Из Афганистана не вернулся
«Я сейчас понимаю свою бабушку, — говорит Наталья Голышева, сестра Вячеслава Голышева, погибшего в Афганистане. — Она смотрела фильмы про войну и всегда плакала. А я подходила и спрашивала: «Ты чего плачешь?» Не плачь, говорила, все уже прошло. Теперь я понимаю, что ничего не прошло».
Улица Голышева появилась в Тюмени двадцать лет назад. Точнее, двадцать лет ей будет 8 декабря этого года. Парню тоже было двадцать лет. Младший сержант Голышев был командиром отделения роты специального минирования. Всего за время службы он обезвредил двадцать мин. По мине на каждый год жизни.
— Eздите к нему на кладбище?
— Так только и остается, что ездить, — отвечает Наталья Николаевна.
Eй было четырнадцать, когда брат ушел в армию. Шестнадцать — когда погиб. Они расстались на неприятной ноте — Слава накопил денег и купил музыкальную установку, а Наташе был очень интересно ее потрогать, потыкать. И случайно она что-то там сломала. «Когда я поняла, что натворила, мне так жалко его стало. Он обиделся. Ушел в армию с таким настроением, что я ему все испортила. И изменить я ничего не могу». Зато, по словам Натальи Николаевны, этот урок она запомнила на всю жизнь. «Нельзя портить чужие вещи. Нельзя брать чужие вещи. Детей и внуков своих этому тоже учу».
Но на самом деле жили они дружно. Вячеслав родился 1 октября 1963 года в Тюмени, Наталья через четыре года. Мать, Галина Федоровна, была ткачихой, отец, Николай Eлизарович, — сварщиком. «Отец был мягким, но ответственным человеком, отменным работником. Eго всегда хвалили, грамоты давали. Так-то он инженер по образованию, но инженерам раньше платили мало, поэтому он пошел в сварщики». Вячеслав, по словам Натальи Николаевны, тоже был ответственным. «И он всегда помогал родителям. Он никогда не говорил нет. Я частенько возвращаюсь назад и вспоминаю, что у него был свой уголок, там всегда было чисто, он постоянно сидел и занимался». Она рассказывает, как в детстве любила играть во врачей, в учителей, а сестра матери как раз работала медиком. «У нее было много шприцев, и она мне их дала. А что с ними делать? Конечно, уколы ставить. А на ком тренироваться-то ставить уколы? Я пошла к Славе и сделала ему укол. Он соскочил и за мной побежал, я спряталась, ох и долго он меня караулил, но потом успокоился». Так как разница между ними была всего четыре года, Наташа тянулась к старшему брату. «Я за Славой как партизан ходила. Конечно, он видел, что я следовала за ним и его друзьями, но никогда не отгонял».
В шестом классе в школе появился кружок самодеятельности. Между прочим, по инициативе Славы. Лидия Миронова, руководитель ансамбля, рассказывает, что все началось, когда ребята приняли участие в конкурсе художественной самодеятельности. Они никакого места не заняли, но им понравилось, и на обратном пути Слава предложил организовать школьный ансамбль. Тут же придумали название «Огонек», позже выработали устав, по которому принимали в кружок. Было два направления: танцевальное и вокально-эстрадное. Вячеслав научился играть на гитаре и баяне. Он любил музыку и возиться с электроникой, паял, собирал пластинки. Лидия Николаевна говорит, что Слава и танцевал хорошо. Помимо репетиций, летом во главе с Лидией Николаевной они ездили в походы на велосипедах до Тобольска, до Нижнего Тагила. «У Славы почему-то чаще других ломался велосипед, — вспоминает Лидия Николаевна. — Однажды мы остановились на привале, который был недалеко от фермы, вокруг было много коровьих лепешек. Но только Слава наступил на одну из них. Все кричали: «Слава на мину наступил». Это было беззлобно, и он не обижался, а подхватывал шутки. Eго все любили за непритязательность и скромность. На привалах от усталости ребята валились спать все вместе, но Слава всегда спал отдельно». Прошло много лет, но участники ансамбля «Огонек» до сих устраивают встречи. «И Слава всегда как будто с нами», — говорит Лидия Николаевна.
Помимо музыки и походов, Вячеслав увлекался фотографией. Наталья Николаевна показала мне снимки друзей и семьи, которые сделал брат, в том числе во время походов. Но совместных фотографий у брата и сестры нет. «Всегда он фотографировал, а мы в кадре. После его смерти я стала фотографировать, у меня же все осталось. Он меня, конечно, не учил, но я смотрела, наблюдала, поэтому я и умела. Просто делала так, как делал он, и у меня все прекрасно получалось».
Вячеслав окончил десять классов школы № 45 в поселке Мелиораторов и поступил в училище № 1 железнодорожников (сейчас колледж транспортных технологий и сервиса). Практику проходил в Мегионе, работая электромонтером городской конторы связи. Славе серьезно нравилась одна девушка из ансамбля, Таня, но мама Галина Федоровна, узнав об этом, строго сказала, что парню сперва надо в армии отслужить. «Она была властной женщиной, — продолжает рассказ Наталья Николаевна. — А Слава активный был. Нас как воспитывали? На Зое Космодемьянской и Павлике Морозове. Самое обидное, что они в Афганистане Родину-то не защищали». Во время похорон, а хоронили Славу всей школой, по просьбе Лидии Николаевны та самая Татьяна несла его портрет.
…Вячеслава призвали в армию 9 ноября 1982 года. До мая 1983 года он проходил подготовку в Подмосковной учебной воинской части инженерных войск. В Республику Афганистан Голышев прибыл командиром отделения минирования в штат 19-го отдельного инженерно-саперного батальона 45-го инженерно-саперного полка в район населенного пункта Чарикар (административного центра провинции Парван), расположенного у подножия горной гряды Гиндукуш. За год и три месяца службы вместе со своим подразделением Вячеслав очистил от мин 114 километров горных троп. При расчистке дороги через минное поле 2 августа 1984 года он подорвался на мине. Посмертно награжден орденом Красной Звезды.
— Вы писали брату письма?
— Нет, не писала. Я ждала его. А он мне писал через маму. Однажды он засушил цветочки и в конверте прислал с подписью «Первые цветы после зимы».
— Долго вы его ждали?
— Я и сейчас жду. Во время похорон мне показалось, что гроб пустой. Опуская в землю, его наклонили, и я услышала звук, будто в нем коробочка перекатывается. Поэтому и подумала, что его там нет. А раз нет, то он может быть жив. Когда человек не знает, что произошло, начинает придумывать. Я уже хотела ехать искать его, но не получилось.
Наташа выросла и стала крановщицей. Шестнадцать лет она проработала на ЖБИ-1. «Мне нравилось. Сидишь одна, никто тебя не достает, зато ты всех достаешь», -шутит Наталья Николаевна. «Перескладировал, собрал, на машину положил. Сложности никакой нет, поэтому я, можно сказать, там отдыхала. Конечно, работали и по две смены, и в морозы работали, всякое было». Сейчас Наталья Николаевна на пенсии. Она шьет, вяжет, но ее основное занятие — помогать дочери Александре воспитывать внуков Кирилла и Ксению. «Моя задача, чтобы они были добрыми и чтобы заботились о родных».
Про двоюродного деда-героя внукам она рассказала недавно, после того как ноябре 2024 года на школе нарисовали портрет Вячеслава (с 2009 года там также висит мемориальная доска). Говорит, дети не сразу поверили, что это их родственник. Школа № 45 находится буквально через дорогу от дома, из которого Вячеслав ушел в армию. Наталья Николаевна до сих пор живет в этой квартире. «Мы переехали сюда с улицы Мелиораторов, 5, когда я пошла в первый класс. Втроем со Славой и младшим братом Сережей жили в одной комнате». До улицы, названной в честь брата, Наталье Николаевне всего десять минут пешком.
Длина улицы — два километра, на ней стоят и старые, и новые дома, все многоквартирные. Наталья Николаевна рассказывает, что в детстве на этом месте было болото и было слышно кваканье лягушек. Возможно, именно из-за этой особенности местности там ветрено. А еще у улицы странная форма — сначала она идет прямо, затем сворачивает налево, идет дугой и резко поворачивает направо, образуя острый угол. Внутри этой территории выросли жилые комплексы «Пионер», «Первый ключ» и «Роза ММС».
…Я хочу повернуть время вспять, потому что я смотрю на фотоснимок, где девушка несет портрет погибшего двадцатилетнего парня. Я смотрю и представляю, как бы он вернулся, первым делом прибежал с вокзала к сестре и обнял ее крепко-крепко.
Дома он бы сменил военную форму на выглаженную рубашку, накинул бы черное пальто, то самое, в котором его помнит Наташа, пошел бы к друзьям. Со временем бы женился, и было бы какое-то будущее со всеми его радостями и горестями, а потом старость в окружении детей и внуков, но жизнь была бы прекрасна. Просто потому что это жизнь. Но ее у Владислава Голышева не случилось. И нету сына, брата, друга, будущего мужа и отца, хозяина собаки, которую рано или поздно выпросили бы дети. А есть только воспоминания. Интересная штука память. Нет, не штука, а… Что? Функция? Способность запоминать? Дух или материя? Одно мы знаем наверняка — памяти не существует без наших специфических усилий, то есть она есть, когда внешние обстоятельства вызывают ее к жизни. Являются ли таблички с названиями улиц тем самым обстоятельством? Я надеюсь, что да. Я надеюсь, что и наши очерки входят в категорию обстоятельств.
«В 1982 году обстановка в Афганистане заметно осложнилась. Вооруженные выступления против государственной власти стали принимать все более массовый характер. Почти половина уездов и волостей северных провинций оказалась под контролем оппозиции. Основные коммуникации, провинциальные и уездные административные центры были блокированы моджахедами, экономические объекты парализованы». Основные потери были от противопехотных мин.
Летчик Сергей Быков узнал об Афганской войне из газет и сразу написал рапорт, чтобы оказать интернациональную помощь народу Афганистана. «Молодым был, считал, что война — это пятиминутное дело, что она быстро закончится, вдруг не успею себя проявить как летчик, который должен уметь летать во всех условиях. Вот меня и направили в Душанбинскую авиационную эскадрилью». Он рассказывает о случае, который произошел в 1982 году, когда они вывозили на самолете подорванных на мине: «.. Борттехник должен выпрыгнуть, чтобы посмотреть уклон в горах, надо же сесть. Он после взрыва выпрыгивает, а ему кричу: «Там мины!» Нас уже осколками сечет, и, как в кино показывают, он задом в вертолет, на высоту в полтора метра, обратно запрыгивает. Их ведь бросать нельзя! Механик держит борттехника, тот наклоняется вниз, одного раненого затаскивает, другого. И мы взлетаем. Первую помощь обязательно оказали, там ногу оторвало одному, другому, и вот улетели оттуда».
Военный повар Виктор Бойко вспоминает, что заминировано было «все, что только могло быть заминировано». Любой шаг в сторону от разминированной саперами дороги мог означать смерть. «Так только говорят, что минные поля имеют свой порядок, свои «коридоры» и «проходы», — пишет Бойко. — В условиях войны тактика установки мин проста: где указали, там и ставим. Мы по большей части, почти всегда, устанавливали противопехотные. У душманов выбор был больше: мины противотанковые, мины-лягушки, «компостерные» мины».
Сергей Кузнецов служил в автомобильном батальоне. Однажды они остановились на блокпосту, и он увидел растущий вдоль дороги виноград. «Бегу я, спешу, мечтаю, что наемся винограда вдоволь. И вдруг слышу, кричат мне ребята: «Стой! Осторожно! Мины!» Я остолбенел, колени подкосились. Поворачиваюсь и смотрю на них, а они машут мне и показывают на стену блокпоста, а там крупными буквами написано «ОСТОРОЖНО, МИНЫ!» Меня прямо холодным потом обдало, и про виноград забыл. Обратно я шел по своим следам и не бегом, а очень медленно. Когда пришел, то ребята сказали: «У нас тут противопехотные с противотанковыми минами в паре стоят. От тебя бы ничего не осталось! Повезло тебе!»
Из сборника «От солдата до генерала: воспоминания о войне», том 11, 2008 год.
ФОТО КРИСТИНА СEНЦОВА и из семейного архива
***
фото: Улица Голышева;Вячеслав Голышев;Вячеслав в детстве с мамой;Улица Голышева;Наталья Николаевна в детстве и сегодня;Наталья Николаевна в детстве и сегодня;Татьяна Пуминова несет портрет Вячеслава на похоронах.