Двери в мир акварели открыты
Акварель — причудливая техника. Никакого нажима, никакой самоуверенности она не допускает, а требует максимальной осторожности и терпения, терпения, терпения… И еще — внутреннего понимания, что такое вода. На уровне обобщения. На уровне интуиции.
Лариса Грач
У кого-то, особенно, если человек романтически настроен, акварель ассоциируется с дождем; со снегом, тающим на бумаге; вообще — с абсолютно не повседневным состоянием очищающего плача. Но слезы могут быть и от радости!
Завтра в конференц-зале на первом этаже галереи-мастерской Геннадия Райшева в Ханты-Мансийске открывается экспозиция «Геннадий Райшев. Акварель». Потайная дверь в царство замершей влаги приоткрыта. Однако, глянув на афишу, мы впечатляемся монументальным образом горного массива так же, как если бы это было масло. И где же ожидаемый тональный академизм? Акварельные горы у Райшева выполнены так, словно он рассмотрел, потрогал, обрызгал водой и просушил ветром каждый отдельный камушек; листы акварели правдиво-тяжеловесны и даже ощущаются перегруженными. Нет, это не тающий снег и не сон о незнакомке…
Но вот перед нами портреты молодых девушек — не обязательно северянок. И можно убедиться, что традиционная легкость палитры мэтром пейзажа достигнута. И дело все в эстетике. Акварель требует определенной дисциплины — и в то же время азарта; а перед красотой беззащитна природа художника; заслониться от нее он не в силах. Кисть летает по пространству акварельной бумаги, любовно выделяя ярким цветом главное. Женские портреты выглядят промытыми, с поблескивающими не только глазами, но щеками, носами, шеями — повышенно яркими и эмоциональными.
Акварель научила Райшева точности в работе с краской и формой. Он достиг серьезных результатов, которых добивались разве что ученики Чистякова — Врубель, Серов. Целый пласт «чистяковского экзерсиса» занимают плоды особой, честной штудийной работы. Вглядитесь повнимательней: ученик Иогансона словил-таки нужные флюиды. В погрудном этюде «Настя Анагуричи» (1957) есть и фоновая разделка, и работа с анатомией и цветом — вполне в духе таких работ Павла Чистякова, как, например, римский акварельный портрет сидящей Джованнины в рост; а портрет девочки из Сургута (1952-1953) вторит Врубелевскому портрету Зинаиды Штукен-берг: та же мягкость овала, медлительная доверчивость взгляда и дымчатая палитра.
Работа с натурой по Павлу Чистякову — прежде всего, это умение смотреть. Конечно, обучаться можно и на расстоянии. Причем на расстоянии не только километров — веков. Выдающийся северный художник безмолвно замирал перед полотнами старых мастеров — и все накопленное записывал на пленку памяти, чтобы воплотить в грядущем. Такое умение вчувствоваться в натуру не проходит с годами. Серия Райшева «Угутские мотивы» (1982) тому подтверждение: «Девочка в цветном платке» Райшева из этой серии ничуть не менее обжигающе правдива, чем ранние Райшевские работы и римские портреты юных итальянок Чистякова.
Портретная галерея Геннадия Степановича в акварели — статья особая. Можно не одну страницу посвятить тому, как он работает над целостностью фона и звучностью центра. А мужским акварельным портретам Райшева свойственна равномерная тональная насыщенность, тонкая организация -и предельная мужская честность.
Автопортрет Райшева акварелью в желтой шляпе с фиолетово-черной лентой на тулье в технике аль-прима поражает естественностью не только изображаемого, но и характера изображения. Детальная проработка объема в сочетании со спонтанными заливками как нельзя лучше передает мечтательную задумчивость и грусть натуры; а ненарочитость взгляда, случайно брошенного на зрителя, достигается фирменной чистяковской «недописанностью». Дозу и меру этой необходимой в акварели «недописанности» можно увидеть и в акварельных пейзажах Райшева 1957 года: «Этюд дома в Саторино», «Старая дорога», «Осень на целине», «Закат», «Амбар», объединенных на выставке темой воспоминаний и погружения в прошлое.
Чего же боле? Побродив по замершему перед наплывом гостей гулкому залу, заполненному живописным, кажущимся нерукотворным, материалом, мы приходим к выводу, что, как ни парадоксально, акварель Райшева блестяще подходит для всего, связанного с памятью. Льется, промывая помутневшее, и расцвечивает потускневшие со временем краски. Парит над сиюминутным и освежает быт. Учитесь смотреть — и видеть, и не только сиюминутное, но и удаленное от нас на годы и века.
Куратор выставки «Геннадий Райшев. Акварель» Наталья Федорова, искусствовед, аутентичный исследователь творчества Райшева, она весь реестр подходов, техник и приемов Райшева сумела объединить под «акварельным зонтиком».
Выставка будет работать до 24 января.
Лариса Грач
***
фото: Райшев Г.С, автопортрет, акварель;Райшев в галерее Уффици, Флоренция, 1998.