Горячее сердце Островского
История Старой Зареки многовековая, в нее уместилось множество событий. Когда-то здесь поселили торговцев из Бухары, а место назвали Бухарской слободой, потом из Царева городища переселили татар — слобода стала Татаро-Бухарской. В XVII веке на левобережье организуются мануфактуры: кожевенные, гончарные, овчинно-шубные и другие. В начале XVIII века в Зареке было 142 двора, остальное место занимали озера. Жили здесь не только работники, но и купечество. Заречные места помнят купца-заводчика Филимона Колмогорова, разбившего здесь парк, построившего водопровод и дом.
В начале века двадцатого здесь появляется спичечная фабрика, потом она станет фанерным комбинатом, на котором в годы войны производили ящики и детали для самолетов. Здесь работал эвакуированный из Москвы химико-фармацевтический завод…
Близость реки и обилие воды для организации производства были необходимы, а вот для жизни людей часто становились проблемой. За-река утопала в грязи и бездорожье. Местные жители жаловались властям, в газету на отсутствие благоустройства. В начале января 1937 года старший экономист горплана И. Саранчин через газету «Красное знамя» разъяснял жителям: «Из-за низкой местности и обилия влаги климат Заречья нездоровый. Например, улица Озерная и ряд Заозерных свидетельствуют, что здесь было озеро. Следует ли создавать здесь поселок? Учитывая такое положение, по схеме-перепланировке города, составленной профессором Парамоновым, в Заречье запрещается всякое новое жилое строительство, а вся существующая жилая часть строений намечается к постепенному переносу на правый берег. В Заречье разрешено только промышленное строительство и строительство складов древесины, кожсырья и т.д. Необходимо снова широко обсудить возможность и невозможность существования Зареки как жилого района… Что будет стоить искусственное сооружение для ограждения поселка от наводнения?» (цитирую по книге Александра Иваненко «Прогулки по Тюмени»).
Однако отселения не случилось, в военные годы Зарека заметно выросла за счет переселенцев, эвакуированных, местных; озера и низины постепенно засыпали землей и построили дома. Сегодня на левом берегу Туры построен концептуальный архитектурный ансамбль «Вознесенский», главная его идея — отразить «уникальное культурное наследие старой Тюмени и легендарных традиций сибирского купечества». Однако он трудно вписывается в существующий ландшафт, относятся к нему настороженно, и в целом, как часто говорится в запутанных случаях, все сложно. Ведь для нового строительства нужно освободить землю, а жители этого старинного района не готовы покидать свои родовые гнезда, многие здесь живут поколениями, по мере сил перестраивая и благоустраивая дома. Кажется, местам этим есть чем гордиться, что изучать историкам, горожанам помнить и сохранять, но пока не получается найти решение, которое устроило бы большинство.
Улица Островского на островках
Улица Островского раньше была Ново-Заречной. Улица небольшая, 287 метров, застроена частными домами, коих 21. Новое имя закреплено протоколом № 33 от 17.10.1940 г. заседания исполнительного комитета городского Совета депутатов трудящихся. Это было какое-то историческое заседание, на нем новые имена получили многие улицы города. Потому, наверное, и забыли уточнить, имя какого Островского носит теперь улица, ведь знаменитых Островских у нас как минимум двое: Александр и Николай. Оба очень известные люди, посвятившие себя литературе. Николай Алексеевич (16 (29).09.1904-22.12.1936) -юный участник Гражданской войны, знаменитый советский писатель, прикованный к постели тяжелой болезнью, слепой автор биографической повести «Как закалялась сталь». Имя Николая Островского, его героя Павла (Павки) Корчагина и слова о том, что прожить жизнь нужно так, «чтобы не было мучительно больно», знает каждый. Вот эта цитата: «Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-нибудь трагическая случайность могут прервать ее. Охваченный этими мыслями, Корчагин ушел с братского кладбища». Пишут, что незадолго до смерти к Николаю Островскому приезжал знаменитый летчик Валерий Чкалов, его имя носит с 1939 года ближайшая улица, кажется, что очень созвучны эти два героических имени…
Интересную версию названия улицы я услышала от Людмилы Самохиной, она с рождения живет неподалеку на улице Мичурина и о Старой Зареке знает многое, ведь здесь живет уже четвертое поколение ее семьи, судьба исторической территории — ее боль и забота. Познакомились мы 8 января на антиконференции «Город для горожан», где обсуждалась тема «Старая Зарека: сохранить или дать новую жизнь?». Так вот, поскольку улица построена на островках, видимо, ее как-то похоже называли и раньше, и потому фамилия Островского пришлась как раз кстати. И еще эта улица особенная, единственная в своем роде: здесь есть разделительная полоса-овраг по всей длине, так что получаются две дороги на одной улице, овраг устроен для стока воды с тех островков, на которых построены дома. Такая вот любопытная версия. То, что овраг действительно отводит воду, подтвердил Артем, живущий на этой улице. Мы встретились в дни новогодних праздников, когда я приехала на улицу Островского во второй раз. В первый мне встретить никого не удалось, а теперь я по совету Людмилы Рингвальдовны готова была постучаться в какую-нибудь калитку. Но этого не понадобилось, потому как на меня наскочил резвый и довольно большой пес. Так что я, припарковав машину, подошла к его хозяину, чистившему около дома-терема снег. В окружении Барса и двух девчонок (одна из них — младшая дочь Артема, вторая — соседка-подружка), вышедших побегать, и поговорили. Артем живет здесь с рождения, а первый дом строил еще его дед. Собственный дом Артем (выпускник строительного института) построил на соседнем участке, выкупленном у соседей, на месте старого живет брат. Оба дома красивые, построены на совесть. Посторонних встречают с настороженностью, ну а как иначе? То, что приедут с вопросами о человеке, имя которого носит улица, ожидают меньше всего. Артем оказался отзывчивым и интересным собеседником, рассказал, как строил дом, что жить в нем ему нравится, район тоже, здесь и каток есть, и соседей почти всех знает, и до центра рукой подать, и что ой как не хочется отсюда уезжать. И что родился, учился, женился, детьми обзавелся здесь. И здесь все есть для комфортной жизни, а что канализации нет — не беда, септик справляется. И уж если все же не удастся отстоять дом и место, то надеется, что хотя бы компенсация позволит построить новый дом, переезжать в многоквартирник в его намерения не входит. Ну и про Островского поговорили, только про другого, Александра Николаевича. Ведь если имя Николая Островского очень рифмуется с соседней улицей героя-летчика Чкалова, то рифм с именем великого драматурга, отца русского театра, Колумба Замоскворечья, в этом стародавнем промышленном, торговом, купеческом районе и не счесть.
Поэтому следующие истории — об Александре Николаевиче Островском. Вот, например, как начинается радиопостановка Малого театра «Не все коту Масленица»: «История эта приключилась в Замоскворечье, старинном купеческом Замоскворечье, около ста лет тому назад. Представьте себе: уличка маленькая, тихая, тремя окошками в веселых резных наличниках смотрит небольшой домик, обитает здесь купеческая вдова Дарья Федосеевна Круглова с дочерью Агнией. Ну а кроме как на домик смотреть нам с вами пока не на что — кругом ни души. Впрочем, нет, одна душа все же имеется, правда, кошачья. Вон из чердачного окошка кругловского дома таращит зеленые разбойничьи глаза огромный кот. И непонятно, то ли он собрался вздремнуть, то ли, напротив, стянуть, что плохо лежит. Но про кота это так, к слову, для полноты картины. История наша вовсе не про этого кота, хотя кот, действительно, и упомянут в ее названии. Постойте, постойте, а вон перед домом появилась парочка: он, судя по всему, служит в какой-нибудь лавке, она — кухарка или горничная в купеческом доме средней руки, прехорошенькая, да и он молодец молодцом. Кот смотрит на них сверху весьма неодобрительно. Ну пришли, ну лузгают семечки, ну смотрят друг на друга влюбленными глазами, ну и что? А вот Агничка Круглова, 20-летняя девушка с лицом насмешливым и лукавым, наблюдает из окна за парочкой с интересом и, пожалуй, не без зависти, кто знает…» И где те столетия? Разве что слова какие вышли уже из обихода, кухарок да горничных не сыщешь, зовут их теперь иначе, купцы и служащие в лавках тоже переименовались, а так и дома, и девушки, и парочки все те же. И те же истории.
Сюжеты Замоскворечья
Откуда берутся сюжеты для книг, пьес, стихов? Из жизни, только увидеть и описать их дано не каждому. А если уж дано, тогда мало что удержит. Ведь должен был юноша из хорошей семьи, отец его дослужился по судебному ведомству до дворянского титула, стать юристом, а не стал. Да, поступил и учился в Московском университете, правда, больше учебы любил проводить время в театре. Представился случай, и наш герой оставил обучение, но все же отец пристроил его на работу в суд, и в течение нескольких лет Александр служил в судебной канцелярии московского Совестного, а после Коммерческого судов. И стал он собирать истории о нравах купеческих, подлогах и обманах, махинациях, банкротствах, семейных дрязгах и разбирательствах, ведь «что ни дело — то комедия!» Ну а поскольку жил и родился Александр в Замоскворечье, быт и устройство старозаветной Москвы были знакомы. «Художнику предстояло открыть русскому обществу новый мир отечественной действительности, еще не тронутый литературой, — и этот именно мир в течение целых лет открывал своему будущему бытописателю свои тайны, обогащал его ум непосредственными наблюдениями и, можно сказать, невольно толкал его на известный писательский путь. Сама жизнь, день за днем определявшая умственное развитие и практическую деятельность Островского, давала ему готовую программу художественного творчества, и семена падали на благодатную почву» (Иванов И.И. «Александр Островский. Eго жизнь и литературная деятельность»). Так, работая в суде, Островский начал писать. В 1847 году в газете «Московский городской листок» были напечатаны две сцены из комедии «Несостоятельный должник» — первого варианта комедии «Свои люди — сочтемся!», комедия «Картина семейного счастья» и очерк «Записки замоскворецкого жителя». В 1849 году Островский закончил работу над первой большой комедией «Свои люди — сочтемся!». Богатей-самодур Самсон Силыч Большов, решивший обмануть всех, сказавшись банкротом, оказывается обманутым сам своим же приказчиком и зятем Подхалюзиным. Он присваивает переписанное на него имущество Большова, а Самсону Силычу остается незавидная участь — долговая тюрьма, из которой его никто не собирается вызволять. Кажется, поделом досталось Большову, а все же жаль его, ведь пусть самонадеянно, но доверился он своему приказчику, а Подхалюзин превзошел благодетеля, да и дочь оказалась жестокой и своенравной дамой. Вот так сочлись «свои люди». Пьеса была опубликована в журнале «Москвитянин» и имела большой успех, Николай Гоголь хорошо о ней отозвался: «Самое главное, что есть талант, а он всегда слышен». Постановка же и повторные издания были запрещены, за Островским установлен полицейский надзор. Мало того, что без дозволения отца Александр влюбляется и уходит из родного дома, живет «во грехе», в невенчанном браке с мещанкой Агафьей Ивановой. Трудным было это время для Островского во всех отношениях, в том числе и финансово, ведь отец, конечно, отказался помогать строптивому сыну. Тем не менее Островский рискует, оставляет службу окончательно и посвящает себя литературе и театру. Первыми пьесами, разрешенными к постановке на сцене, стали «Не в свои сани не садись» и «Бедность не порок». Зритель увидел на сцене будничную жизнь, понятный быт, близкие истории, родные имена, от актеров требовалось теперь быть естественными и правдивыми. Это перевернуло все театральные устои того времени, нужны были новые правила актерской игры, без напыщенной декламации и театральности жестов. Впереди годы труда, новые сюжеты, народное признание, новый национальный театр.
«Вся жизнь — театру»
«Все порядочные люди живут или идеями, или надеждами, или, пожалуй, мечтами; но у всякого есть какая-нибудь задача. Моя задача — служить русскому драматическому искусству», — писал Островский. Всю свою жизнь он ему служил и знал все хорошие и дурные его стороны. Отстаивал авторские права драматургов, создал артистический кружок, ставший школой для талантливых любителей — будущих замечательных русских артистов: Садовской, Стрепетовой, Писарева. В 1870 году по инициативе драматурга в Москве создается Общество русских драматических писателей, с 1874 года до конца жизни Островский был его председателем. Проработав для русской сцены без малого сорок лет, Островский создал целый репертуар, пьесы драматурга ставят все театры, потому что суть человеческих характеров, подмеченная автором, осталась та же. Кажется, что сегодня, два века спустя, классические постановки даже больше эту суть обнажают: ведь ты видишь жизнь стародавнюю, слышишь и речь не сегодняшнюю, а вот отношения людские все те же. Да и современные осмысления пьес тоже бывают хороши, важен здесь подход режиссера, его работа с материалом, его личность, игра актеров, возможность выразить время, не теряя при этом смыслов, а как раз демонстрируя их актуальность. Для Островского было важно, как играют и ставят его пьесы, ведь ради этого зритель идет в театр: «Публика ходит в театр смотреть хорошее исполнение хороших пьес, а не саму пьесу: пьесу можно и прочесть».
Калейдоскоп героев
Герои Островского — люди XIX века, есть среди них ужасные богатеи-самодуры, разбогатевшие приказчики и подрядчики, не знающие, как себя занять и какие бы вольности себе позволить. Попадаются и приличные люди из купеческого сословия, умеющие ценить прекрасное, бедные, но гордые люди, страдающие от самодуров-хозяев, а есть и те, кому не удается сохранить себя. Невежды и подлецы, нежные отцы и тираны, смешные глуповатые мечтатели-бальзаминовы, коварные соблазнители-охотники до чужого приданого. Среди женских образов немало и глупых, и вздорных, скучающих богатых вдов; смешных и одновременно трагичных, сыпящих пословицами да емкими народными мудростями свах, не битых разве только печкой; встречаются мудрые старушки и мамы, немало пострадавшие от мужей и отцов-самодуров, берегущих своих дочерей. Около пятисот героев разного звания и сословия создал Островский. И все же есть среди всех героев особые, неидеальные, а все же тонко чувствующие натуры, «лучи света в темном царстве». Это и Eкатерина из «Грозы», и Лариса из «Бесприданницы», и Александра из «Талантов и поклонников». Особенное место занимают пьесы о людях театра, их сложных неустроенных судьбах, пренебрежении общества, трудном таланте, любви к театру: «Лес», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые». Кажется, что нет в этом мире главного — любви, которую все ищут и никак не могут обрести. Где она, есть ли, а может, это только сказка?
В сердцах людей заметил я остуду
Немалую; горячности любовной
Не вижу я давно у берендеев.
Исчезло в них служенье красоте…
Берендеево царство
Замоскворечье, в котором писатель жил, вымышленные уездные города на Волге, они появились в произведениях автора после большой экспедиции — такова география произведений Островского. Eсть и еще одна сказочная местность, навеянная природой и красотой любимого родового гнезда Островского, села Щелыково в Костромской области. Это страна берендеев. Отсюда берет начало род Островских, тут, в выкупленном у мачехи после смерти отца доме, жила в летние месяцы семья драматурга. Во втором (уже законном) браке, заключенном после смерти Агафьи Ивановой с актрисой Малого театра Марией Васильевой (Бахметьевой), родились шестеро детей. В этом доме драматург отдыхал и работал, рыбачил и принимал гостей, здесь остановилось его горячее сердце, здесь Островский и похоронен. Сегодня в доме Островского — музей. Здесь написал он в 1873 году сказку о Снегурочке. За основу сюжета пьесы драматург взял русскую народную сказку из сборника Александра Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу». Необычную историю дочери Мороза и Весны — Снегурочки, страстно желающей узнать любовь и растаявшей от нее, неоднозначно восприняли критики. По-настоящему услышали и полюбили ее композиторы. Римский-Корса-ков написал оперу, Чайковский, сочинивший музыку к сказке, писал: «Я уже около месяца, не вставая, сижу за работой; пишу музыку к волшебной пьесе Островского «Снегурочка». Это одно из моих любимых детищ». Странная это сказка, трагичная: Снегурочка растаяла, а возлюбленный ее Мизгирь бросился в воду и погиб. Но почему же мудрый, «милостью богатый» царь утешает берендеев? Может быть, потому что это закон: на смену холоду всегда приходит тепло, тают снега, восходит солнце и погибает тот, кто неспособен любить, а может быть, он просто становится другим, познав самое сокровенное, и Снегурочка — миф, образ вечного перерождения? Каждый волен думать по-своему.
Жители Щелыково часто называют себя берендеями, есть в селе и Берендеева слобода (в сказке — Заречная слободка Берендеевка. Привет тебе, Старое Заречье!), и Ярилина долина, и голубой ключик-родник — место, где растаяла сказочная Снегурочка. Ключ не замерзает зимой, славится чистой водой и считается местом особым. К нему ведет живописная тропа, ставшая популярным туристическим объектом.
Иван Гончаров так определил значение творчества Островского для литературы и театра: «Литературе вы принесли в дар целую библиотеку художественных произведений, для сцены создали свой особый мир. Вы один достроили здание, в основание которого положили краеугольные камни Фонвизин, Грибоедов, Гоголь. Но только после вас мы, русские, можем с гордостью сказать: «У нас есть свой русский, национальный театр». Он, по справедливости, должен называться «Театр Островского».
Когда в Художественном театре ставили «Таланты и поклонники», Станиславский писал: «Главное в Островском — это звонкое действенное слово. Эту область нашей техники мы сильно запустили. Старики Малого театра умели хорошо говорить. Мы во многом ушли от них, научились создавать более стройный ансамбль, подняли постановочную сторону театра, овладели некоторыми законами творчества, а вот говорить разучились».
Ирина Муравьева, народная артистка РФ, вспоминая об актере и руководителе Малого театра Виталии Соломине, так отзывается о творчестве и об Островском: «.Да, мы играем Чехова, Островского и тем самым сохраняем самих себя. Поэтому артисты у нас в театре совершенно особенные. Они читают хорошую литературу, ходят на работу для того, чтобы понять, что хотел сказать Чехов или, что Гоголь сказал, а не Тютькин. <…> Это сладость, а не язык. Какие словеса! Какие остроумные ходы. Какие фразы, которые даже учить не надо, они запоминаются сами. Пир души этот Островский. Он очень современный автор. В его пьесах нет ничего такого забытого, сложного, исторического. Это классика на века. Более того, если раньше, в советское время, никто не понимал, что такое банкноты, векселя, акции, сейчас, когда ты это знаешь, — еще остроумнее кажется, яснее и смешнее».
Ну что, идем в театр на Островского? Я выбираю весну, поэтому пойду в «Ангажемент», там раз в месяц дают пьесу «Не все коту Масленица», и любовь там счастливая, и мама мудрая, и жених, хоть и бедный, да молодой и находчивый, а злой самодур Eрмил Зотыч Ахов, богатый купец лет 60, останется с носом. Да и Масленица на носу… Ну а кому драму хорошую хочется, пожалуйте в Большой драматический на «Бесприданницу».
Использованы материалы сайта https://ostrovskiy.lit-info.ru/.
ФОТО ГАЛИНА ЖEНИХОВА, ostrovskiy.lit-info.ru, library.ru
***
фото: Александр Островский (фото ostrovskiy.lit-info.ru);Флигель с крыльцом, 1911 год, эскиз декорации к пьесе «Горячее сердце» Б. М. Кустодиев (фото);На улице Островского в Старой Зареке.;На улице Островского в Старой Зареке.;На улице Островского в Старой Зареке.