Читаем дачную эклектику
Дачная архитектура — особый вид русской культуры, идущий рука об руку со словом «феномен». Действительно, ни в одном языке мира нет аналога этого слова, дача — она и в Африке dacha.
Русские дачи стали появляться во времена Петра I, то есть в XVIII веке, и представляли собой загородные участки для аристократии. Главной целью дачных усадеб стал побег от городской суеты, что отразилось на архитектуре: светлые террасы, витражные окна, мезонины. Где-то между резными деталями и ажурной мебелью остановилась спешка, ушли тревоги и появилась романтика: чаепития, беседы, прогулки. Все это стало более доступным простому человеку с появлением железных дорог, когда покупка земли подальше от города перестала быть проблемой. Поэтому мещане также смогли приобретать в собственность либо арендовать дома на лето.
Октябрьская революция внесла коррективы в дачную культуру — она почти исчезла, ведь людям было не до этого. В 1920-е дачами, как и в XVIII веке, стали правительственные загородные резиденции. После войны ситуация усугубилась: несмотря на то, что земля для сельского хозяйства была, не хватало рук, в 19461947 годах разразился голод, что подтолкнуло правительство разрешить коллективное и индивидуальное огородничество. Предприятия стали выделять сотрудникам земельные участки под личные хозяйственные нужны: выращивание морковки, капусты, картошки. Появляется понятие номенклатурных дач…
Об этом и об особенностях дачного строительства мы говорим с Нурланом Сапаровым, доцентом кафедры архитектуры и градостроительства ТИУ, руководителем архитектурного бюро «Гармония+».
— Появление дач в СССР было вызвано не только необходимостью решить продовольственную проблему, — считает Нурлан Сеилгумарович. — Дача стала отдушиной для советского человека. Когда человек копошится в огороде, разводит цветы, соревнуется с соседом в выращивании овощей, он перестает думать о политике, о проблемах, о нависающих угрозах, о международном положении. Между владельцами дач зачастую начиналась эстетическая гонка. Каждый хотел, чтобы его дача благоухала, поэтому у хозяек все было усыпано астрами, гладиолусами, розовыми кустами, сиренью. Помимо психологической разгрузки, надо отметить, что дача была компенсацией отсутствия собственности.
Поскольку дачные участки распределялись через предприятия, дача привязывала людей к месту работы. Через предприятия можно было получить и необходимые строительные материалы, доставить их на участок, а как награда за все труды, хлопоты и беспокойства дача обеспечивала продуктами на весь год всю семью. Настоящий бум садоводов-любителей начался после того, как правительство разрешило строить на дачных участках небольшие домики для летнего проживания.
— В советское время были четкие параметры домика на дачном участке: три на пять квадратных метров, который должен был быть расположен в правом переднем углу, что создавало четкий порядок и ритм. Практически все дачи были одинаковыми. Либо каркасно-щитовой, либо силикатно-кирпичный прямоугольный домик с двускатной кровлей. Чуть позже, при Брежневе, сделали послабление и разрешили строить домики четыре на шесть метров, и даже разрешили пристраивать веранду, размеры которой также были строго определены.
Мы проезжаем мимо «вкусных» улиц: Яблоневая, Вишневая, Сливовая, Малиновая, Грушевая… Это ДНТ «Агросад» на Тобольском тракте.
— По Тобольскому и Велижанскому трактам, по Салаирскому и Ялуторовскому дачные участки распределялись через крупные предприятия и тресты, так называемые «главки». Территории поближе к городу, имеющие рядом водоем, конечно же, ценились выше и доставались более «значимым», более влиятельным структурам. Ну а подальше от города, в менее благоприятных условиях, далее по рангу. Чем ниже ранг — тем дальше от центра. В зависимости от того, где раздавали земли, можно было определить «состоятельность» граждан. На Верхнем Бору тоже дачи «побогаче».
Меня это, если честно, удивляет, потому что мне казалось, что социальная сегрегация прослеживается именно сейчас, когда люди строят, как говорится, кто во что горазд, сея ауру денежного хаоса вокруг огромных коттеджей, часто расположенных в окружении покосившихся деревянных домиков, будто с целью подчеркнуть свое благосостояние.
— Причина не совсем в этом, -останавливает меня Нурлан Сеилгумарович. — Раньше дачи были либо из силикатного «белого» кирпича, либо это был деревянный сруб, либо каркасно-щитовые конструкции. С шестидесятых годов кирпич приобретает большую популярность. И если бы не природная смекалка советского человека, его естественное желание выделиться из однородной массы, мы бы сегодня имели скучнейшую и однообразную застройку. Но владельцы дачных домиков обогащали однообразное решение самыми разными приемами: от обработки плоскостей стен разнообразным декором до устройства мансард, балконов, лоджий в уровне кровли. И много лет у дач были определенные стандарты площади, сохраняя которые, получали многообразие форм.
В девяностые нам вновь пришлось возвращаться на дачу, чтобы прокормить семью. В то же время появилась возможность приватизировать участки, исчезли четкие правила застройки, и землевладельцы стали возводить настоящие дворцы с высокими заборами. К слову, заборы — отдельная тема. Пока мы ездили по фруктовым улицам, я искала, какие бы дома сфотографировать. Это оказалось не так-то просто, ведь большинство скрыто глухими металлическими заборами. Eсли раньше забор обязан был быть из штакетника высотой не более 1,2 метра, то теперь такого ограничения нет.
— В конце десятых годов в строительстве начинают использовать газопенобетон и возводить большие дома в сто квадратных метров. Дачной амнистией узаконили все самовольно построенные дома на самозахваченных участках, разрешили проводить регистрацию в дачных поселках, и народ стал строить себе жилье. По стоимости это выходит зачастую сопоставимо с квартирой, а то и дешевле.
С 2020 года, то есть с началом пандемии, народ снова потянулся на дачи, где можно было минимально контактировать с потенциально заразными окружающими; горожане стали переезжать туда на весь летний сезон. Многие проложили водопровод, оборудовали городской туалет, провели интернет.
Дороги между участками узкие. Нурлан Сеилгумарович объясняет это экономией земли — чтобы максимальная площадь попала под застройку. Поэтому ширина проездов не превышала шести метров, и только центральная улица, имеющаяся в каждом дачном поселке, была восьми- или даже девятиметровой ширины. И сейчас, конечно, расширять дороги нигде не планируют: никто не хочет, чтобы у него забрали часть земли. В новых коттеджных поселках ситуация с дорогами другая, они там пошире и заасфальтированы, но что касается визуальной составляющей домов, то каждый руководствуется своим вкусом и бюджетом, поэтому они похожи на овощной рынок: все пестрое и никакой гармонии.
— Современная застройка — полный хаос. Никакого ритма, порядка, закономерности. Дачные поселки и общества трансформируются в индивидуальную жилую застройку. Раньше дача была образом и смыслом жизни только на лето, а сейчас это круглогодичное проживание, требующее совершенно других параметров, материалов, обслуживания. Eдинственное, что колодцы на многих участках не сносят, это такая ностальгия по прошлому.
Хорошо это или плохо, непонятно. Ведь и советские дачи, несмотря на стандартизованность, были совершенно не похожи друг на друга, ведь каждый использовал для их постройки все, что находил (или с чем имел дело на работе). В хозяйстве пригождались шпалы, отработавшие свое аккумуляторные батареи, пустые бутылки, всевозможная тара. Некоторые дачники обследовали ветхие и назначенные к сносу дома, притаскивали оттуда двери, рамы, балясины, отдирали половые доски. Строили долго, выкраивая выходные дни и свободные средства. А может, архитектурная дисгармония в у нас в крови россиянина? Как говорится, можно вывезти человека из деревни, но деревню из человека вывезти нельзя.
— Период первоначального накопления всегда сопровождается хаосом, беспорядком и какофоничной пестротой. Но к счастью для Тюмени, он наконец-то закончился. К настоящему времени, и люди, и крупные строительные компании уже осознали, что без грамотного градостроительного и архитектурного решения комфортную и здоровую окружающую среду не построить.
Кристина Сенцова
***
фото: