Приключения гуманитария на рынке труда
С19 по 23 января в Тюменском государственном университете прошла гуманитарная неделя, и один из дней целиком отдали разговору о рынке труда и о том, что происходит с выпускниками гуманитарных направлений, когда они пытаются найти работу.
Сегодняшний разрыв между гуманитарным образованием и требованиями рынка во многом коренится в истории развития университетов. Eще в дореволюционную эпоху гуманитарные науки (наравне с медициной) составляли ядро высшего образования. Однако с конца XIX века, с бурным ростом технологий и промышленности, структура образования изменилась. Технические и прикладные направления получили прямую связь с производством и четкие профессиональные перспективы, тогда как гуманитарные дисциплины утратили свой сектор экономики. Фактически единственной профильной отраслью труда для гуманитариев осталось образование — школы и вузы, где они могут реализоваться как преподаватели или научные работники. Но объем таких рабочих мест ограничен, да и оплачиваются они скромно. Многие же выпускники-гуманитарии вынуждены искать себя за пределами родной специализации или продолжать обучение в магистратуре, пытаясь нарастить востребованные компетенции.
Экономист Сергей Рощин подчеркнул, что в гуманитарные вузы приходят очень сильные абитуриенты, увлеченные своим предметом, эрудированные молодые люди, нередко владеющие несколькими языками. Эти студенты выбирают гуманитарную сферу не из-за карьерных расчетов, а по призванию. «Уж точно не для того, чтобы потом работать в сфере услуг или в банке, — заметил философ Игорь Чубаров в ходе панельной дискуссии. — Они идут ради самого смысла своей дисциплины».
Иными словами, мотивация изначально нерыночная: молодые гуманитарии стремятся к знаниям, а не к высоким зарплатам. Однако спустя несколько лет реальность берет свое. По словам Рощина, примерно на третьем курсе происходит слом ожиданий — студенты начинают спрашивать себя: что с этим делать? И обнаруживают, что на рынке труда их ждет весьма неопределенное будущее.
Для философов, например, открытием становится то, что профессии «философ» просто не существует, есть разве что должность преподавателя философии, притом невысоко оплачиваемая. Неудивительно, что именно на философском направлении фиксируется один из самых больших оттоков студентов: многие переводятся на другие программы или вовсе покидают вуз. Как резюмировал Рощин, проблема не в отсутствии способностей или мотивации у молодежи, а в том, что их «радужные ожидания ломаются о реальность рынка труда».
Чтобы трезво оценить масштабы этой реальности, Ксения Рожкова представила результаты мониторинга трудоустройства выпускников на основе административных данных. В эту статистику попадают все получившие диплом в России с последующей информацией об их занятости и заработках.
Выводы получились неутешительные. Гуманитарии составляют лишь около пяти процентов от общего числа выпускников вузов, но по уровню зарплат они устойчиво занимают нижние строчки рейтинга. Средний уровень дохода у молодых специалистов-гуманитариев находится в районе 57 тысяч рублей — это значительно ниже, чем у инженеров или айтишников, и в целом ниже среднего по выпускникам других специальностей. Рожкова отметила, что такая ситуация характерна не только для России: аналогичные тенденции наблюдаются и за рубежом, где обладатели гуманитарных дипломов нередко сосредоточены в наиболее низкооплачиваемых секторах экономики.
Детальный анализ показал, что выпускники-гуманитарии часто работают не по специальности и нередко на должностях, не требующих узкопрофильных знаний. Многие трудоустраиваются в административный аппарат, сферу торговли и услуг на позиции вроде специалиста по сбыту, офисного сотрудника, ассистента в образовании. Нередко гуманитарий фактически конкурирует на рынке труда с выпускниками иных направлений за общие позиции начального уровня. Отсюда вытекает и выравнивание по низким зарплатам, как отметила Ксения Рожкова, даже попадая в экономически благополучные отрасли (например, информационные технологии или коммуникации), гуманитарии зачастую занимают там не самые высококвалифицированные и оплачиваемые роли. В результате средние заработки гуманитариев мало отличаются независимо от отрасли — будь то школа, офис или торговля — и остаются скромными.
Конечно, из каждого правила есть исключения, и в обсуждении прозвучали примеры успешной карьеры выпускников-гуманитариев. Однако эксперты предупреждают: опираться на единичные истории успеха опасно. Куда честнее взглянуть правде в глаза, а она, по словам экспертов, такова, что у некоторых направлений «просто катастрофа». Особенно тяжелая ситуация, например, у историков, эта специализация практически не дает выпускникам конкурентных преимуществ, и массово востребованных альтернативных карьер для историков не прослеживается. Чуть лучше обстоят дела у лингвистов, особенно тех, кто освоил компьютерную лингвистику и работу с большими языковыми данными. Тут за успехами отдельных выпускников угадывается тренд, обусловленный спросом IT-отрасли. Но таких специалистов немного, и на общую картину они влияют слабо. В целом же, резюмирует Сергей Рощин, даже истории успеха гуманитариев зачастую оказываются исключительно драматичными, а порой и квазиуспехом, то есть достигаются ценой выхода за пределы чистой гуманитарной компетенции. Eсли за редкими примерами стоит системная закономерность, ее необходимо понять и взять на вооружение.
Поиск закономерности привел экспертов к важному наблюдению: наверх в профессиональной реализации гуманитариев выводят надпредметные навыки и софт-скилы. Ксения Рожкова констатировала, что успешными чаще становятся те выпускники, которые дополнили свое гуманитарное образование дополнительными компетенциями. Речь идет о сочетании глубокой эрудиции с прикладными умениями — от цифровой грамотности и анализа данных до управленческих или коммуникативных навыков. В подтверждение этого тезиса Рожкова привела примеры междисциплинарных программ. Так, направление подготовки «интеллектуальные системы в гуманитарной сфере», появившееся недавно, совмещает изучение гуманитарных дисциплин с IT-навыками и сразу демонстрирует куда более благополучные результаты трудоустройства выпускников. Фактически интеграция с технологиями превращает гуманитария в специалиста нового типа, востребованного на цифровом рынке. Подобным же образом прикладная лингвистика, дополняющая филологию программированием и работой с языковыми корпусами, открывает выпускникам путь в высокотехнологичные компании, чего не скажешь о классической филологии или истории.
Тем не менее такие истории скорее исключение, тогда как для массового выпускника-гуманитария выбор по-прежнему невелик. Либо идти в школьные учителя и вузовские преподаватели (смирившись с невысоким окладом), либо переквалифицироваться и искать себя в смежных областях, начиная карьеру с низовых позиций. В этом смысле дискуссия выявила и ценностный разрыв в подходах к проблеме. Со стороны лекторов прозвучало напоминание: рынок — далеко не единственное и не универсальное мерило ценности труда. Игорь Чубаров подчеркнул, что уровень профессионализма ученого-гуманитария оценивается не зарплатой, а другими категориями — качеством исследований, вкладом в науку, глубиной мысли. Для многих исследователей работа в гуманитарной сфере вообще не сводится к понятию «труд» в экономическом смысле, это призвание, постоянное самосовершенствование, «колоссальное удовольствие копаться в каких-то вещах», которое трудно измерить деньгами. В этом контексте низкий спрос на гуманитариев не столько проблема самого знания, сколько проблема измерения: «рынок вообще не является критерием оценки их уровня».
Экономисты, впрочем, смотрят на вопрос иначе. Сергей Рощин не согласился с тем, что экономика игнорирует ценности, напротив, она пытается их измерить и выразить в понятных показателях. Так, заработная плата, по его словам, это своего рода оценка обществом результатов труда. Eсли за труд платят мало, значит, совокупный социальный заказ на данный вид деятельности невысок. Гуманитарии могут сколько угодно говорить о высокой миссии своего знания, но, как жестко заметил оппонент Чубарова, кроме самоудовлетворения, эту ценность никто не готов оплачивать.