«Я памятник себе воздвиг… рукотворный»
В Тюмени нет памятника Фарману Салманову. Попытки инициативной группы установить его в начале 2000-х успехом не увенчались. Те, от кого это зависело, сочли, что память известного геолога и так достаточно увековечена. И они по-своему правы: памятники Фарману Курбановичу Салманову есть в Москве, Баку, Сургуте, Ханты-Мансийске, Салехарде и Горноправдинске. Eсть именное Салмановское нефтегазоконденсатное месторождение. Eго имя носит международный аэропорт Сургута и самолет ТУ-154М авиакомпании Utair, гимназия N 3 города Сургута, улицы в Сургуте и Нижневартовске.
И в Тюмени в декабре 2013 года появилась улица Фармана Салманова. Она расположена в микрорайоне Ямальский-2, берет начало от улицы Заполярной и завершается пересечением с улицей, названной в честь героя ямальских геологических открытий и коллеги Салманова — Василия Подшибякина. Но, что не менее важно, в городе и его окрестностях сохранились объекты, построенные по инициативе начальника легендарной Главтюменьгеологии и его непосредственном участии.
…Фарман Курбан оглы Салманов родился 28 июля 1928 года (по другим сведениям, в 1931 году) в селе Морул Шамхорского района Азербайджанской ССР. Расхождения в дате рождения объясняются тем, что в годы войны матери пришлось приписать ему лишних три года, чтобы четырнадцатилетнего сына смогли взять на завод. Фар-ману пришлось рано повзрослеть: после ареста отца в 1937 году в девятилетнем возрасте он стал опорой для матери и младших братьев.
После окончания школы в 1947 году Фарман в течение двух лет работал коллектором в Кура-Аракской гидрологической экспедиции на трассе будущего Ширванского канала. В 1954 году он окончил Азербайджанский индустриальный институт имени Азизбекова по специальности «горный инженер-геолог». В память о выдающемся геологе в июле 2019 года президент Азербайджана Ильхам Алиев подписал распоряжение о назначении стипендии его имени, которая ежегодно вручается двум лучшим студентам университета.
Судя по воспоминаниям самого Фармана Курбановича, особую роль в его судьбе и выборе будущей профессии сыграл Николай Константинович Байбаков, первое знакомство с которым состоялось еще во время учебы в школе. После окончания института молодой геолог был направлен на работу в Новосибирск, в трест «Запсибнефтегеология», где в 1955-1957 годах возглавлял Плотниковскую и Грязненскую нефтеразведочные экспедиции. Попасть на работу в Сибирь помог Байбаков, для этого Салманову пришлось напомнить министру нефтяной промышленности об их давнем знакомстве.
Согласно официальной версии, работая начальником Грязненской разведки структурно-поискового бурения, он достаточно быстро убедился в бесперспективности нефтепоисковых работ на территории Кузбасса и организовал «побег». Якобы в августе 1957 года без согласия руководства Салманов погрузил оборудование на баржи, уговорил сорок семей геологоразведчиков к переезду и направился в село Сургут. Известный сургутский краевед Иван Захаров считает прибытие в город в сентябре 1957 года партии Салманова ни много ни мало «главным событием XX века» в его истории.
Однако перебазировка экспедиции из Кемеровской области в Сургут для проводки опорной скважины была не только санкционирована Министерством геологии СССР и руководством треста, но и осуществлена по плану и в соответствии с выделенной на переезд и обустройство сметой. То, что Салманов инициировал передислокацию и торопил с переездом, не вызывает сомнений, но представить в реалиях советского времени подобное самоуправство без одобрения сверху невозможно.
Для подготовки перебазировки Салманов прибыл в Сургут в мае 1957 года. Местные руководители встретили его не очень приветливо. Их можно было понять: репутация района была подмочена безрезультатным бурением скважин в Покуре, Ларьяке и Ханты-Мансийске в начале 1950-х годов. Тем не менее площадку в конце Черного мыса геологам все-таки выделили и дали разрешение на ее производственное обустройство и жилищную застройку.
Первые годы пребывания на сургутской земле оказались невероятно сложными. Мы можем судить об этом по воспоминаниям самого инициатора переезда и приглашенного им на работу техника-геолога партии Eвграфия Теплякова, который прямо пишет: «Условия для жизни были, конечно, ужасные. Досталось трудностей в эту зиму всем без исключения. Это первая моя зима в Сургуте, 1957-1958 года, запомнилась сильными морозами. Температура опускалась ниже 45 градусов даже после 20 марта. Разведка еще формировалась, не было никаких производственных мастерских. Только начали рубить и ставить деревянные здания мастерских и здание конторы».
Одной из причин медленного развертывания поисково-разведочных работ в Среднем Приобье была неуверенность министерства геологии в необходимости их продолжения. По воспоминаниям академика Андрея Трофимука, в 1959 году во время инспекционной поездки с представителями республиканского геологического ведомства в район Сургута, где было пробурено несколько скважин, один из них предложил прекратить поиски. И только уверенность Салманова в том, что геологи наступили «на хвост залежи», а также личное поручительство Трофимука за успех бурения, смогли его переубедить.
А вот как этот эпизод описывает Салманов: «Не понимаю, зачем расходовать средства на трехкилометровые скважины? — представитель ведомства задал вопрос Эрвье. — Кому это нужно сейчас? Советую вам строже разобраться с объемами Сургутской экспедиции. Там вбивают деньги в болота, не заботясь о том, что их «рекорды» оплачивает государство».
Можно предположить, что именно этот случай позже отразит Владимир Высоцкий в своей песне «Тюменская нефть»: «Один чудак из партии геологов / Сказал мне, вылив грязь из сапога / «Послал же бог на головы нам олухов! / Откуда нефть — когда кругом тайга? / И деньги в прорву! Лучше бы на тыщи те / Построить ресторан на берегу. / Вы ничего в Тюмени не отыщете / В болото вы вгоняете деньгу!»
Позже Салманов писал: «У меня возникала в то время масса вопросов. Почему в Приобье не идут тюменские нефтеразведчики? Почему все силы соседи сосредоточили в Приуральском районе? Почему оставлена без внимания громадная территория площадью около трехсот тысяч квадратных километров, центральной осью которой можно считать русло Оби? Каковы бы ни были причины, факт оставался фактом: наши коллеги из Тюмени явно не спешили высаживаться в среднем течении Оби…»
Понимая, что одной из причин этого могло быть организационное подчинение геологов, работавших на Тюменской земле, Новосибирску, им самим пришлось инициировать передачу Сургутской нефтеразведки в Тюменское геологическое управление. Предложение было поддержано Сургутским райкомом КПСС и Тюменским обкомом партии, которым удалось убедить Главгеологию РСФСР в целесообразности передачи.
В истории с переподчинением Сургутской нефтеразведки исследователи, как правило, отдают должное напористости и южному темпераменту Салманова. Так, на одном из совещаний он не смог промолчать о нелепости подчинения геологов Новосибирску. «Это же смешно, — говорил Салманов, — добираемся до Новосибирска через Тюмень». Не менее абсурдным он считал и другое: сургутским геологам приходилось жить по новосибирскому времени, то есть с разницей в два часа, что мешало оперативности в работе при необходимости связаться с областным центром по какому-то срочному поводу. В августе 1959 года все геологоразведочные работы на нефть и газ, проводившиеся в Сургутском и Ларьякском районах, а также организации, занятые на этих работах, были переданы Тюмени.
С целью усиления оперативного руководства работами 10 сентября 1959 года на базе Сургутской нефтеразведки глубокого бурения была организована Сургутская комплексная геологоразведочная экспедиция, начальником которой стал Салманов. Экспедиции было поручено руководство всем комплексом геологоразведочных работ в Среднем Приобье.
Фото из архива Марины Комгорт и редакции газеты
Появилась надежда на активизацию поисково-разведочных работ в Среднем Приобье, однако на следующий год ситуация с их проведением осложнилась. После открытия в июне 1960 года в Шаиме, в западной части Ханты-Мансийского округа, долгожданного нефтяного месторождения, вновь появились предложения о сокращении работ в Широтном Приобье, передислокации техники и переводе специалистов в более перспективный район.
Вполне вероятно, что предложения были бы реализованы, но тут случился… Мегион. 21 марта 1961 года было открыто первое в Среднем Приобье нефтяное месторождение. Важно отметить, что точка под бурение скважины была выдана новосибирцами, и к моменту передачи ее тюменцам она была уже начата строительством.
В 1962 году Салманову пришлось покинуть Сургут — он был назначен главным геологом Усть-Балыкской НРЭ. Сам Фарман Курбанович описывает это так: «Геологи — народ кочевой, вся жизнь у них на колесах. Сегодня здесь, а завтра оставляют обжитые места и едут в новые края, чтобы начать все с нуля. Но бывает порой, что геолог оставляет место и работу не потому, что так надо.. Вот и меня коловорот жизни заставил переехать с семьей из Сургута в Нефтеюганск». Больше всего при этом он сожалел о недоведенных до конца идеях и. не достроенном в Сургуте спортзале.
Причиной нового назначения (и понижения в должности) стали анонимные обращения к руководству управления с обвинениями начальника экспедиции в нецелевом расходовании средств. Обстановка «относительной хозяйственной свободы» позволила ему силами коллектива в 1958 году построить детский сад. А позже он, поддержанный секретарем Сургутского райкома КПСС Василием Бахиловым, выступил с инициативой строительства в Сургуте нового дома культуры. «Когда о нашей затее, — вспоминает Бахи-лов, — узнали в областном финансовом управлении, пришел приказ об увольнении заведующего нашим районным финотделом… за нецелесообразное использование средств. Долгих трудов нам стоило изменить приказ, но мы добились своего».
Вот эта «самодеятельность» и стоила Салманову должности. В ноябре 1962 года приказом Эрвье он был освобожден от должности за «серьезные нарушения финансово-хозяйственной деятельности». Причем на увольнение с подобной мотивировкой начальник ТГУ был вынужден пойти после приказа начальника геологического управления, не согласившегося с предложением Эрвье смягчить наказание и уволить Салманова «по собственному желанию».
Последовавшая проверка показала беспочвенность претензий, однако даже спустя восемь месяцев работы в Нефтеюганске Фарман Курбанович никак не мог смириться с переменой в своей судьбе. «Горечь обиды и за незаслуженное наказание, и за непонимание, — пишет он, — отзывалась в душе острой болью и искала выхода». И ему показалось, что он нашел выход — решил вернуться в Баку.
Фото из архива Марины Комгорт и редакции газеты
В 1964 году в биографии нашего героя открывается новая страница: Фарман Курбанович назначен начальником Правдинской НРЭ. И здесь, в Горноправдинске, Салманов наконец получил возможность в полной мере реализовать свое намерение — создать в Сибири образцовый геологический поселок. И, надо сказать, ему это удалось. Сначала в поселке появилась первая улица из 50 балков-вагончиков в два ряда. То есть начиналось как обычно, как везде. Но в большинстве вновь создаваемых поселков геологоразведчиков этим, как правило, и заканчивалось.
Считалось, что специфика профессии геолога предполагает его готовность мириться с отсутствием элементарных бытовых удобств. Этому способствовал прочно утвердившийся в эти годы стереотип, признававший бытовую неустроенность первопоселенцев своеобразным проявлением «романтики будней», «спутником героизма». «У государства нет лишних денег, да и геологи — не маленькие дети; коль скоро забросили вас в тайгу или в болото, своими силами и обустраивайтесь. Своеобразный тест на выживаемость: оставались действительно лучшие, фанатики дела. Они могли месяцами сидеть на подножном корме, добывая пищу ружьем и удочкой. Деньги шли на строительство скважин, а люди, геологи — это же гранит; надо, ребята, надо, на вас вся страна смотрит!» — такова была и позиция руководства тюменской геологоразведки. С кинотеатром — подождать, с детсадом — подождать, с водопроводом — подождать. Главное — нефть, нефть, нефть… «Нефть была нужна. Бог с ними, с людьми», — так откровенно в свое время обозначил подобный подход первый секретарь Нижневартовского райкома КПСС Леонид Аксарин.
Салманов с таким подходом мириться не хотел. В течение пяти лет в Горноправдинске был построен комплекс жилых и коммунально-бытовых объектов, в том числе жилые дома, школа, дом культуры, столовая, детский сад, три магазина, торговые ларьки, склады, овощехранилище, ледник, теплицы, стадион, хоккейный корт. Горноправдинск был признан лучшим поселком геологоразведчиков СССР.
«Во всем хорошем, что было создано в Горноправдинске, — считали коллеги, — заслуга Салманова. Он геолог и механизатор, футболист и агроном, цветовод и педагог, плановик и бухгалтер, товаровед и кулинар. Он был вездесущ, всегда оказывался там, где надо было сделать что-то сверх положенного по должности». Вот что вспоминает один из них, Бронислав Суходолов, посетивший поселок в 1966 году: «Горноправдинск был воистину уникальным поселением того времени. В магазины и столовую всегда завозились овощи и фрукты — редкость для Севера, особенно зимой. Построили детский сад, где преподавали детишкам английский язык, маленький зоопарк, спортзал, клуб с огромным залом и телецентр. Это была первая в Сибири нефтеразведочная экспедиция, где в домах появился телевизор.»
В августе 1967 года по инициативе Салманова в Горноправдинске был проведен первый слет молодых геологов, на который прибыла необычная делегация. Вот как описывал это событие сам Фарман Курбанович: «Солнечным августовским днем к пристани Горноправдинска подошел необычный теплоход. Вокруг капитанской рубки плакаты: «Радиостанция «Юность», «Слушай, тайга!». Гремит музыка. Концертная бригада, организованная по инициативе ЦК ВЛКСМ, дает в сутки по два-три выступления». Помню первый концерт в спортзале только что выстроенной школы. Ян Френкель открыл крышку пианино, тронул клавиши и беспомощно развел руками. В соседней деревне нашли баян, и хоть концерт начался с большим опозданием, но каждый запомнил его на всю жизнь. А еще в 1967 году познакомился с молодой Аллой Пугачевой, которая тоже приехала с концертами в наши края. Мы с ней крепко подружились, тогда ее звездный час еще не наступил. Кстати, был шафером на свадьбе, когда она выходила замуж за Орбакаса».
Весьма значимым в профессиональном отношении стал для Фармана Курбановича 1970 год: ему была присуждена ученая степень доктора геолого-минералогических наук, присвоено звание лауреата Ленинской премии и последовало новое назначение — на должность главного геолога Главтюменьгеологии. В 1978 году, после того как Ю.Г. Эрвье был назначен заместителем министра геологии СССР, Салманов стал его преемником на посту начальника главка. Стоит отметить, что к этому времени в нефтяной отрасли Западной Сибири появились серьезные проблемы — в 1977-1980 годах ряд объединений Главтюменнефтегаза не выполнил плановых заданий, в результате чего не был достигнут запланированный на 1980 год объем добычи нефти.
Салманов смог увеличить объемы поисково-разведочных работ. «Фарман Курбанович, — рассказывает о своем учителе Анатолий Брехунцов, — был человеком великой организаторской силы. Он способен был взвалить на свои плечи самую крупную систему в мире — Главтюменьгеологию, в которой трудилось 120 тысяч человек, которая открывала до 40 месторождений в год, приращивая более миллиарда тонн нефти и триллионы кубометров газа! Благодаря труду геологов годовая добыча в Тюменской области выросла до 400 миллионов тонн нефти и 600 миллиардов кубов газа».
По подсчетам, произведенным компанией СибНАЦ, в так называемую «эру Салманова» (19711987 гг.) было открыто 248 новых месторождений, прирост запасов газа в Тюменской области составил 31 триллион кубометров. В результате Главтюменьгеология превзошла по объемам работ такие международные нефтегазовые компании, как «Шелл», «Эксон», «Шеврон», «Амоко», «Бритиш Петролеум» и другие.
Производственные успехи главка, без сомнения, впечатляют. А вот для жителей Тюмени не менее значимыми были объекты социально-культурного назначения, построенные в городе и его окрестностях по инициативе начальника Главтюменьгеологии. Так, 30 марта 1983 года в Тюмени открыт Дом техники и культуры «Геолог», в настоящее время продолжающий служить горожанам в качестве Тюменского технопарка… Само название предусматривало проведение в нем как научно-технических мероприятий (конференций, семинаров, выставок), так и различных зрелищных мероприятий.
17 октября 1983 года приняла первых пациентов медико-санитарная часть Главтюменьгеологии (в настоящее время — консультативно-диагностическая поликлиника имени Нигинского). Перед главным врачом Салманов поставил непростую задачу: в «Геологе» должно быть то, чего тогда не было в других тюменских больницах — первоклассное оборудование и самые лучшие специалисты. В результате удалось создать многопрофильное лечебное учреждение с 35 видами специализированной помощи. По техническому оснащению медсанчасть стала образцовым лечебно-диагностическим учреждением в регионе. В 1985 году в Тюмени завершили строительство санатория «Геолог» с плавательным бассейном. На следующий год был сдан стадион «Геолог».
Последней тюменской задумке Салманова не суждено было сбыться. Как вспоминает Суходолов, «он планировал построить здание нового главка напротив Дома печати. На строительство 18-этажного небоскреба выбил 18 миллионов. А тут раз — и перевели его первым замом в Москву. Потом мы встречались, он интересовался, как идет стройка. А как она могла идти?»
В 1987 году, в период перестройки, Салманов принял предложение стать заместителем министра геологии СССР. Позже, в интервью «Российской газете», он признавался, что считает переезд в Москву одной из главных своих ошибок. В 1991 году в условиях начавшейся в стране приватизации Фарман Курбанович отказался в ней участвовать и оставил министерство. До конца своих дней Салманов оставался в профессии: после ухода из министерства в течение последующих десяти лет он был президентом ЗАО «Роспан-Интернешл», в 2002-2007 годах — советником председателя совета директоров нефтегазовой компании «ИТEРА», которая занималась поиском и разведкой нефти и газа на территории Калмыкии.
Фарман Курбанович умер в Москве 31 марта 2007 года в возрасте 75 лет и был похоронен на Ваганьковском кладбище. Памятник, установленный на его могиле, представляет собой гранитный блок, на который нанесена карта Тюменской области с указанием географических точек, где он трудился, и месторождений, открытых при его участии. Экспозицию дополняют бронзовый бюст геолога и уменьшенная копия буровой вышки.
***
фото: Улица Фармана Салманова в Тюмени;Заливка первой нефти Усть-Балыка, 1964 год; Фарман Салманов и историки Ирина Колева и Марина Комгорт на торжестве, посвященном юбилею Ивана Нестерова; мемориальная доска на стене Азербайджанского университета нефти и промышленности.