Любовь Лешукова и ее театр
На снимке — девушка с чуть грустными глазами. Немножко как из советского кино. Кажется, таких сейчас не бывает — простых, веселых, чувствительных. Почти «лучшая девушка СССР». Она родилась в 1977 году в селе Агарак Юргинского района. Благодаря ей Тюмень взлетела, причем не метафорически.
Многие помнят спектакль «Птицы» театра «Мимикрия», который она создала. А еще она подарила городу необыкновенный фестиваль «Сны улиц».
Что еще осталось от Любови Лешуковой, сгоревшей от инсульта в 36 лет?
Видеозапись, на которой Любовь читает стихотворение Гафта «Театр»: «Театр, чем он так прельщает? В нем умереть иной готов…» Дальше даже слушать невозможно, потому что это точное попадание: про нее.
Актриса «Мимикрии» Полина Захарова поговорила со мной. Рассказала про своего руководителя, который был чуть больше чем руководитель. Она ее звала Любой, дистанция между ними хотя и была, но не самая большая. Но главное, что было доверие и было начало пути. Следующие студийцы уже называли худрука Любовь Юрьевна. Вообще, изначально это был СТЭМ института мировой экономики, управления и права. Полине с ее модельной внешностью на кастинге у Любы Лешуковой пришлось изображать и тупую обезьяну, и вообще доказывать, что красавица может быть еще и смешной. Полина с радостью прошла все испытания и стала одной из тех, кто занимался в студенческом театре. Их было больше десяти человек. Любовь Лешукова параллельно училась на кафедре пантомимы у Ильи Рутберга, и ей хотелось многое опробовать на практике. Так в мае 2003 года появился театр, который назвали «Мимикрией», и был дан первый спектакль — «Разобщение».
Конечно, самый пик популярности пантомимы в стране случился чуть раньше, когда в Советский Союз приезжал Марсель Марсо, после стало появляться много пантомимических кружков; потом бум прошел, но жанр остался. Первичным для театра пантомимы «Мимикрия» было тело, но добавлялось и слово, и драматические моменты. Почти все актеры «Мимикрии» освоили ходули. «Eсли кто не мог встать на большие ходули, то Люба придумала маленькие ходульки — птенчика, рожденного птицами, — рассказывает Полина. Мы даже танго на ходулях танцевали. Я сколько на них отплясывала! Это был важный навык, которым нужно было овладеть».
Я спросила Полину, как реагировали горожане на мимов на ходулях? «Сначала не то чтобы хорошо. Людям было страшно. Мы выходили мимами на улицы, а люди могли грубости нам говорить, проходить мимо, смеяться. Просто потому, что такой культуры раньше не было. Поэтому первые наши выходы на улицу были не самые радостные. А когда мы приезжали работать на Север, нам могли даже бутылку под ходули бросить. Но мы не отчаивались, просто продолжали. Надо воспитывать зрителя, чем мы и занимались. Там и насмотренность пришла. Это происходило во многом благодаря фестивалю «Сны улиц».
Любовь Лешукова рассказывала, что однажды попала на уличный фестиваль в Иркутске, прошла в шествии с артистами и очень вдохновилась. Вообще, ей хотелось попасть на родину уличных театров, в Eвропу. Но не было возможности, денег. И тогда Любовь Юрьевна использовала незаменимый принцип: если гора не идет к Магомеду… Полина Захарова помнит, как Лешукова сказала, что здорово было бы привезти к себе классные театры и посмотреть на них. «Институт дал деньги, и мы привезли потрясающе мощный польский театр Biuro Podrozy. Тот спектакль, он и сейчас был бы актуальным и необычным, а тогда он просто взорвал тюменскую публику. Там был и огонь — горели железные башни, и трехметровые ходули. Это все творилось на Цветном бульваре. Мы, вдохновившись, тоже встали на ходули. И многое стали подсматривать, пробовать».
Приезжали не только коллективы, но и отдельные артисты. Например, клоун Геррит из Германии. Илья Рутберг, учитель Любови Юрьевны, говорил на десятилетии «Мимикрии»: «Это живой и активный театр, поэтому люди, которые им занимаются, полны сегодняшним горем жизни и радостью жизни. И слава богу нашелся человек, который до основания взволнован жизнью, хочет понять ее, хочет объяснить сугубо свое. Вот это и есть театральное творчество. Именно на этой основе сделала театр Люба Лешукова. Спасибо ей за это, за то, что она этим живет. Ярчайшая личность — Любовь Юрьевна Лешукова».
Важно ли для актера, мима быть «взволнованным жизнью»? Что вообще это такое?
— Люба очень остро чувствовала жизнь, ей всегда было что сказать, ее спектакли — это ее самовыражение, и она всегда искала темы, которые ее волновали. Я помню, когда мы делали спектакль «Тень», у нас была сверхзадача: жить мертвым или умереть живым — выбор человека. Она говорила, что сейчас так много как бы мертвых душ вокруг, что ты не чувствуешь настоящей, живой энергии в людях. Нет такого, чтобы они горели, фонтанировали. По ее мнению, лучше умереть живым, чем жить мертвым, не знать, чего ты хочешь, никуда не стремиться, не пылать. Она реально горела, она могла просто взорваться смехом. Она действительно была жадная до жизни.
Когда она ушла так рано из жизни, многие говорили: как будто погасла яркая звезда. Сколько ее помню, она мало спала, потому что не могла успокоить свой мозг. Она всегда сочиняла, читала, у нее была огромная библиотека. Она сидела в компьютере, печатала, придумывала. Это было бесконечно. Конечно, у нее случался отпуск, когда она перезагружалась, но в остальное время она всегда была в процессе. Eй нужно было обязательно авторскую музыку — и появлялись композиторы, ей нужно было художественное решение — и она работала с художниками. У нее была неугомонная энергия, и, конечно, она была большой профессионал, много работала и много зарабатывала, потому что она пыталась содержать театр, давать возможность актерам работать. Она очень успешным была коммерческим режиссером: делала большие мероприятия для Сбербанка, для разных компаний, ее все очень уважали и понимали, что она действительно талант. Мы много шили новых костюмов для проектов. Люба постоянно придумывала для нас интересных персонажей и образы. И эти деньги, которые мы зарабатывали, откладывали на создание спектаклей, на поездки на фестивали».
После ухода Любы, кстати, актеры говорят именно так, как будто она просто куда-то вышла, — театр продолжал работать, ставить спектакли, они пользовались успехом, а из спектаклей Любы в репертуаре остались только «Птицы»: «Потому что было странно брать ответственность и играть ее спектакли». А спектакль «Птицы» ставился вместе с художником Машей Хайбуллиной, и Маша сказала, что хочет, чтобы спектакль продолжал жить. Сейчас у большинства актеров есть свои собственные, самостоятельные спектакли, и театр существует как проектный. «Когда есть возможность, мы играем, когда нет возможности, не играем. Но мы вместе. Eсть интересные проекты — например, несколько зимних уличных перформансов, игровая анимация. Eсли появляются предложения, мы собираемся. Просто сейчас период затишья, переосмысления. Все выросли, стали искать свое. Но мы остаемся командой, группой друзей», — говорит Полина Захарова.
«В 2024 году было десять лет с момента ее ухода, и мы сделали концерт, — продолжает Полина. -Сочинили авторские номера, посвященные ей. Театр танца «Проспект» показал номер под ее аудиодорожку. Люба читала стих «Театр, чем он так прельщает?». Мы взяли эту звуковую дорожку, добавили музыку. Майя Шульц поставила красивейший номер на ходулях «Кармен». Это была очень теплая встреча. Это была светлая память. Мы вышли, и я обратила внимание, что люди в фойе болтают, смеются, как будто наконец приняли, отпустили. Люба была человеком, который в нас пробудил творца, отчего мы испытываем к ней и благодарность, и уважение. Нам стало легко. Мы поняли, что жизнь продолжается… »
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ
***
фото: