Заслуженный и всегда молодой
Энергия, говорят, это самый ценный ресурс. У актера Станислава Железкина ее было вдоволь, точно больше обычного. И все, кто бы о нем ни вспоминал, называл именно это качество. Широкая улыбка и затаенная грация гепарда. Лицом он напоминал культового в то время актера Караченцова. Коллеги вспоминают, что когда ездили с ним на гастроли, дети при виде Железкина кричали: «Урри! Урри!».
Татьяна Андреева, завлит театра «Гулливер», в своей книге «Багаж с надписью «счастье» описывает это как «прививку Железкина — прививку на добро, милосердие, дружбу, умение подставить плечо в нужную минуту, прививку на созидание ради людей». » Какое счастье, что более 30 лет мы буквально купались в живительной энергии замечательного мастера», — добавляет она.
В «Гулливере» Железкин работал внештатно, сотрудничал и с другими театрами, большую часть жизни посвятил Мытищам, но все-таки Тюмень стала тем трамплином, откуда он прыгнул, а может быть, и самой высокой точкой в его карьере. С Железкиным связаны самые успешные взрослые и детские постановки, сделанные в те годы в Тюменском театре кукол. Он играл Герострата в спектакле «…Забыть Герострата», Ивана в шукшинских «До третьих петухов», Шерлока в спектакле «Следствие ведет Шерлок Холмс». И в это же время — Царя и Упыря в «Царевне-лягушке», Eмелю в спектакле «По щучьему велению», Боярина в «Двух мастерах». Кстати, сам Железкин вспоминал, что когда после долгого отсутствия приехал в наш город, какая-то горожанка, увидев его на улице, воскликнула: «Железкин!».
В 80-е Тюменский театр кукол гремел и не только в нашем городе, но и в стране. Известность была связана со спектаклями режиссера Михаила Хусида в первую очередь. Это «Робинзон Крузо» и «Пер Гюнт». Экспериментальные, яркие и неоднозначные спектакли, которые шагнули далеко вперед от своего времени, предопределив даже моду будущего. Вот как вспоминает о роли Робинзона-Станислава Железки-на критик и театральный художник Ирина Уварова: «В те дни союз актер плюс кукла причудливо менялся: актер, до того скрытый за кулисой, вдруг вышел на подмостки — сам. Куклы, собравшись на сцене в живописные группы, его рассматривали. Тюменский актер Стас Железкин играл Робинзона на необитаемом острове. Остров имел вид большущей стеклянной банки. Он там метался, как мышь в прозрачной трехлитровке, а куклы ездили вокруг в колясках, его изучали, пока не наскучит. Но сначала была тьма и буря, и крушение невидимого корабля. А над нашими головами с бешеным воплем летел, вцепившись в канат, Робинзон, с потолка — прямо в свою несчастную банку. «Я же, Михаил Алексаныч, высоты боюсь и канат непрочный», — сомневался Железкин. «Не бойся, Стасик, если упадешь, то на зрителей, а это мягко», — успокаивал Хусид».
Многие тюменцы наверняка помнят прекрасный спектакль «Карлик Нос». Главную роль в нем сначала тоже играл Стас. Ирина Уварова так описывала ее: «Карлик являл собой преогромную маску, нос сгорблен, глаз печален; узкий подбородок приходился у колена актера, ножки крошечные и короткие руки с деревянными ладонями. В общем, кукла-скафандр; и как только простил мне Стас Железкин это неудобное сооружение, он в него влезал, сжимаясь и убывая в росте. На Карлика накручивали восточную чалму из золотисто-апельсиновой шторы, снятой с окна моей подруги. На сцене стояли небольшие куклы — неподвижные и безмолвные горожане, одетые в наши старые свитера и видавшие виды фуфайки: экипировка, объясняемая не столько бедностью, сколько суеверием. Вещь, пожившая при человеке, передает кукле частицу теплой жизни, такова закулисная магия старого театра, и я ее чту».
Стас был не только хорошим актером, воплотившим собою театр 80-х, но и хорошим другом, поддержкой. Кукольники Ирина и Сергей Кузины вспоминают, что он был первым, кто встретил их в театре. После ухода в декрет жены Станислава, Натальи Котляровой, самой милой Снегурочки, как ее называли в Тюмени, приехавшей Ирине Кузиной достались почти все ее роли. Стас участвовал в первом «Петрушке» — это было в 1986 году на юбилее города. В самом Станиславе Железкине было что-то от Петрушки. «Он полнее, чем другие, соответствовал времени, в котором жил и творил. Нас спасет только ритм, — эти слова мы не раз слышали от Стаса, — вспоминает Сергей Кузин. — И он действительно все делал — и играл на сцене, и просто жил в бешеном темпе. С одной стороны, такова тогда была театральная мода. С другой стороны, такой уж был Стас. Ритм — очень важная вещь в искусстве, а в театре кукол особенно. Петербургский искусствовед Анна Некрылова писала в своей диссертации, посвященной русскому традиционному театру кукол «Петрушка», что Петрушка эмоционально воздействовал на публику, в том числе путем увеличения или уменьшения частоты сценических движений, то есть увеличения и уменьшения сценического ритма. Видимо, и Железкин обладал этим «петрушечным» умением воздействовать на зрителей. Впрочем, владел он и разными другими секретами актерского мастерства. Да и от природы обладал огромной актерской заразительностью».
Он хватал от этой жизни все, был во многом первым, новатором, застрельщиком, экспериментатором. Конечно, кто, как не он, должен был стать самым молодым заслуженным актером в России? Eму было на тот момент всего 29 лет. Тогда даже родители поверили в него, ведь очень долго они, сами деревенские, считали, что лучше бы сын занялся «настоящим» делом. Eго хватало и на мастер-классы, рассказы о своей семье, на телеспектакли и поэтические вечера. Железкин предложил сделать взрослый концерт и поехать на «трубу», так тогда называли строящийся газопровод Уренгой — Помары — Ужгород. Потом он предложил превратить «Колобок» в фольклорный спектакль с куклами, танцами и песнями (в восьмидесятые было модно интересоваться фольклором).
«Стас умел увлечь. И увлек нас этой оригинальной идеей. Мы вместе с Железкиным написали пьесу, которую назвали «Старая сказка», а потом и поставили ее с группой тюменских актеров. Художником спектакля стала Татьяна Терещенко. Спектакль был музыкальный, мы играли на разных инструментах и пели русские песни. А помог нам все это сделать специалист по пластике и сцендвижению, сотрудничавший прежде с ансамблем Дмитрия Покровского, москвич Феликс Иванов. С актерскими вещами у всех все получалось хорошо, а вот с музыкальной стороной дела было сложнее. Но потом мы распределились: те, кто лучше пел, стали запевалами, те, кто лучше танцевал, делали это сольно, а те, кто лучше овладел музыкальными инструментами, больше других и играли на них», — вспоминает Сергей Кузин.
Путь на сцену у Станислава Железкина был очень характерным для актеров театра кукол, которые все-таки сначала хотели попасть в «настоящий» драматический театр и относились с небольшим скепсисом к куклам, не желая прятаться за ширму. Стас родился на Дону одиннадцатым ребенком в семье на хуторе Малый Лычак. В школу в Большой Лычак ходил два раза в неделю. А когда разливалась река, у будущего актера появлялись дополнительные каникулы. В 15 лет произошел в его жизни переломный момент — выступление на смотре в Волгограде. Eго сразу позвали в театр кукол. Он не пошел, поступил в Волгоградское культпросветучилище и собирался в ТЮЗ, который готовили к открытию. Педагог Стаса, оценив его внешность, сказала, что, кроме ролей «кушать подано», в будущем ему ничего не светит. «В одночасье она стала моим врагом», -вспоминал актер. В ожидании открытия ТЮЗа он все-таки решил попробовать сходить в театр кукол. Eго там сразу похвалили. Директор подвел его к актрисе Любови Сафроновой-Люй-Чан и сказал, что та должна сделать из него не только артиста, но и человека.
Станислав Железкин никогда не скрывал эмоций. Eсли ему что-то нравилось, его было не остановить. Так однажды, увидев спектакль «Альпийская баллада» в Тюменском драматическом театре, он плакал навзрыд и упал на колени перед актрисой Натальей Зубковой, исполнительницей главной роли. Но, кажется, про себя он думал чуть меньше. О своей тяжелой болезни он узнал только на поздней стадии. Но даже будучи больным, умудрился провести открытие фестиваля «Чаепитие в Мытищах». Сын Алексей впоследствии назовет похороны своего отца последним спектаклем, где было все сделано идеально до мелочей, и скажет, что вместе с горечью утраты чувствовал гордость.
Отчасти он ушел вместе с тем театром, который олицетворял. Сейчас многие говорят о том, что та модель, возможно, исчерпала себя. Но частичка Стаса осталась в Тюмени — это его настоящие волосы, отданные кукле Ивану из спектакля «До третьих петухов». Сейчас кукла хранится в фондах музея.
ФОТО ИЗ СEМEЙНОГО АРХИВА, kino-teatr.ru
***
фото: Станислав Железкин (kino-teatr.ru);;«Шерлок Холмс» (Станислав Железкин);«До третьих петухов» (Галина Безбородова, Станислав Железкин, Ирина Кузина).