Пикассо рисует, как мой Витя
В музейном комплексе имени Словцова до 15 марта работает выставка «Пабло Пикассо: художник среди поэтов».
…В кафе музея сидят две дамы, одна говорит другой: «Да это же копии». Ошиблись. Проект включает более 100 оригинальных графических работ Пикассо, в том числе цикл гравюр к «Метаморфозам» Овидия, офорты к «Неведомому шедевру» Бальзака, цинкографии к «Песне мертвых» Пьера Реверди и многие другие. Каждую серию еще и сопровождает история ее создания. Привезла работы уже знакомая нам Bashmakov gallery, благодаря ей мы видели Сальвадора Дали и Шагала.
На выставке многолюдно. Выделяется мама с крупным активным мальчиком. Он указывает пухлым пальчиком на одну работу и сообщает маме: «Это как я рисую». Мама пытается оправдать гения: «Сынок, это наброски. Ну да, как ты рисуешь…» Возможно, Пабло бы улыбнулся, услышав такое. Ведь когда-то он сказал: «Мне понадобилась вся жизнь, чтобы научиться рисовать как ребенок». Другое дело, что дети все-таки не выдают постоянно хорошего результата, как человек, работавший с детьми, знаю это наверняка. У них и задачи такой нет. Поэтому художник — это чувства ребенка, а к ним ум и опыт взрослого мастера, когда все линии выкристаллизовываются в одну.
А вообще баловство — отличное слово для гения. Олег Табаков, например, про актерство говорил: «Веселенькое дельце».
…Меня Пикассо вымотал. Я увидела мощь и гениальность творца. Когда в одной работе-росчерке — десятилетия мысли. «Метаморфозы» с их сложно переплетенными телами кажутся концентрацией всего существующего искусства. Пикассо ведет линию так, что кажется — это единая нить, из которой состоят и звери, и люди. В некоторых работах линия как будто брошена, устала… и эта недосказанность тоже не кажется лишенной смысла. Словно незавершенность дает ей больше воздуха.
Поражает усердие, с каким художник пытается найти верную композицию. Несколько вроде бы одинаковых работ это подтверждают. Можно увидеть, как буквально из ничего рождается портрет Оноре де Бальзака, у которого я зависла на продолжительное время. Как похож! А ведь по сути это черточки на листе бумаги — брови как два злых червячка, нос-закорючка, усы. Чувствуется, что мастер совсем не старался удивить сложностью мальчика Витю на своей выставке. На другом листе Бальзак более подробно нарисован (вернее, отпечатан, потому что это литография), а где-то практически превращается в знак, иероглиф. И вот уже рядом его кубическое претворение. Художник будто играет, его забавляет перестановка носов и усов в попытке ухватить суть природы.
Тридцать цинкографий к произведению Пьера Реверди «Песнь мертвых» занимают целую стену -это апофеоз красного. Черточки, расставленные в нужных местах, начинают играть свою мелодию. И приглашают зрителя к путешествию в текст.
Кстати, выставку украшают фотопортреты самого мастера, который очень органично смотрится среди своих работ. Кажется, для него даже в жизни было важно найти ту самую позу, заметить движение руки. Большие черные глаза на лице всегда немного смеются. А крупные руки могут быть как руками мясника, так и руками художника.