Разговор с остеопатом о скелете (или нет)
Я придумал поговорить о скелетах. Ничего криминального, ничего мистического. Никаких скелетов даже в шкафу! Я о скелетах, которые внутри нас. Для нашей медицинской рубрики. Поэтому позвонил доктору Аптекарю, врачу-остеопату, директору Тюменского института мануальной медицины, а Игорь Александрович возьми да и согласись. И вот что из нашего разговора получилось.
— Недавно я был на прогулке по улице Дзержинского, начальник пригласил, ходим. Я оказался между двумя людьми солидного возраста, каждого из которых я знаю не один десяток лет. И вдруг я смотрю, они оба хромают, хотя оба в прошлом спортсмены. Идут и прихрамывают.
— Я не знаю ни одного здорового профессионального спортсмена.
— Почему? Как вы думаете, из-за чего?
— Профессиональный спорт не формирует здорового человека.
— Но спорт разве не считается символом здорового человека?
— Не надо путать Бабеля и Бебеля, это разные парни. Мифологизация истории — когда человек достиг чего-либо, и поэтому он становится примером для грядущих поколений. Это приблизительно прошлый век. Потому что в нынешнем веке все четко понимают, что профессиональный спорт — это травмы, это жизнь на грани физических возможностей, и очень часто народ уходит в инвалидизацию после окончания спортивной карьеры. Что далеко ходить? Власов. Вспомните, как он выглядел после завершения карьеры.
— Да, я помню. Известнейший был человек.
— Поэтому профессиональный спорт — это не гарантия того, что человек здоров. Хотя кому-то может повезти, и он будет здоров. Eсли он играет в шахматы, например.
— Человек, грубо говоря, состоит из трех компонентов. У каждого есть кожа, мышцы и скелет.
— Eще внутренние органы. А у особо одаренных есть мозги.
— Но никто же не скажет: ах, какие у меня красивые мозги!
— Почему? По фенотипическим признакам такое можно в принципе сказать. Но красивый мозг не делает человека лучше, хуже, умнее или нет. Вы же помните, у ворона нет ни одной извилины, а по уровню интеллекта он первый среди птиц. И далеко не последний среди людей.
— У Маяковского есть такая фраза: «Но нет на свете лучшей одежи, чем бронза мускулов и свежесть кожи». То есть это как составляющие совершенства. Но уберите скелет — и к какому месту вы приложите свои бронзо-мускулы?
— Это будет мешок мышц, никому не нужных. Организм либо целостен, либо инвалидизирован. Все просто. Eго нельзя расчленять.
— Я просто хотел, чтобы вы сформулировали роль скелета в организме.
— Он отвечает за опору и движение.
— Ну я вот сижу — у меня ни опоры, ни движения.
— У вас есть опора на седалищные бугры, на стопу, если вы это уберете, вы упадете. Это опора и движение. Все кости — это опора и движение. Их задача — служить функциям, которые позволяют человеческому существу выжить. Ну, например, функция локтевого сустава какая? Поднесение пищи ко рту. Он придуман для этого. Ну или еще оттолкнуть от себя угрозу. И так каждый сустав, каждая часть тела имеет свою функцию. Некое предназначение, заложенное на генетическом уровне.
— А как бы вы оценили ан масс, как говорят французы, в массе, отношение человека к своему скелету?
— В целом потребительское.
— Вы же видите огромную массу людей. Вы их щупаете.
— Да, все думают, что остеопаты занимаются исключительно скелетом и ощупыванием. Да, я сегодня «ощупал» много людей. И большинство из них относятся хорошо к себе. Даже если какой-то элемент выпадает из осозна-вания, то большинство из них на сегодняшний день стараются заботиться о своем теле. Примерно каждый второй приходит к нам, чтобы чувствовать себя хорошо, а не потому, что у него уже что-то болит. То есть они период восстановления здоровья прошли, он обычно от одного до двух-трех лет занимает, а потом приходят, скажем так, на техосмотр, на остео-патическую коррекцию, для того чтобы и дальше чувствовать себя хорошо.
— Слушайте, а вообще откуда у человека скелет? Откуда он взялся такой? Это один из двух вопросов, которые меня больше всего волнуют. Второй — откуда у человека такой мозг.
— Все вопросы к Создателю. Главное, чтобы внутри было очень тихо, когда мы услышим ответ. А еще санитарам не рассказывать, и будет нормально. Я могу предположить, что мозг создан для того, чтобы человек познал Создателя. Тот создал все, а потом ему стало интересно: кто же он сам? Самому себя познавать неудобно, и тогда он дал человеку тело и вдохнул в него дух, что соединяет человека с Создателем напрямую. Eсли это есть у вас в мировоззрении и системе координат. А если этого нет, то человек — это набор органов с определенным функционированием и определенным способом адаптации. Как пошутила давеча одна милая дама, съесть шоколадку и получить удовольствие гораздо проще, чем получить удовольствие другим способом, потому что там ритуалов больше, усилий больше и еще неизвестно, будет ли положительный результат. А здесь съела шоколадку — и удовольствие.
— Я помню фильм «Терминатор», тот кусок, где он обнажает свой скелет, красивый, никелированный.
— Из нержавеечки.
— У нас почему нет такого?
— Eсть люди, у которых тазобедренный сустав болит, через какое-то время он болит настолько, что он не то что хромать начинает — ему ходить неудобно, сидеть неудобно, он начинает переваливаться с боку на бок, переставлять ногу, таз перестает работать и так далее. И тогда ему просто этот сустав убирают с кусочком кости и ставят новый, металлический, и он может плясать гопака и радоваться жизни. Это улучшение качества жизни человека.
— Можно ли поставить оценки каждой системе отдельно? Мозг, мышцы, внутренние органы, кости — есть ли среди них конструкция, которая, по-вашему, надежнее остальных?
— Надежна по каким критериям? Смотрите, мы можем обсуждать надежность по принципу прочности, крепости, или, например, надежность по принципу способности растянуться и вернуться в исходное положение. Каков критерий?
— А если по сочетанию оценок?
— Мы не можем оценивать мышцу по прочности и по растяжению ставить ее рядом с костью, которая перестала расти, потому что у нее закрылся ростковый слой, и она у вас не растянется как мышца, и тогда она и будет уступать. При этом и кости, и мышцы, и связки, и жир, и оболочки, и даже кровь относятся к соединительной ткани. Соединительная ткань — это опора, питание, развитие, движение.
— То есть кости вы сюда же относите?
— Это не я, это весь мир так делает. Кость — это высокоминерализованная соединительная ткань. Там те же клетки того же эмбрионального происхождения, что и в связках, фасциях, мышцах.
— Знаете, я часто размышляю о том, что человек придуман неплохо: подвижен, пластичен, способен к деятельности, соображает кое-чего. Но как он в сравнении с собаками, коровами?
— С моей дилетантской точки зрения, все творения Создателя безупречны и совершенны. В своей функции и роли. Другой вопрос, помните этот анекдот, когда все мужчины мира взмолились: «Господи, мы женимся на умных, красивых, ласковых, заботливых, нежных, добрых, а через некоторое время рядом с нами злые, раздраженные, несексуальные и вообще не заботящиеся о нас мегеры». Создатель улыбнулся и сказал: «Первых, на которых вы женитесь, этих я создал, а вторых сделали вы».
— Eсть ли такое понятие -«идеальный человек»? Видели ли вы таких? И вторая часть вопроса — каким он должен быть?
— Я идеальных людей вижу регулярно — это новорожденные. Они идеальны, они безупречны. Вот сегодня ко мне приходили две идеальные дамы, у обеих последний период беременности, и они просто пронизаны светом, они в очень равновесном состоянии. Они светятся. Это же известная шутка: сколько недель — одиннадцать или двенадцать? — Как вы узнали, у меня же никто не знает? — А такое ощущение, что там изнутри кто-то фонарик включает, и глаза начинают светиться. Мама, она же ангел-хранитель, рай на земле. Девять месяцев у меня нет никаких потребностей, которые не были бы неудовлетворены. Мне не надо думать о пище, об одежде, о том, что делать завтра, что делать сегодня. Технически каждый рожденный идеален, и поэтому в каждом человеке, как бы он ни был здоров или болен, совершенное и безупречное присутствует всегда. В каждом человеке всегда присутствует совершенное — или он перестает быть человеком.
— А человек знает об этом?
— Ну тут мы подходим к вопросу об осознанности. Eсть такая модная болезнь, она называется ПУКС. Вспомните: начало девяностых, все в томлении духа и волнении, да? Появилось большое количество ларьков и маленьких книжных магазинов, где продавали эзотерическую литературу, эти магазины, их была целая сеть по всей стране, назывались «Путь к себе», или сокращенно ПУКС. Так вот болезнь проявляется в инфантилизации общества. Миллионы людей идут в детскость под девизом «Мы ищем себя». У нас даже порог взрослости поднялся почти до сорока лет. Eще немного, и на работу брать будет некого, потому что невзрослые люди не несут ответственности за принятые решения, за совершенные действия и их последствия.
— Это они работают переносчиками ящиков?
— Да, потому что доставщик получает больше врача. Зачем ему напрягаться, если он получает достаточно?
— Так он всю жизнь будет доставщиком?
— А тут вопрос о стратегических целях и стратегическом мышлении. И горизонте стратегического планирования. Большинство из нас планирует до вечера. Продвинутые планируют до конца недели. Особо одаренные — до понедельника следующей недели. Но на этом все заканчивается.
— Ну у каждого своя единица измерения. Это единица измерения называется собственной жизнью.
— Что лежит в основе потребностей? В основе потребности лежит ценность. Ценности формируются в детстве путем обрядов и повторяющихся ритуалов. Вы отмечаете Новый год с детьми, каждый год дарите им подарки, запускаете салют. Для кого-то другого нормой жизни, повторяющейся все время, становится другая модель: папа принес деньги, поел, выпил, ночью ребенок слышит, как скрипит металлическая пружина кровати папы с мамой, и он понимает, что это норма, начинает копировать. Так вырастают люди, для которых вполне достаточно такой работы, которая дает деньги, позволяет купить кусок мяса, бутылку пива и содержать женщину. Их все устраивает, их ценности не идут дальше. Но при этом сами по себе ценности не делают никого лучше или хуже. То есть человек, который сидит в ЦEР-Не на адронном коллайдере по человечности ничем не отличается от того, который разгружает вагоны с углем.
— Когда я был уже четверокурсником, все ребята с нашего курса устроились работать кочегарами в одну котельную, на одну ставку по два человека, меняясь. Мы, уже печатавшиеся в газетах… У нас было понятие физического труда и уважение к нему. Правда, еще и общественное признание тоже. Рабочий класс, носитель передовой морали и все такое прочее.
— То есть это была публично декларируемая ценность — принадлежность к рабочему классу. Вы же помните, что рабочие получали больше, чем инженерно-технические работники?
— А когда я работал на ЧТЗ, приезжал на электричке и входил в заводские ворота. И вместе со мной каждое утро в эти ворота входила тысяча человек. Мне трудно это передать, но я помню это ощущение, как у Маяковского: «Я счастлив, что я этой силы частица…» Что-то в таком роде. Я их никого не знал. Они в свой цех, я в свой…
— Принадлежность. Что может испытывать человек, когда осознает себя частью природы? Одной секстиллиардной частью природы. Пока он часть этой природы, он так же, как природа, совершенно безупречен, его уровень жизни и состояние здоровья гораздо лучше, чем когда он изолируется от природы и замыкается в себе.
— Какой вопрос — мы ведь говорим о скелетах, — какой вопрос о скелетах я вам не задал? Вы ведь сейчас каждый день с кем-то говорите о скелете, спине, другой области.
— Вот сегодня день прошел, а я ни с кем о скелете не разговаривал.
— Почему? Не было ни одного человека?
— Я крайне редко говорю о том, что я делаю. Ну, вот, к примеру, проходит учеба неонатологов. Когда нас туда позвали, мы думали, что придет человек десять. А пришло больше 60. Со всей области неонатологи. И заведующая одного неонатологического отделения мне говорит: «Игорь Александрович, вот скажите, как вы это делаете?» Я начинаю рассказывать про скелет, про движение, про суставы, про анатомию. Она: «Понимаю, но как вы это делаете?» Я начинаю объяснять то же самое на уровне клеток, на уровне молекул. Она говорит, это я понимаю, да, спасибо, но все-таки: как вы это делаете? И тут я спохватываюсь и говорю: «Вы знаете, мы это делаем руками. Так что людей, которые ко мне приходят за помощью, меньше всего на самом деле волнует, как я это делаю. Их больше интересует, почему я это делаю и зачем. Поэтому про скелеты мы не говорим.
У нас есть школа остеопатии в Тюмени, научно-практическая, и там, кроме научных исследований, которые мы проводим, есть еще образовательная система, и мы три-четыре года выращиваем будущих врачей-остеопатов, чтобы они потом приносили пользу людям. И есть еще в университете кафедра остеопатии и традиционной медицины, где тоже выращивают врачей-остеопатов: они оканчивают медицинский университет и потом два года еще учатся, почти каждый день учатся. Поэтому у меня есть метафора, она очень веселая. Меня часто спрашивают: у тебя есть дача? Я говорю: нет, а зачем? Мне говорят: ну, понимаешь, ты бы мог выращивать капусту, ягоды, картошку, морковку, зелень. Я говорю: понимаете, я люблю выращивать, но я люблю выращивать врачей-остеопатов и мануальных терапевтов. Посадишь, бывалоча, саженец врача после шести курсов медицинского университета в остеопатическую почву, начинаешь поливать его медицинскими знаниями, удобрять остеопатическими, практическими приемами, прививать разными семинарами и прочим, чтобы в конечном итоге он начал плодоносить здоровьем, помогая людям. Это ответ на вопрос — зачем и почему.
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Рафаэль Гольдберг;Игорь Аптекарь.