Они вывалились из чащи — с прошлогодними листьями в волосах.

— А где астронавты? — требовательно спросил Саньчик.

— Наверно, внутри, — сказал я.

— Ой-я. — шепнула Соня.

— Надо посмотреть, — рассудил Чибис.

— Замок же. — сказал я. Чибис напомнил:

— А твой ключик?

Ключик кота Арамиса был со мной! Лежал в кармане (завернутый в платок, чтобы не кололся сквозь подкладку своим жалом). Я достал, развернул. Посмотрел на скважину в замке, потом на Чибиса:

— Но. так нельзя, наверно. Будка-то не наша.

— Если нельзя, он не сработает. Но мы же ничего плохого не хотим. Просто посмотрим.

— А если инопланетяне? — почти всерьез сказал Саньчик (а Соня опять шепнула «Ой-я.»).

— Ну и что? — рассудил Чибис. — В крайнем случае отдадим на обед им Бумселя.

Бумсель с негодующим визгом отлетел на три метра. Сел, обиженно блестя черными глазами. Шуточки, мол, у вас.

Я примерился ключиком к замку. Скважина была большущая, но стальной волосок за что-то зацепился внутри. Туловище замка упало (конечно, мне на кроссовку — ой-ёй-ёй!!), а скоба, похожая на перевернутую букву U, осталась висеть в кольцах засова. Я заплясал, потом выдернул скобу и надавил плечом на дверь.

Из темноты дохнуло плесенью и влажными кирпичами. Я надавил сильнее, дверь отошла — Эй. — сказал я в сумрак на всякий случай. Пришельцы не отозвались, и я шагнул в будку. У меня на поясе был фонарик. В его свете стало видно, что никакой романтики здесь нет. И что никто здесь не был тыщу лет. Пыль и паутина. Валялись по углам помятые канистры. Стояли у стены несколько лопат. Рядом с дверью лежала маленькая одноколесная тачка.

Мы пошарили вокруг фонариками — моим и Чибиса. Потом Чибис крутнул колесо тачки. Оно было желобом на ободе.

— Смотрите-ка, нормально вертится, — удивился Чибис. — Наверно, сохранилась старая смазка.

Продолжение следует.

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта