Немец с русской душой
— Этой яблоньке уже 28 лет, осенью яблок было море, все раздал, — показывает мне свой сад Владимир Эберт. — У нее яблоки на ветке как виноград висят, в кучке, это сорт такой — колоновидный. А с этой яблони я только три ведра собрал, но они крупные и очень вкусные, а главное — всю зиму могут лежать, только каждое яблочко обернуть нужно в салфетку или газету.
У Владимира Давидовича есть и огород, и даже розарий, но все же яблоневый сад остается для него самой большой любовью.
О Владимире Эберте с улицы Ушакова мы писали уже не раз -на этой улице в бывшем поселке судоремонтного завода, на Мысу, он прожил почти всю жизнь.
…Родился Владимир Давидович в 1948 году, в семье ссыльных немцев, в деревне Щербак Тюменского района. Родители Владимира — Давид Альбертович и Eлизавета Яковлевна — приехали в Сибирь из Поволжья в августе 1941 года, но, правда, не по своей воле. До того семья жила в селении Линево Озеро (Гуссенбах, ныне Линево Волгоградской области), куда целое столетие назад переселились из Германии их предки. Но когда началась война, всех русских немцев (а было их без малого полмиллиона) в 24 часа собрали и отправили на восток: кто-то в Тюмени и Омске обосновался, кто-то дальше уехал, в Казахстан. Семья Эбертов покидала отчий дом с двухгодовалой дочерью и прялкой. До своего нового жилища они добирались в общем вагоне поезда.
Остановились изначально в деревне Михряк Тюменского района (сейчас ее нет). Там их расселили по семьям, но кто-то предпочел выкопать землянку. Жили трудно. Отца Владимира практически сразу забрали в трудармию Богословлага НКВД под Краснотурьинском, а когда их дочери (сестре Владимира) в 1942 году исполнилось три года, забрали и мать. Вернулись они только в 1944 году. Вскоре семья перебралась в деревню Щербак, где родился Владимир, уже третий ребенок в семье (были еще двое, но они умерли в младенчестве). С тремя детьми в 1949 году семья перебралась в деревню Мыс, где уже обосновалась надолго, но вплоть до реабилитации ежемесячно отмечалась в местной комендатуре.
— Очень хорошо помню, когда мне было шесть, родители собрались ехать в город на рынок, -рассказывает Владимир Давидович. — Отец специально для этого взял разрешение на нас троих, и я поехал в город вместе с родителями. Тогда на базаре купили что-то из еды и связку баранок на шпагате, которую отец мне на шею повесил. Ни конфет, ни сладостей тогда не покупали, но вот баранки эти до сих пор помню.
На Мысу Эберт-старший устроился работать пастухом и позднее на лесозаготовки. Поэтому, когда им на новой улице Ушакова выделили землю, дом отец сам ставил. Дом был по тем меркам достаточно большой — 48 квадратов. Плюс 18 соток земли под огород и хозяйство, которое было немаленьким: корова, бык, овцы, свиньи, куры.
— К тому времени вместе с отцом и матерью нас было одиннадцать человек, — вспоминает Владимир Давидович. — Жили в тесноте, но зато очень дружно. Летом отец гнал деревенских коров на поскотину (пастбище), которое располагалось километров в пяти от деревни. И все старшие дети ездили с ним туда на сенокос. Поднимал он нас в четыре утра, мы садились на телеги и ехали. Жара, комары, слепни, спать охота, а приедем туда — и целый день косим, к одиннадцати вечера только домой возвращались вместе со скотиной. И так все лето. Ни друзей, ни дворовых игр, ничего, только работа. Ох и тяжело было! Eсли у младших детей в семье еще и было детство, то у меня — никакого.
Младшие братья Владимира, когда подросли, стали ходить на хоккей, как раз в ту пору набирали мальчишек в хоккейную команду в открывшемся в 1959-м спортивном клубе. Владимир тоже просился, но мать не пустила его: «А кто будет полы мыть, за скотом ходить, стайки убирать?» Владимир к своим тринадцати годам остался старшим ребенком в семье: старший брат рано женился и ушел из дома, старшая сестра работала. Вот и стал он главным помощником и отца, и матери.
В одно лето председатель колхоза предложил Давиду Альбертовичу отправить сына пасти колхозный гурт овец — триста голов. Мол, дам ему лошадь, пусть помогает. Так Владимир все три летних месяца работал в колхозе, и за эту работу ему дали премию — двух ягнят. Ягнята дорого стоили, поэтому прибавка в хозяйстве хорошая получилась. А когда Владимир окончил девять классов и захотел идти в десятый, попросил у отца денег на одежду. Носить было нечего, а девчонки уже поглядывали на статного парня. «Хочешь одеваться красиво — иди работай», -сказал отец. Так в пятнадцать лет Владимир пошел работать на ферму. И за два месяца заработал себе на драповую куртку «москвичку» с шалевым воротником, папаху и войлочные ботинки «прощай, молодость». «Папахи очень модные тогда были, — смеется Владимир Давидович. — Прихлопнешь ее вот так посередине и идешь. Ох, и красота была! Вот так я и приоделся».
Однако отучиться ему все же не довелось. В тот год, когда все пошли в десятый класс, Владимир пошел работать на судоремонтный завод учеником слесаря и, быстро освоив эту профессию, стал слесарем. По реке еще ходили колесные суда, Владимир ремонтировал их лопасти. В 1967 году его призвали в армию, откуда он вернулся на завод. Женился. В 1972 году Владимир окончил вечернюю школу и поступил в Новосибирский институт водного транспорта на инженера, но жена получила травму, не могла ходить, пришлось учебу оставить и взять на себя заботу о жене и двух детях. А на родном заводе как раз освободилось место в кузнечном цехе, и Владимир пошел учеником кузнеца.
— Кузнецом я отработал десять лет, стал мастером кузнечного и литейного цеха, — продолжает рассказ Владимир Давидович. — А потом пошел опять слесарем работать. Через полгода меня избрали председателем профсоюза механосборочного цеха, за общественную работу не раз отмечали, а однажды даже наградили поездкой на ВДНХ. Позже я стал мастером слесарей, а затем старшим мастером и наставником. Из школы ко мне приходили ребята по восемь-десять человек, я их обучал. Когда они получали первый разряд, то могли уже идти работать слесарями. Вот так судоремонтный завод стал кузницей кадров. Не было тогда никаких училищ, ничего. Пришел, заявление написал: «Прошу принять меня учеником таким-то» — и учишься.
На судоремонтном заводе Владимир Давидович проработал до 1992 года. Потом его пригласили на «Сибнефтемаш» на новую немецкую линию. Участок был экспериментальным, продукция пользовалась спросом. За хорошую работу в 1993 году Владимира Давидовича вместе с тремя коллегами командировали на десять дней в Германию. Так он смог посетить свою историческую родину. С середины девяностых объемы производства снизились, и Владимир Эберт ушел на завод геологоразведочного оборудования и машин (ГРОМ), где познакомился с Эллой Яковлевной, тоже этнической немкой. Они поженились, какое-то время собирались вернуться в Германию, пока Владимир Давидович не понял, что не хочет уезжать. «Мой дом здесь, куда ж я отсюда поеду», — сказал он.
Владимир Давидович с детства любил петь. Тайком брал гармошку старшего брата и, прячась на сеновале, учился играть плясовые и частушки. В семье говорили по-русски, но все же немецкий Владимир знал, а потом учил его и в школе. Поэтому, когда в 2006 году в ДК «Строитель» создали немецкий ансамбль «Квелле», Владимир Давидович записался туда. Он как раз вышел на пенсию. В ансамбле он пробыл семь лет, а потом все решил случай. Однажды они своей немецкой общиной праздновали Рождество в загородном лагере «Энергетик». И пока ехали туда, пели песни. И тут Владимира Давидовича осенило: так ведь женщины-то у него все поют. Отчего бы не создать свой ансамбль немецкой песни?
Пошел в клуб «Водник», договорился, чтобы выделили место и время для занятий, а потом провел собрание, на которое пришли пятнадцать человек. Петь в ансамбле они были не против, но вот немецкий никто не знал. Владимир Давидович взялся писать им немецкие слова русскими буквами. Аккомпанировать на аккордеоне согласилась Вера Терешко, которая работала в «Воднике». Так родился ансамбль Wiedergeburt, что по-русски значит «Возрождение». Начались репетиции. В центре немецкой культуры подобрали костюмы, стали выступать. Сначала на местной сцене, потом в городе, в районе, области, по деревням ездили. Дело пошло так хорошо, что им даже деньги на новые костюмы выделили. Ансамбль очень успешно просуществовал десять лет, а в прошлом году… закрылся. «Постарели участники, болеть стали, — с грустью сообщил Владимир Давидович, — пришлось ансамбль распустить. А петь охота. Вот и пою я теперь только на своей любимой скамейке возле дома».
Владимир Давидович имеет множество признательностей, грамот и даже благодарственное письмо от областной думы за поддержание культуры немецкого языка в России. Он остается членом совета национально-культурной автономии немцев и членом совета ветеранов. Очень любит рыбалку. А еще он… пастор в немецкой общине.
— Церкви у нас своей нет, но мы арендуем помещение и там собираемся каждое воскресенье. Богослужение ведет на немецком бывшая учительница из Ушаково, а я в середине присоединяюсь и читаю Eвангелие по-русски. У нас пастор был, но дети его выросли, и он уехал в Германию. Перед этим целый год меня обучал, как отпевать по лютеранскому обычаю. Так что сейчас меня приглашают на отпевание немцев со всей округи. Я никому не отказываю, деньги за работу не беру, только на бензин, а остальное, если хотят пожертвовать, то передаю на поддержку нашей общины. Так что у меня теперь вот такое наследие, миссия. Люди мне говорят: «Тебе, Володя, умирать нельзя, пока все немцы здесь живы». Вот я и живу.
Фото из личного архива и ЮЛИЯ КИВИ
***
фото: Владимир Эберт;;;;