Гингема светит солнышком
Заслуженную артистку РФ Нину Ивановну Вальтонс-Бабину в Тюмени знали. Причем даже не только те, кто был завсегдатаем театра и знал, что актриса играла в «Лысой певице» или еще раньше в знаменитой постановке Хусида «Пер Гюнт».
Она просто была видным и интересным человеком, а еще и активным деятелем. Кстати, на тюменском телевидении шла передача «Поэтическая тетрадь», где актеры театров сидели в кругу и читали вслух стихи. Актрису можно было увидеть и там.
В гримерной у заслуженной артистки РФ Зинаиды Николаевны Береговой висит фото какой-то девушки — длинные волосы и чуть скучное меланхоличное выражение лица, не сразу понимаешь: это же Нина Ивановна в молодости. Да, ее образ создался только в возрасте, благодаря в том числе короткой стрижке. Иногда она красила волосы хной, но коллеги советовали ей оставаться седой — так ей было лучше. Конечно, Нине Ивановне удавались характерные образы. Какой она была Гингемой в «Волшебнике Изумрудного города»! Кажется, ничего не нужно было выдумывать. Хриплый голос, колоритный профиль. Лиза Ганопольская в «Тюменском курьере» писала: «Чаще Нине Ивановне приходится играть (роли) отрицательные. Например, на представлении у елки, которое было до спектакля, она перевоплотилась в злую тетку Беладонну, которая мучит хорошего поросенка Фунтика. А Нине Ивановне по душе плохие персонажи, они интереснее».
Но были в ее ролях, казалось бы, несвойственные образы. Так она играла Солнышко в спектакле «Солнышко и снежные человечки». Художник Владимир Осколков придумал ей интересный костюм -на голове лучики, она выходила на сцену, расставляла руки и говорила: «Я солнце». А дети потом видели ее на остановке и кричали: «Вы были солнышком!»
Она жила в доме на Урицкого и была гостеприимным человеком. Нина Ивановна обожала готовить что-то интересное. Она была специалистом по кофе, готовила его на песке. У нее был хрустальный колокольчик, чтобы собирать гостей к столу.
Выросла актриса в Саратове, в цирковой семье. Кстати, что любопытно, родней Нине Ивановне приходится певица Валерия. У Нины Ивановны было прекрасное знание французского языка со школы. И когда театр приехал во Францию со спектаклем «Царевна-лягушка», конечно, у нее не было проблем с адаптацией.
«Вы читали Фейхтвангера?» -спрашивала она у актеров. Нина Ивановна модного автора читала. Eсли заглянуть в произведения, пьесы автора, то это достаточно непростое чтиво — слова трудно добываются откуда-то из рудников, связанных с историей, мифологией, помноженные на современную социологию. Но Нина Ивановна всегда с радостью подхватывала новые веяния, даже если они были непростые. Например, у всех режиссеров, которые приезжали в тюменский театр, были свои причуды. Кто-то приглашал бегать босиком вокруг театра, это как раз совпало с популярным увлечением холодом. Редко кто соглашался, а вот Нина Ивановна бегала. Eще она занималась йогой. На гастролях просыпалась первой, вставала «в березку» и правильно дышала.
Конечно, она была готова на эксперименты и в ролях. Критик Ирина Уварова писала так о спектакле «Пер Гюнт», где актриса была занята в роли дочери Доврского деда (короля троллей), она же коварная соблазнительница, женщина в зеленом: «В нашем распоряжении было литра три ПВА и полторы кисточки. Материю мы красили тут же. Она мрачно кипела в ведре на скудной плитке, от нее было тревожно и сыро. Краска шла пятнами. Потому куклу норвежской ведьмы мы просто обшили розовой трикотажной домашней комбинацией, поверх надели зеленую сетку пары авосек». Кукла вдохновила режиссера на прием, когда актер становится похожим на свой персонаж. Прямо по актрисе рисовали бриллиантовой зеленью густую сетку. Для спектакля «Старая сказка» Нина Ивановна научилась играть на флейте. Уж как могла. Eй помогала ее подруга Светлана Демченко, заведующая музыкальной частью.
Она была одна и с людьми. Помимо того, с ней постоянно жили оригинальные животные — крысы. Был Папа Крыс. С крыской Нина Ивановна выходила в новогодней интермедии перед елкой в образе Шапокляк. Дети визжали от восторга.
Помимо крыс, у нее были собачки, известной была Сильва, которую она красила в голубой цвет. Это был год голубой Собаки, она ходила с ней на мероприятия. Так что хоть она и не стала цирковой актрисой, как родители, тем не менее, конечно, вот эту яркость и острохарактерность она взяла оттуда.
У Нины Ивановны Вальтонс был тонкий вкус, она умела хорошо вязать. Ктати, многие актрисы часто увлекаются вязанием. Нужно чем-то занять перерывы. А однажды она собрала у всех актеров по кусочку разного трикотажа и сделала из него платье. Платье получилось разношерстное, но очень красивое. И каждый, кто видел ее в нем, непременно показывал — узнавал свой кусочек. Так она как бы объединила всех в своем платье. А еще она не боялась авантюр и дружила с молодежью. Когда театральная труппа поехала с взрослым концертом на «трубу» (так тогда называли строящийся газопровод Уренгой — Помары — Ужгород), Нина Ивановна вызвалась поехать со всеми. Eй говорил Станислав Железкин: «Нина Ивановна, там же вездеходы. Как вы справитесь?» А она отлично справлялась. Показывала номер с лентой.
Роль служанки Мэри в «Лысой певице» была одной из самых больших ее удач. А ведь сначала они с Александром Глебовым отказались участвовать, мол, это абсурд, нам непонятно, мы уже не в том возрасте. Но при этом Вальтонс сказала: «Можно я на репетициях буду сидеть». «И именно с Мэри тогда на репетициях ничего ни у кого не получалось. И уже даже Василий Лазарев готовился играть женскую роль. И вдруг Нина Ивановна предложила попробовать. У нее получилось здорово. Незадолго до ее смерти мы встретились, — вспоминает Сергей Кузин, бывший главный режиссер театра кукол, — Нина Ивановна говорит, восстановите «Лысую певицу», я хочу играть Мэри».
Владимир Рогачев написал тогда, в 1998 году, что театр осиротел после ее смерти: «Вчера аплодисментами, смешавшими боль и горечь, память и восхищение EE Величеством Актрисой Ниной Ивановной Вальтонс, дети и взрослые, друзья и коллеги — вся творческая Тюмень попрощалась с ней. Она ушла от на 64-м году жизни. Ушла легко и красиво — словно устала в последнем своем земном разговоре с коллегой, вздохнула и прилегла. И улетела ее душа «в туманный мир незримых превращений» (Николай Заболоцкий). Вот так всегда, вымотавшись на спектакле до конца, царственно раскланявшись, она уходила за кулисы. Уходят последние могикане золотого века театра кукол и масок. Не в укор нынешней труппе, она великолепна по-своему. Но она выросла на традициях и блистательных спектаклях 70-80-х годов. Вальтонс была и одаренным педагогом, умевшим быстро и внятно передать молодым актерам свое мастерство. Она ушла, когда театр готовил ей бенефис, — на декабрь этого года, к 45-летию творческой деятельности. Более 30 лет на тюменской сцене, десятки больших и малых ролей. Вот уж воистину — нет маленьких ролей, есть большие актеры».
Сейчас некоторые экскурсоводы используют память о Нине Ивановне для привлечения внимания туристов, рассказывают на экскурсиях о «призраке актрисы». Надо сказать, Нина Ивановна была православным человеком, и ее родственников огорчали подобные сплетни. Лучше бы сохранили то самое платье Нины Ивановны как метафору того времени, когда все умели дружить, как кусочки материала в одном пестром коллаже платья.
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА, кино-театр.ру, «Тюмень до нашей эры»)
***
фото: Нина Вальтонс (фото кино-театр.ру);Сцена из спектакля (фото «Тюмень до нашей эры»);Светлана Демченко, Станислав Железкин, Нина Вальтонс.;