Наш адрес — Антипино, Советский Союз
На карте улица Шебалдина похожа на мертвую петлю, и что-то есть в этом роковое. Сейчас на улице остался только один жилой дом, расположенный так, словно он затягивает петлю. Да и то одна половина дома на Шебалдина, а другая — на Изумрудной улице.
Eще на улице есть двухэтажное здание бывшей бани, ныне рабочее общежитие, а в самом конце — магазин промтоваров и лаборатория анализов. Все другие здания давно снесли, земля отведена под комплексное развитие и даже определен застройщик — компания ЖБИ-3.
…Магазин промтоваров, как ни странно, открыт. Хозяйка магазина, Ирина, и сама, кажется, этому удивлена. «Сегодня первый день как приехала», — говорит она. Год прожила на юге, потому что врачи посоветовали дочери сменить климат. Да и с тех пор, как жилые дома снесли, магазинчик никакой прибыли не приносит. На вешалках одежда, на полках детские игрушки, хозяйственные товары. «Баннер сняли, потому что выгорел, вывеска когда-то была, да тоже уже не нужна». Ирина говорит, что, вероятнее всего, отдаст все на благотворительность.
Мы разговариваем на входе в магазин, когда к нам присоединяются ее сестра Марина с мужем Александром. Вместе начинают вспоминать. «Вот там жили Вова Долгих с Любой. А Таня Нечаева где жила? Она же тоже из этого дома?» Они то и дело указывают рукой на несуществующие окна давно снесенных домов, оставшихся только в их воображении. Мы тоже пытаемся представить себе, как это выглядело раньше: «А подъезд куда выходил? На эту сторону или на ту?» На ту, во двор. Из двора был выезд на ту улицу, параллельную. Молодежную? Нет, эта была Молодежная. Баня была на Молодежной, 1. Да как так? «Теперь я вообще не знаю, что где. Здесь просто Антипино, Советский Союз. Был», — машет рукой Александр. Он тоже рос в доме, который остался только на фотографиях. «Дома нет, а прописка есть — Шебалдина 11, квартира 1».
Ирина рассказывает, как к ней приходили бабушки и плакали, что не хотят уезжать из Антипино. Но дома были аварийные, снос их был давно ожидаем.
Эта улица могла бы стать декорацией к пьесе Василия Сигарева. Особенно бывшая баня. Какой простор для воображения! Игорь, нынешний владелец здания, поведал, что кирпичная двухэтажка успела побывать и хлебокомбинатом, и парикмахерской, и ремонтом телевизоров. «Десять лет назад тут был антипинский оздоровительный комплекс: сауны, бани, бильярдная. В нулевые — спортзал. Какой-то притон в девяностые». Игорь вернул здание в эксплуатацию, сделав из него рабочее общежитие. По его словам, Антипино — тьма тараканья.
— А люди тут какие жили?
— Как говорил Воланд: обыкновенные люди, квартирный вопрос только испортил их.
Eго слова подтверждаются публикациями из архива газеты.
«Здравствуйте, уважаемая редакция! Пишет вам группа жителей поселка Антипино. В центре поселка на улице Шебалдина вот уже более 25 лет стоит двухэтажный деревянный дом № 11. Состояние дома плачевно, и работники почты и сберкассы, расположенных внизу, боятся, что верхние жильцы со всей своей мебелью обрушатся на их головы. Верхние жильцы тоже боятся и стараются не загромождать квартиру лишней мебелью…
Проблема этого дома существует давно. Eще лет десять назад жильцы били в колокола, и об этом писалось в одной из тюменских газет. Были комиссии и обследования, результаты которых приводили к появлению решений о недопустимом нахождении почты и сберкассы. Наконец 4 года назад подписаны документы о сносе дома и переселении 5-ти (!) семей в новый 5-этажный дом, а также переносе вышеназванных учреждений в специальный кирпичный пристрой к новому году.
Разрешение на строительство нового дома было получено строительными организациями только с условием сноса дома № 11 по ул. Шебалдина. Прошло четыре года. Новый дом построен, часть ордеров уже распределена, но жильцов дома № 11 никто не беспокоит.
В июне в Антипино должна была появиться комиссия БТИ (об этом нам сообщили в ЖЭУ). Затем в июле мы узнали, что по каким-то причинам комиссии в ближайшее время не будет. В БТИ отвечают, что после сделанной заявки представители антипинского ЖЭУ больше не появлялись. Попытки проникнуть в документацию о сносе и дальнейшей судьбе дома в поселковом совете были отклонены…
С глубоким уважением и надеждой жильцы дома № 11 и сотрудники отделения связи № 47 и сберегательной кассы (пятнадцать подписей).
«Тюменский курьер», 30 августа 1994 года.
«…Остановились на улице Шебалдина, и то лишь потому, что на одном из домов оказались сразу две таблички. На одной большими синими буквами значилась фамилия малоизвестного революционера. На другой, покрытой ржавчиной, едва различимо угадывалось: «ул. Строителей».
«Вот так и живем, на двух улицах сразу, — рассказала нам одна из жительниц этого дома, Татьяна Михайловна Кобзева. — Хотя для меня наша улица навсегда останется улицей Строителей. Я здесь уже 43 года живу. С самого основания поселка. Раньше-то здесь вообще ничего не было. Пять двухэтажных домиков по этой стороне стояло, и пять — по другой. Здесь жили рабочие СУ-8 «Тюменьгазстроя», и я в их числе, работала на нефтеналивной, там, где сейчас Антипинский нефтеперерабатывающий завод. Воды у нас не было, ее возили на машине бочками. Магазинов тоже не было: приедет фургончик с продуктами, и то ладно. Столовая и душевая в вагончиках были… Первый дом заселялся 6 апреля 19б5 года (правда, его нет сейчас — сгорел, на его месте только пустырь увидеть можно), а через неделю и мы справили в своем доме новоселье.».
«Тюменский курьер», 8 апреля 2008 года.
Антипинская улица Строителей была переименована в улицу чекиста Шебалдина в 1967 году. Владимир Шебалдин родился в 1893 году в Омске в рабочей семье. После четвертого класса пошел работать. В железнодорожной мастерской революционно настроенные товарищи стали брать его на тайные сходки и маевки. В 1914 году записался в солдаты. В 20-м Сибирском запасном пехотном полку вступил РСДРП(б). В декабре 1917 года избран председателем полкового комитета, членом военно-окружного комитета, затем членом президиума Омского городского совета рабочих и солдатских депутатов.
«Шебалдин внес значительный вклад в установление советской власти в Омске», написано в его официальной биографии. А другой и нет.
1918 год оказался для него судьбоносным. Большевистская политика не устраивала многих. Так, политика секуляризации и конфискации церковного имущества послужила поводом для «поповского мятежа» в феврале 1918 года в Омске. Поповским мятежом все происходившее 15-22 февраля 1918 года принято называть в советской историографии, а современные историки, получив доступ к архивам, чаще ставят это название в кавычки. Сквозь годы становится все очевиднее, что к «мятежу» привели попытки омских властей реализовать декрет об отделении церкви от государства.
В электронной библиотеке «КиберЛенинка» можно найти текст научной статьи историка Алексея Сушко из СПбГУ, где упоминается Шебалдин.
«…15 февраля Омск живет в очень тревожной атмосфере. По поводу отделения церкви от государства большевики предъявили требования местному епископу, чтобы все управление консистории вместе со зданием, делами, инвентарем и имуществом он передал в их распоряжение. Точно так же потребовали, чтобы он очистил свои покои для размещения в них заведуемых большевиками учреждений. Пошел слух, что большевики хотят в одном из приделов кафедрального собора устроить лазарет, предоставив только один придел для отправления богослужения. 15 февраля в новом соборе была торжественная служба; кафедральный протоиерей прочитал с большим чувством проповедь о гонениях на церковь. Сам плакал, плакали прихожане, женщины разражались истерическими рыданиями. Какой-то солдат стал доказывать, что церкви должны помогать государству, и ничего нет кощунственного, если в церкви будет устроен лазарет. Это подлило масла в огонь. Произошли сначала в самом соборе, а затем у церкви на улице отдельные схватки митингового характера, кажется, кое-где доходило до рукопашной, но отряд солдат и красногвардейцев разогнал кучки спорящих. Но такие разговоры дали толпе уверенность, что большевики действительно хотят собор обратить в лазарет.
16 февраля, в субботу, около церквей стали собираться группы и вести споры. Красногвардейцы эти группы разгоняли. 17 февраля воскресенье, был устроен крестный ход. Возбуждение было сильное. <…> В ночь на вторник, 19 февраля, около часу ночи в архиерейские покои начали ломиться красногвардейцы, заявляя, что они имеют ордер на арест владыки как вносящего смуту среди прихожан. Красногвардию не пустили к архиерею. Он по телефону в собор распорядился, чтобы звонили в большой колокол. Несмотря на глубокую ночь и опасность ночных хождений, к собору собралась толпа. Узнав, в чем дело, она направилась в архиерейские покои. Там уже стало известно, что с таким же требованием тою же ночью являлись красногвардейцы к ключарю собора. Часть собравшихся осталась у архиерея, а часть пошла к ключарю. Через некоторое время к архиерею постучались. Келейник через дверь спросил: кто? — и получил ответ: свои, прихожане. Келейник впустил пришедших. Но это оказались красногвардейцы. Когда келейник сделал попытку выпроводить пришедших за дверь, красногвардейцы выстрелом из револьвера уложили его на месте. Архиерея арестовали, подвергнув его предварительно всяческим оскорблениям, и увели в том самом одеянии, в каком он был в момент ареста, в дом Республики. А колокольный звон продолжал созывать прихожан, пока звонаря не срезал меткой пулей какой-то солдат. Звонарь ранен, но остался жив.
Утром 19 февраля на улицах была масса солдат, красногвардейцев, матросов, вооруженных винтовками, маузерами с патронными лентами через плечо, с ручными гранатами у пояса. Слышны были выстрелы. Все магазины были закрыты, учреждения не работали. Толкучка, единственное живое место в городе, и та разбежалась.
Томский церковно-общественный вестник, № 8, 7 марта 1918 года.
«Когда красногвардейцы и матросы стали с угрозами ломиться в дверь, все квартиранты собрались около площадки около этой двери, где и был арестован архиепископ. Во главе ворвавшейся банды был омский комендант Шебалдин. К архиепископу он обратился циничной бранью и поднес к его лицу револьвер, грозя убить. Архиепископ держал себя с поразительным спокойствием и достоинством. Когда его стали тащить за дверь, Шебалдин бросился на квартирантов с револьвером и, выстрелив, убил стоявшего всех ближе к нему эконома Николая Цикуру. Убийство было дикое, без всякой причины. Стрелял Шебалдин разрывной пулей. Красногвардейцы с криками стали бегать по дому, разгоняя квартирантов и что-то разыскивая. Так прошла вся ночь. Шебалдин, как ни в чем не бывало опять явился в архиерейский дом, рыскал по квартирам и грозил всех перестрелять. Тело убитого Цикуры валялось на полу целые сутки.
Вскоре после описанной истории в архиерейский дом пожаловала новая банда в лице какой-то военно-продовольственной комиссии и грубейшим образом захватила почти весь нижний этаж. Помещением консистории в то же время завладел известный проходимец Шемис, так что ее пришлось поместить в верхнем этаже архиерейского дома».
Тобольские епархиальные ведомости, 1918 год.
«Подняли голову и попы, которые вели погромную агитацию с целью погрома винного склада, избиения евреев и большевиков, и так подожгли религиозные страсти, что нам было опасно показываться на улице, рискуя поплатиться боками. Отчасти виной были наши «мягкотелые» товарищи, разрешающие попам устраивать крестные ходы, что поддерживало религиозный фанатизм. Кто при встрече не снимал шапки, тот избивался до потери сознания. <…> Наконец Косарев набрался храбрости и дал распоряжение об отмене церковных шествий и аресте архиерея. Арест произведен был ночью, но верующих кто-то предупредил. Во всех церквях ударили в набат. Чуть свет отовсюду двигались с хоругвями, иконами, по дороге разоружали единичных красногвардейцев, избивая их… К утру соборная площадь была наполнена верующими, и отсюда они отправились к совету с требованием освободить архиерея и грозили разгромить Совет. Попам на помощь вышли меньшевики и эсеры с агитацией против Советской власти за учредилку. Пришлось собирать красногвардейцев против разбушевавшихся святош. <…> Попы навстречу выслали делегацию для переговоров, разговаривать мы с ними не стали, а предложили немедленно очистить площадь и разойтись, а то сотрем с лица земли пулеметным огнем. На площади поднялась паника, а когда мы подошли ближе, то площадь очистилась, и только кучка саботажников упорно не хотела расходиться. После двукратного предупреждения я выстрелил вверх, и саботажная братия разошлась по всем направлениям, остался один хромой чиновник, очевидно, возглавлявший митинг. Я подозвал извозчика, толкнул его в сани, велел отвезти его в дом Республики и взять с него за это в двойном размере плату. Этим как бы и закончилось открытое выступление меньшевиков и эсеров».
Ф. Шемис «Мои воспоминания об Омской организации РСДРП и группе большевиков с 1895 по 1918 гг.». Исторический архив Омской области.
Шебалдин, назначенный чрезвычайным комендантом Омска по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и мародерством, командовал подавлением волнений. Но командовал недолго, всего три месяца. Следующее обострение обстановки пришлось на июнь, когда город захватили белочехи. И члены чрезвычайной комиссии бежали от них в Тюмень.
Об этом очень обстоятельно и подробно рассказывал в нашей газете историк Александр Петрушин.
«…Когда после февральской революции 1917 года антивоенная пропаганда большевиков фактически разложила русскую армию, чехословацкие части выглядели на этом фоне образцом дисциплины и стойкости. После Октябрьской революции и подписания Брестского мира советская Россия вышла из войны. Тогда чехословацкие легионеры решили продолжать боевые действия на Западном фронте. Предполагалось сосредоточить корпус численностью до 60 тысяч человек во Владивостоке и эвакуировать во Францию. Усиление Антанты за счет чехословацкого корпуса не устраивало Германию. Поэтому она ультимативно потребовала от правительства Ленина разоружить легионеров. 25 мая наркомвоенмор Троцкий отдал приказ: «Все совдепы обязаны под страхом ответственности разоружить чехословаков. Каждый чехословак, найденный вооруженным на железнодорожной линии, должен быть расстрелян на месте».
В результате своей несдержанности большевики быстро потеряли большие территории от Волги до Тихого океана. 31 мая легионеры свергли советскую власть в Томске, 2 июня — в Кургане, через пять дней в Омске. Руководители Западно-Сибирского областного совета Косарев, Усиевич, Окулов, Эйдеман, Лобков, Нейбут, Шебалдин бежали в Тюмень, где устроили штаб. «Комендантом Тюмени по охране революции» был назначен Владимир Шебалдин. Получив известия о задержании в Тобольске белогвардейцами семей большевиков, он арестовал полсотни состоятельных горожан. Плотникова, Жернакова, Колокольникова и других — из расчета «десять буржуев за одного пролетария». Через газету «Известия», переименованную «К оружию», Шебалдин объявил: «Всем контрреволюционерам и саботажникам, меньшевикам, предателям революции! Eсли будет замечена какая-нибудь контрреволюционная шайка, будем вырывать в корне и уничтожать в два счета».
Когда делегаты крестьянского съезда признали «существующую в уезде советскую власть не крестьянской, а в чьих-то других руках», съезд был разогнан. Тогда в деревнях начались антибольшевистские выступления, и Шебалдин издал новый приказ: «Всем волостным и сельским советам. Мною командируется карательный отряд для восстановления в селах советской власти. <… > Приказываю в корне уничтожить в селах белогвардейские банды и провокаторов, удалившихся из Тюмени для пропаганды среди крестьян. Весь преступный элемент расстрелять. Всех урядников, приставов, земских начальников — всю эту свору уничтожить. Попов, пропагандирующих в церквах о временном сибирском правительстве, вешать и расстреливать беспощадно. Все отобранные у врагов революции товары распространять среди бедного населения».
«Тюменский курьер», 21 июня 2018 года.
Но красные продержались в городе недолго. С тыла зашли белые, и военно-революционный штаб бежал в Eкатеринбург, прихватив казну. Но до Eкатеринбурга им добраться не удалось. И вообще из всей славной когорты революционеров, насаждавших в Тюмени советскую власть, до старости дожил только Шебалдин.
С 1922 года Шебалдина перевели на партийную работу в Крым, в 1928 году он уже числится ответственным сотрудником ЦК ВКП(б) и Московской городской партийной организации. В годы Великой Отечественной войны он в действующей армии: начальник политотдела инженерной бригады спецназначения. Получил звание подполковника и орден Красной Звезды,
Отечественной войны II, I степени, награжден медалями «За оборону Москвы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Умер в Москве в 1963 году.
Улица в его честь есть и в Тюмени, и в Омске.
Но если тюменская улица Шебалдина расположена на самой что ни на есть рабочей окраине, то в Омске — недалеко от центра города. И если в Тюмени она совершенно не на слуху, то в Омске стала притчей во языцех. «Минное поле!» -так охарактеризовала ее Маргарита Кердяшева, наш постоянный автор (она тоже родом из Омска). «Это односторонняя улица, ведущая из Октябрьского района в сторону Горбатого моста. Сколько ее помню, она всегда убитая и всегда там утром и вечером здоровенная пробка! Проходит по большей части через частный сектор: куча одноэтажных деревянных покосившихся домиков, среди которых хаотично воткнуты единичные панельные новостройки 2000-2010 годов. В самом начале улицы, на ее пересечении с улицей Масленникова, всегда стоят гаишники. И всегда — это прямо ВСEГДА. Днем и ночью, в любую погоду. С Масленникова на Шебалдина широкий поворот налево через пешеходный переход, аж в три полосы, а движение пешеходов достаточно оживленное, поэтому место хлебное для автоинспекторов. К тому же недалеко отдел ГИБДД, буквально через квартал. Несколько раз Шебалдина ремонтировали, но ни один из ремонтов не предусматривал ливневку, поэтому и проезжая часть, и расположенные по ее сторонам дома с сентября по май утопают в лужах и грязище. В администрации города рассказывают, что современные технологии укладки асфальта «позволяют ему сохранять целостность и в отсутствие ливневки. Вот он и сходит вместе с грязной жижей каждую весну».
Совпадение ли или реальность сибирской глубинки, но с асфальтом на тюменской улице Шебалдина тоже все было плохо. Об этом свидетельствовала наш корреспондент Светлана Семенова, жившая на этой улице. Например, она писала о том, как после ремонта теплотрассы для удобства пешеходов посреди грязи были уложены бетонные плиты. Ходить по ним было приятно, но недолго. «Об исчезновении тротуара мне сообщила соседка — а я не поверила своим ушам. И отказывалась верить собственным глазам, когда подошла поближе к дому: плит не было. Наблюдательный сосед сказал, что тротуар погружен на машины и увезен в сторону недостроенных антипинских гаражей. Их хозяева наверняка гордятся собой: некоторая гибкость мышления, и у гаража наконец-то появляется… крыша».
«Тюменский курьер», 14 декабря 1995 года.
Гаражи, кстати, до сих пор стоят. Снести их оказалось труднее, чем жилье.
«Всего полгода простоял 12-квартирный расселенный дом. Из освобождавшихся постепенно квартир население потихоньку выносило стекла, двери — все, что в хозяйстве может пригодиться. Где-то накануне ноябрьских праздников последняя семья покинула аварийное здание, и в местной администрации решили пустить бревна и доски, еще способные послужить, на деревянный городок около школы. Но не успели. Праздничным утром 7 ноября под натиском техники рухнула последняя стена злополучного дома. Когда же на место происшествия прибыл глава поселковой администрации, обнаружил лишь груду мусора. Дом разобрали в рекордно короткие сроки, что еще раз доказывает, что работать наши люди умеют».
«Тюменский курьер», 5 декабря 1995 года.
Компания СЗ «ЖБИ-3» выкупила землю в Антипино в рамках торгов, проведенных в декабре 2024 года, за 82 тысячи рублей. Игорь Владимирович, собственник бывшей бани с улицы Шебалдина, не ждет, что изменения начнутся быстро, ведь дома снесли два года назад, и за это время ничего, кроме слов, не было. Обещают построить многоэтажное жилье, восстановить церковь, сделать пляж и даже причал для яхт. А пока трава, зелень. Вишни и яблони в уже не существующих дворах.
ФОТО ЮЛИЯ КОНОНОВА, bk55.ru
***
фото: Владимир Иванович Шебалдин (фото bk55.ru);Улица Шебалдина, 2025 год.;Улица Шебалдина, 2025 год.;Улица Шебалдина, 2025 год.;Улица Шебалдина, 2025 год.