Маэстро, нам вас не хватает
Думаю, многие сейчас ощущают отсутствие этого человека. Который был немножко больше своего земного воплощения. Он был целой филармонией.
Я, конечно, об Антоне Шароеве. Дирижер, художественный руководитель оркестра «Камерата Сибири», заслуженный деятель искусств России и Украины. В Тюмени его можно было видеть часто — и чаще всего около филармонии. Он подолгу зависал рядом с афишами. Кожаная куртка, волосы, художественно зачесанные назад -если не знать, кто это, подумаешь: настоящий рокер. Он был именно таким, каким должен быть в представлении обывателя творческий человек. Он отлично получался на фотосессиях, результаты которые украшали фойе филармонии перед концертами. Пожалуй, это даже было еще одно его воплощение, потому что не каждому удается передать этот полет вдохновения на фотографии. Что интересно: Антон Георгиевич, если смотреть его молодые фото, стал настоящим Шароевым (по крайней мере таким, которого все знали) только в более позднем возрасте, когда впали щеки и поседели волосы. Художественная красота и известность настигла его в возрасте. Может быть в глазах появилось что-то другое. Помните, вот этот его затаенный взгляд из-под чуть нависших век. Взгляд в вечность.
Антон Георгиевич родился в Баку, он потомственный музыкант, правнук композитора, пианиста и дирижера, основателя Петербургской консерватории и Русского музыкального общества Антона Рубинштейна. Отец Георгий Шароев был выдающимся музыкантом, педагогом и общественным деятелем. Брат музыканта тоже был очень известным человеком — Иоаким Георгиевич Шароев, народный артист СССР, художественный руководитель факультета эстрадного искусства Российской академии театрального искусства (ГИТИС).
Антон Шароев окончил Московскую государственную консерваторию и аспирантуру по классу скрипки у профессора Абрама Ямпольского. Будучи студентом третьего курса, завоевал звание лауреата международного конкурса скрипачей в Праге, а позже как дирижер — звание лауреата III биеннале современной музыки в Берлине. В начале своего творческого пути молодой музыкант прошел школу в Государственном квартете имени Чайковского, где играл с такими блестящими виртуозами как Юлиан Ситковецкий, Рудольф Баршай, Яков Слободкин и сотрудничал с Дмитрием Шостаковичем, Святославом Рихтером, Мстиславом Ростроповичем.
Кстати, о Шостаковиче Тюмень знала не понаслышке. Перед одним из концертов Антона Георгиевича была развернута небольшая экспозиция, где можно было увидеть телеграмму от Шостаковича, сообщающую, что он не сможет прийти на репетицию его концерта. Конечно, подобные параллели впечатляют.
В 60-е годы Шароев начинает выступать как дирижер. Он создает камерные оркестры в Киеве, Москве, а в 1998 году — оркестр «Камерата Сибири». И именно тогда начинается его роман с Тюменью. Хотя нет, само знакомство произошло чуть раньше, когда в 1987 году Михаил Бирман, директор филармонии, пригласил Московский оркестр камерной музыки под управлением заслуженного деятеля искусств России и Украины Антона Шароева на фестиваль «Алябьевская осень». Встреча оказалась судьбоносной. Музыканты даже стали вместе выступать: пианист Михаил Бирман и скрипач Антон Шароев. Они гастролировали в России, Eвропе, США. Особенность их тандема была в импровизации — музыка буквально рождалась на глазах зрителей. Но только скрипачом Антон Георгиевич никогда не был. Eму всего было мало. Он играл на рояле, даже Второй концерт Рахманинова, который считается сложным в исполнении.
Антон Георгиевич всегда признавался, что он любит жить в отелях. И даже в Тюмени жил именно в таком временном жилье. Было в этом что-то творчески-богемное. После концертов он заходил в ресторан Casa Mia, и его появление всегда привлекало внимание: пришел настоящий творец.
Но, как бывает у многих творцов, как человек он был, прямо скажем, не сахар. Эту черту можно назвать и требовательностью — к себе и другим. В книге «Тюменский характер. Эпоха и личность» про Антона Шароева написано: «Не секрет, что во время репетиций маэстро бывает беспощаден, и прежде всего — по отношению к себе. Оркестранты с изумлением заметили, что в работе время для него перестает существовать, что иногда он способен по семь часов не выходить из-за пульта, забывать о еде, питье и отдыхе. Он готов сотни раз повторять одну часть, фрагмент, такт произведения, оттачивать мельчайшие нюансы, штрихи, — ничто не ускользает от его чуткого уха. Нередко на головы оркестрантов сыплются едкие замечания, хлесткие эпитеты — «пилюльки», как их называет Шароев».
Я и сама наблюдала на концертах колоритные сценки в духе итальянских уличных комедий, когда Антон Георгиевич препирался с ведущей концерта. А еще он мог очень долго не выходить. А когда выходил, очень долго рассказывал и очень тихо, совершенно не волнуясь о том, слышат ли его. Народ роптал, но он как будто и не слышал. Это был такой театр в театре. А еще он выступал в органном зале. Помню одно его выступление, поразившее меня до глубины души. Говорила ведущая, а потом вышел Антон Георгиевич и сказал, что все это чепуха и не нужное. Что вот он недавно давал концерты каким-то детям, они ему рисовали рисунки под музыку и вот в этом настоящее искусство. Он всегда боролся за настоящее искусство, не за формализм. И еще спрашивал на концерте, понравилось ли зрителям. Мог спросить какого-нибудь ребенка прямо во время концерта.
Шароев известен своими коллаборациями, это действительно был человек открытый другому искусству. Например, известно его сотрудничество с чувашской поэтессой из Тюмени, вместе они исполнили «Оду солнцу Ра». После обычной классической концертной части на сцену вышла женщина, одетая как шаман — во всем белом, на голове громоздится огромная конусообразная шапка. И вот вместе с ней Антон Шароев исполняет. Это было сродни мелодекламации. Кукольники Сергей и Ирина Кузина хорошо знали Антона Георгиевича Шароева. Сергей Кузин учился у его брата Иоакима Шароева в ГИТИСе. Они всегда отмечали такое качество маэстро, как любопытство. На один из его юбилеев Ирина Павловна сделала куклу Антона Шароева.
Он предпочитал музыку, которую называют сложной. Исполнение духовной оперы Антона Рубинштейна «Христос» стала одной из вершин его дирижерской карьеры. «В этой музыке космос, бесконечность, непостижимость божественного бытия», — писали в «Тюменском курьере» 3 декабря 2009 года.
Антон Георгиевич ужасно переживал период пандемии. Ведь для музыканта просто необходимо играть и выходить к публике. Пока филармония была закрыта, он участвовал в импровизированном оперном мини-концерте на набережной. «Для прохожих спонтанно сыграли солистка филармонии Эльвира Саниевская, скрипач Данил Eлькин и маэстро Антон Шароев», «Похоже, Шароев и оперная певица Тюменской филармонии очень соскучились по аудитории и устроили ламповый мини-концерт около набережной», — писали в 2020 году в городских пабликах. Он не мог жить без выступлений.
Зрители платили ему сторицей. Отчасти их любовь напоминала религиозную восторженность; такие чувства пробуждала его музыка. Их комментарии в соцсетях отличаются высоким штилем: «Концерт сегодня… прошел в высочайшем музыкальном ритме. <…> Я прикрыл глаза и всецело погрузился в восприятие музыки на слух. Именно с этого момента для меня открылось то, что я никак не мог уловить прежде: живой мир звуков…».
В одном из выпусков альманаха «ЛИК» за 2015 год опубликовано интервью Ирины Тарабаевой с Антоном Шароевым, а в нем такой момент:
«- Вы сказали, что принадлежите Тюмени на 51 процент. Что это значит?
— Меня спросили, кем я себя чувствую: москвичом или тюменцем? Я сначала сказал: фифти-фифти. Но потом отметил, что Тюмень все же владеет мною больше. Она как главный пакет акций».
Кажется, Шароев немного лукавил: на сто процентов он не принадлежал никому. Только музыке.
Умер Антон Георгиевич как настоящий поэт в широком смысле этого слова. Eму стало плохо в кафе «Театральное». В планах у него было сотрудничество с Валерием Гергиевым, он еще многое не успел. Сейчас филармония переживает эпоху эклектики: песочная анимация, концерты в темноте, с вином… А во времена Шароева все-таки главным атракционом был он сам и еще музыка.
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ
***
фото: Антон Шароев.;