Сургут на стыке прошлого и будущего
Рядовые великого похода
Сургут — один из немногих городов Югры, имеющий длинную историю, уходящую в эпоху Нового времени. Он основан в 1594 году по указу царя Федора Ивановича как казачий острог на границе русского государства.
Пика своего прежнего развития, до «большой нефти», Сургут достиг к началу двадцатого века. Много интересного произошло в те времена. Например, мало кто за пределами Сургута знает, что город посетил цесаревич Николай Романов и даже косвенно стал причиной волнений среди местных казаков.
Затем в город пришла революция, за ней последовала Гражданская война, в годы которой Сургут четырежды переходил из рук в руки, приобретя братскую могилу и обильный запас стрелкового оружия. Eще в Сургуте была уникальная белокаменная церковь, в итоге разрушенная.
В общем, в Сургуте есть история, и этим он отличается от других городов округа, которые появились буквально с нуля.
Однако любые события прошлого меркнут на фоне эпохи «большой нефти».
Однажды в Сургутском университете я слушал лекцию историка, утверждавшего, что и Аляска с Канадой могли застроиться так же, как застраивалась Сибирь, но американцы с канадцами посчитали, что возвести заводы на Луне будет проще, нежели освоить гиблую северную глушь.
Наблюдая из-за океана за промышленным освоением Тюменского севера, они до последнего не верили в успех этой идеи — она казалась им фантастической. Скажу честно: эта история кажется фантастичной и мне. Возможно, колонизировать Луну действительно было бы легче.
В 1957 году на пристани Сургута высадился десант Фармана Салма-нова. Геологи-первопроходцы увидели скорее бедное село, нежели город с уважаемой историей.
Это был во всех смыслах отсталый район. Без своей энергетики, производства, без жизненной силы. Увядающий осколок даже царской России. Eдинственным кирпичным зданием был эвакуированный из Одессы рыбоконсервный завод, который построили силами спецпереселенцев в годы войны.
Нам от того Сургута досталась лишь пара домов. В годы бурной жилой застройки советские строители подчистую снесли старый Сургут и на его месте возвели новый город. Все примеры старой архитектуры и зодчества (за единственным исключением — прекрасного дома местного купца Клепикова) пошли под бульдозер, пав под натиском панельных домов.
Локомотив истории прошелся по городу, изменив его до неузнаваемости.
Залежи нефти в регионе оказались столь огромными, что советской экономической машине пришлось перестраиваться на ходу, чтобы с одной стороны извлечь выгоду, а с другой — не надорваться, пытаясь переварить крупнейший в стране пирог с нефтью. Объемы добычи росли из года в год, и все сферы как бы пытались нагнать этот бешеный темп, вся работа по освоению сибирской нефти шла в нечеловеческом напряжении.
Чего стоит, например, история двух сургутских ГРЭС, самых мощных в мире конденсационных электростанций (если считать показатели обеих, суммарно). Их строили в сжатые сроки при постоянной угрозе коллапса единой энергосистемы СССР, потому что нефтяникам не хватало электричества.
Такими гонками, когда рабочие обгоняли очередную катастрофу или стихию, заполнена вся история строительства Сургута.
Впервые в России осваивалась прокладка дорог, электричества и труб в болотистой тайге, где вязла и навечно тонула в трясине тяжелая техника, а опоры ЛЭП падали на играющей почве. В особо лютые дни техника не выдерживала холодов, а одна лопнувшая труба отопления приводила к цепной реакции: из строя быстро выходил весь водопровод, канализация, отключались генераторы. Одним словом — стихийное бедствие. Такое в молодом Сургуте случалось не раз.
Извечная спешка приводила к авариям. Две пятиэтажки развалились во время строительства, два самолета упали, обледенев без должной защиты, а первый блок ГРЭС-2 чуть не сгорел накануне торжественного запуска.
Как бы город, но не совсем
Новый Сургут, как и все города Югры, появился искусственным образом: его форсированно создали федеральные власти, в то время как большинство российских городов появились в результате естественного хода истории.
А раз Сургут создавался искусственно, следовательно, даже самый гениальный проектировщик, создавая генплан, не смог бы учесть всех нюансов. Человек предусмотреть всего не может.
С момента открытия нефти в 1961 году сургутяне только и делали, что строили и строили без конца и края. В девяностых темпы резко сбавились, Сургут выпал из системы государственного планирования, люди на минуту выдохнули и оглянулись назад, чтобы оценить пройденный путь. И увидели, что их город представлял собой весьма депрессивное место с очень неоднородной застройкой, огромными денежными потоками — и при этом низким уровнем счастья.
У властей города появилось время, деньги и политическая воля, чтобы заняться доведением до ума монструозной мешанины, что получилась в городской архитектуре за 30 лет. Город наконец-то начал развиваться естественным образом.
От советского времени Сургут получил в наследство нефтепромышленную базу и электростанции мирового уровня, но при этом -ужасную городскую среду, обдуваемую всеми ветрами, запыленную и вредную, а также целые поселки жилья из фенольных шпал.
Для строительства города подчистую вырубался лес, а потому Сургут до середины девяностых был большой грязной стройкой даже без намека на озеленение. До конца века многие районы города представляли собой пыльные пустыри, где сквозь песок прорастала лишь редкая трава.
К тому же Сургут сложно было назвать единым городом. Он напоминал скорее набор отраслевых районов-поселков, разрозненных и отдаленных друг от друга. Были, например, поселки энергетиков, нефтяников, строителей, летчиков, железнодорожников и так далее, и особняком стоял тщательно продуманный, застроенный при советах центр города.
Раздробленность застройки привела к формированию местечковых молодежных банд, которые в конце восьмидесятых дрались район на район.
Сейчас в Сургуте трудно отыскать пустырь, которыми он был усеян всего 30 лет назад. В городе теперь не хватает места, улицы и микрорайоны тесно переплетены друг с другом. Застройщикам приходится выискивать участки в самых неожиданных местах: в поймах рек или в заброшенных промышленных зонах, вычищая территорию под 20-этажные комплексы.
Потребовалось много времени и усилий, чтобы в середине нулевых соединить районы домами, дорогами, торговыми центрами, больницами и школами. Теперь о прошлой раздробленности Сургута напоминают только народные названия, вроде «района энергетиков», которые новые поколения используют, даже не догадываясь об изначальном смысле. Город объединился и стал действительно одним целым.
Песчаные ветра и бесплодную землю тоже победили, наполнив Сургут зеленью. Кустарники и деревья в Сургут привозили из Тюмени и Кургана, а цветы выращивали местные умельцы. Закупка растительности обходилась мэрии в два раза дороже, чем властям более южных городов, но это того стоило. Каждое лето город расцветает десятком тысяч цветов, и во многих районах полно кустарника и деревьев.
Ирина Швец
Советские проектировщики намеренно оставили нетронутыми две крупные таежные зоны, чтобы создать «легкие города». В нулевых власти смогли закрепить эту идею, превратив изолированные внутри города леса в парки.
Взгляд в прошлое
Сегодня в историю грандиозных строек прошлого сложно поверить, со всеми ее авариями и бытовыми неурядицами. Теперь Сургут -безопасный, теплый и надежно скроенный город, стремительно приближающийся к полумиллиону жителей. Во всей «тюменской матрешке» только один город крупнее — собственно, сама Тюмень.
В Сургуте великолепная медицина и образование, одни из лучших в России дороги, недорогая электроэнергия, хорошая экология и высокий (относительно других северных городов) уровень политической культуры.
И хотя Сургут по-прежнему привлекает приезжих благодаря северным надбавкам, все-таки основу населения составляют люди, родившиеся здесь. Общее благополучие с высокими зарплатами стали причиной высокой рождаемости. Новые поколения остаются в Сургуте и связывают с ним свою жизнь. Далеко не каждый промышленный город Сибири может похвастать такими результатами. Часто такие поселения небольшие, и их воспринимают как временное пристанище.
Вероятно, сила Сургута — в его историческом стержне. Да, он построен фактически с нуля, но на своем исконном месте, а потому новый город имеет право на преемственность с тем Сургутом, что был заложен по повелению царя.
Когда коммунизм кончился, многие россияне столкнулись с кризисом идентичности, и Сургут этот кризис благополучно преодолел благодаря установлению прочной связи со своим прошлым. Конечно, об истории города напоминали лишь архивные документы и фотографии, материальных объектов почти не осталось, но каким-то загадочным образом сургутяне все-таки чувствуют преемственность с прошлыми веками.
Спасибо нужно сказать краеведам, которые взглянули в глубины истории и обнаружили там еще один город — город, который все давно считали уничтоженным и потерянным. Оказалось, в Сургуте все же была история, и о нее можно опереться, чтобы создать сильную, влекущую людей идентичность.
Первым шагом на этом пути стал отказ от советского герба с буровой вышкой внутри белой снежинки и смена его на исторический, который был установлен еще Eкатериной Второй. Конечно, герб обновили, но композиция осталась прежней — с черной лисицей в центре.
Затем в Сургуте появилась реплика старого города, выполненного по лекалам прежних мастеров. Венцом исторического комплекса «Старый Сургут» стала деревянная церковь, срубленная без единого гвоздя.
Центральным памятником Сургута стала медная композиция основателям города, среди которых нет ни нефтяников, ни энергостроителей, ни партийных работников. На высоком постаменте стоят князь, воевода, казак и православный священник.
Также признаком возврата к истокам стало строительство церквей. До революции в Сургуте была Троицкая церковь, в девяностые в городе действовала небольшая деревянная церквушка, ветхая и скрипучая. Теперь же в Сургуте множество больших православных храмов, а кроме них — католическая и баптистская церкви, соборная мечеть, а в планах — синагога.
Такое разнообразие религий неудивительно. Сургут является воплощением идеи интернационала: его строили представители многих национальностей, и многие из них остались в Сургуте, посчитав его своим новым домом. На стройки приезжали молодые люди из разных республик, и в новой среде, оторванные от корней и старых традиций, они заводили отношения с людьми из тех групп, которые у них дома считались бы иноземными и потому нежелательными. Рядом не было консервативной семьи, чтобы сказать молодоженам «нет». Поэтому все населявшие город народы воспринимали друг друга дружелюбно. С развалом Советского Союза город не захлестнули этнические волнения.
Город со сбитой позолотой
Первые десять лет новейшей истории Сургут развивался, ведя финансово независимую политику. Власти сломали сотни копий, чтобы направить огромные деньги на объединение удаленных частей города, его озеленение, строительство шоссе и трактов, школ и первых университетов.
На фоне других городов России у Сургута был огромнейший бюджет благодаря налоговым отчислением градообразующих компаний, построенных прошлым поколением сургутян на ударных комсомольских стройках. На этом фоне в городе появились свои торговые сети, дома с уникальной архитектурой, гостиницы и рестораны. В планах мэрии были эстакады, вычурные памятники и огромные административные здания, которые бы подчеркнули статус города как жемчужины Сибири.
Как вдруг бюджет города стал дефицитным. В 2002 году вступило в силу новое бюджетное законодательство, по которому Сургут стал делиться солидной частью своих заработанных денег со всем округом.
«А что у нас один город золотой будет?» — такие реплики звучали тогда из уст окружных депутатов. В думе Югры полагали, что за деньги Сургута можно обеспечить развитие малообеспеченных городов округа, нужно лишь «снять позолоту» с сургутян.
Очевидно, эта мера привела к резкому падению благосостояния Сургута, город оказался в зависимости от бюджетного распределения «сверху». «В повестку дня заседания думы города включено два вопроса: проект нового здания музея и строительство светлого будущего. Так как денег в бюджете нет, депутаты сразу приступили к рассмотрению второго вопроса», — шутили тогда в гордуме.
Конечно, сургутяне долгие годы жили обидой, словно их обделили или обокрали. Бюджет одного из самых богатых городов страны стал дотационным. К сожалению, падение доходов привело в итоге к пробуксовке социальных строек — сейчас школ и больниц Сургуту остро не хватает. Упавшее общее благосостояние также привело к тому, что город оброс сетью весьма уродливых высотных микрорайонов.
Но шло время, бюджет постепенно подрастал. Деньги Сургута и правда ушли на развитие всего региона, и теперь, спустя почти 20 лет, город стал получать отдачу из заметно омолодившейся окружной столицы. В последние годы финансирование из вышестоящих бюджетов бьет рекорд за рекордом. Хочется верить, что в условиях прежней экономии город научился тратить деньги лишь на самые важные проекты.
Сургут вернулся на путь освоения больших денег. Старые обиды забылись, и, пожалуй, снятие «позолоты» действительно пошло городу на пользу, напомнив сургутянам, что все мы живем в одной стране.
Город растет и не думает останавливаться. Он нацелен (как минимум, на уровне амбиций) на превозмогание нефтяной зависимости.
В городе строится второй мост через Обь в дополнение к великолепному вантовому мосту имени Валентина Солохина, а в черте города возводится научно-технологический центр для генетических экспериментов и поисков распечатки сложных запасов сырья в недрах округа. Оба проекта должны помочь Сургуту войти в большую, вновь мирового масштаба гонку -на сей раз за ресурсами Арктики.
Недавно Сургут принял новый генеральный план с масштабными идеями: на карту вернулись эстакады, о которых градостроители мечтали еще в нулевых, объездные дороги и новые шоссе. А еще впервые за 20 лет вновь зазвучала смелая идея — расширить Сургут на противоположный берег Оби, ведь в нынешних границах ему некуда расти.
Люди, еще пару лет назад думавшие покинуть город, остаются и дают ему второй шанс. Мы, сургутяне, верим — у нашего города есть как великое прошлое, так и достойное будущее.
***
фото: Город Сургут.