Тот самый краснокнижный Созонов
Улыбку ангел дарит всем,
Он бережет покой и сон.
Не зная горя и проблем,
В старинный город он влюблен.
Это отрывок из стихотворения Владимира Созонова «Ангел улыбающийся», из серии, посвященной скульптурам тобольских ангелов. А вообще-то он инженер-проектировщик.
— Я родился в Вагайском районе, село Черное. В пять лет переехал в Тобольск. Там уже школа моя родная, четырнадцатая, в которой я доблестно проучился с первого по девятый класс. Тогда еще было это чудное время, когда перескакивали из третьего в пятый, так что по факту восемь классов я там окончил, после чего ушел в профлицей N 11 и получил там специальности слесаря по контрольно-измерительным приборам и автоматике и техника-электромеханика.
Потом была архитектурно-строительная академия, где Владимир учился на инженера ТГВ. «Эта специальность уже в Красную книгу занесена, — шутит Созонов. — Тепло- и газоснабжение, вентиляция, кондиционирование, тепловые сети. Очень обширная была, слишком много знаний надо было давать, и ее порезали на отдельные направления».
Но инженер в нем, кажется, начал расти еще раньше школы, а точнее, параллельно с ней. С кружков, теплиц, животных и бесконечного желания проверить, как все устроено.
— Станция юных натуралистов очень много мне дала. Мы и в походы ходили, и в теплицах работали, и я даже одно время заведовал зооуголком. Мне лет десять-одиннадцать было, представляете. Там же все живое, за всем следить надо. Каждому в первом классе выдавали растение, ты его подписывал, следил, как оно растет. У меня был «Ванька мокрый», такой с красными листьями. То есть это уже с детства в тебя закладывалось: не просто посмотреть, а взять ответственность.
К юннатам Володя перестал ходить, когда дома появилось собственное хозяйство, требующее внимания. Отец привез из Новотарманского несколько кроликов, сын занялся разведением, а еще в нем проснулся интерес к аквариумистике.
Как оказалось, герой, стихи которого цитируются в первом же предложении, категорически не любил литературу, а поступать всегда планировал только на инженерную специальность.
— Я любил точные науки. Химию, алгебру, геометрию. А всякие истории и прочее не особо, потому что там один так говорит, другой так, и все размыто. А в точных науках дважды два, как говорится, есть дважды два. Литературу в школе не выносил вообще, — признается герой, чьи стихи мы цитировали в самом начале. — Там много всего пафосного. Особенно сложно было с сочинениями. Eсли совпадает моя точка зрения с преподавателем, ладно. А если не совпадает, то чего?
Созонов, по его словам, всегда старался быть честным, даже понимая, что может получить двойку. Уже потом, когда сам стал что-то писать, это всегда было про реальную жизнь. «Я не хочу возвышаться над кем-то ни в стихах, ни в прозе, а то, что читают в школьной программе, часто этим грешит», — говорит Владимир. Нет, можно, конечно, сделать красиво, возвышенно, но главное — честность к читателю. Читатель уважает искренность.
— Любимые писатели у меня, если спросите, Гоголь и Стивен Кинг. Вот Кинга я вообще обожаю. И Денис Драгунский мне нравится. У него была замечательная мысль: хотите стать писателем — берите любой рассказ, прочитали до конца и пишите к нему продолжение. Eсли можете к нему написать продолжение, значит, вы писатель. А у Стивена Кинга простая арифметика: если хочешь писать, должен каждый день определенное количество знаков выдавать. Потому что это тоже работа. Eсли чем-то занимаешься, не бывает так, что сегодня хочется, завтра не хочется. Надо постоянно это в себе держать. Как зарядка. Eсли зарядку делать раз в месяц, толку не будет.
Художник
Так и все же, как вышло, что не особо любящий читать инженер пришел к писательству?
— У меня товарищ как-то говорит: вот мне девчонка нравится, а я не знаю, что ей написать. Говорит, помоги стихи написать. Сел, написал. Eму понравилось. Потом кто-то еще стал обращаться. Потом КВН, какие-то тексты, песенки. Все шло как-то по ходу жизни. Не так, что я вдруг решил: сейчас буду великим поэтом. Нет. Просто если что-то можешь, можно написать даже про простую вещь. Как Драгунский говорит: записывай, придумывай, неважно, что это будет. Главное, чтобы было интересно, чтобы человека зацепить, чтобы он не сказал: ой, ерунда какая. На всех не угодишь, конечно, но вот эту золотую середину искать надо.
Мысль издать сборник в голову приходила, конечно, но до дела так и не дошло. Но почитать Созонова все же можно: на сайте «Стихи.ру» его страничка ведется с 2008 года. В какой-то момент стихи стали становиться музыкой, даже одна рок-группа из Тобольска заказывала тексты. А однажды наш герой решил подарить свои стихи Олегу Митяеву. На концерте передал ему прямо в руки свою поэтическую тетрадку. Насколько он знает, музыкант те тексты так и не использовал. Но это Владимира совершенно не расстроило. Главное ведь попытаться. Сам он на инструментах не играет, но, когда творца что останавливало? На помощь пришел искусственный интеллект, и теперь в блогах на Рутюбе и Дзен можно увидеть не только песни, но и клипы к ним.
— Я к ИИ отношусь именно как к инструменту. Eсли мы песню создаем, мы же берем гитару, пианино, еще что-то. И тут то же самое. Пользоваться этим надо, да и не так это просто, как кажется. Ну-ка, напиши мне песню, и все получилось, так не работает. Он может ударение испортить, смысл поломать, нагромоздить такого, что слушать невозможно. У меня, например, в одной песне было выражение «зимагорить». Это у Виктора Астафьева есть, охотники так говорили. А ИИ мне два или три раза переделал в «зи-маварить». И что делать? Выделять, править, снова слушать. То есть это не кнопка, это именно инструмент.
На последние произведения его вдохновили скульптуры «городских Тобольских ангелов» Дмитрия Алексеевича Прибыльнова. Это для Созонова вообще отдельная тема, потому что здесь сошлись и любовь к простому, и любовь к образу, и любовь к городу.
— Когда мы с Дмитрием познакомились, я сам предложил написать песни для каждого ангела, он был только за. Мне они понравились именно потому, что все привыкли: ангел — это что-то божественное, далекое. А у него они как фигурки маленьких людей. Сидят на скамеечках, с крылышками, такие почти театральные. Простые. И в этой простоте, как мне кажется, как раз глубокий замысел. Песни ведь можно писать не только про великое. Можно про ежика, как Иван Леонидович Кучин. Eму сестра сказала: вот к тебе ежик пришел, а слабо про него стихи и песню написать? И он написал. То есть, если что-то можешь, ты не должен ждать какого-то великого повода. Можно про простую вещь написать, если в ней есть жизнь.
Проектировщик
И все же Владимир воспринимает творчество только как отдушину, работа его связана с инженерией. После института он работал в «Тюменьгоргазе», потом в проектом институте, а когда институт развалился, пошел проектировщиком в частную фирму своего начальника.
— Вы лучше спросите, чего мы не проектировали. Коровники, свинарники, жилые дома, котельные, ферму по шампиньонам, паропроводы, стоянки, кафешки, детские сады, психоневрологические интернаты. У меня, например, первое серьезное высотное здание было «Овен-тал Тауэр» (раздел отопление) на улице Осипенко. В 2005 году это было, как раз, параллельно диплом писал и уже заказ взял. Много котельных потом сделали в Увате, реконструкции, капремонты. И вот люди говорят: «О, коровник». А я всегда отвечаю: кто умеет запроектировать коровник, тот может запроектировать все. Потому что это не просто сарай для коров. Это ферма КРС, в которой множество зданий и сооружений. Санпропускник, родильно-доильное отделение, дезбарьер, стоянки, убойная площадка, и т.д., и все это надо увязать в один организм, а потом еще пройти экспертизу и обосновать каждое решение.
Владимир убежден: у проектировщика два союзника — нормы и правила. Часто ему навязывали точку зрения, которая им противоречит, и он отказывался от проектов. Например, в одном коровнике один заказчик говорит: я поставлю газовые горелки с открытым пламенем. А по нормам это запрещено. Заказчик начинает давить, что у него связи где нужно и проблем не будет. Созонов отказался сразу -инженерная честь дороже денег.
Бывает, конечно, и по-другому: проект нормальный, а строят все равно как хотят. И это его, кажется, особенно бесит.
— Да, и зачастую так и бывает. Смотришь потом, трубы зауживают, утеплитель не тот, что-то забыли, что-то решили, что и так сойдет. Делали мы детский сад в Вин-зилях, до нас там проектировщики намудрили с трубами. Я посчитал сечение и понял: не проходит, не будет работать. Сказал прямо: если оставим так, все будут жаловаться. Они говорят: ну давайте, раз назвались груздем, полезайте в кузовок. Ну и перепроектировали, смонтировали, работает как часы. Вот этим я, наверное, и горжусь. Тем, что оно не просто на бумаге красиво, а функционирует. Eще садик в Восточном микрорайоне был, рядом с почтой, там реконструкцию делали, тоже хорошие простые решения получились.
Преподаватель
Когда мы впервые написали о Владимире Созонове и его чудесной даче истинного инженера, в комментариях стали писать его бывшие студенты и делиться теплыми воспоминаниями о его лекциях. Только вот среди вузовских преподавателей он никогда не числился.
— Преподавание у меня вообще в четырнадцать лет началось. По математике своих друзей натаскивал. В институте друзьям помогал, в какой-то момент, преподаватель в лицее посадил меня у своих же экзамен принимать. Помогал младшекурсницам, к экзаменам готовил. Потом после института уже мои «студенты» в аспирантуры позалазили. И начали меня звать: можешь лекцию прочитать? Я говорю: время есть, давай приеду. Я же официально там не работал никогда. Просто приходил и читал. Бывало, и по четыре пары подряд. Для связок, конечно, нагрузка хорошая, но мне это нравилось. Глупых вопросов не существует, задавайте любые. Вот это был мой принцип. И когда диалог идет, это замечательно. Во-первых, студенты себя проверяют, а во-вторых, ты сам себя тоже проверяешь. Думаешь, что все знаешь, а тебе задают такой вопрос, что ты сначала присядешь, а потом начинаешь искать ответ и уже сам в голове все заново раскладывать.
Потом студенты стали обращаться к нему как к куратору дипломных работ. Официально у них был научный руководитель в институте, а занимались с Созоновым. Он давал им свои проекты, но обязательно, чтобы ученику тема нравилась, иначе смысла нет. Многие одногруппники потом своих младших братьев и сестер к нему отправляли, чтобы он им с дипломом помог. Но опять же, он и это считает хобби, ведь имя и подпись Владимира Созонова нигде не стояли.
Позже преподавательская энергия ушла в интернет: сначала в группу во «ВКонтакте», потом в YouTube, потом в онлайн-консультации и платные разборы проектов.
— Я, в свое время, создал группу «ТГВ лэнд» во «ВКонтакте». Мне стали писать: а вы не хотите знаниями поделиться? Я говорю: приходите, поговорим. Они приходят, показывают свои проекты, а у них все еще в карандаше на ватмане. Я говорю: парни, вы что делаете? Вы зачем в карандаше рисуете? Изучайте AutoCAD. Кульман и ватман уже в музей уходят. Потом я их к себе на работу взял, они обучались, проектировали, а дальше уже сарафанное радио работало. Потом люди по скайпу стали заниматься. Даже человек из Словакии был. Я говорил: если вопросы есть — заранее пишите список, будем разбирать. И я понял, что моя преподавательская деятельность никуда не ушла, просто сменила русло.
Прежде Владимир практически не брал денег за такое консультирование. Лишь недавно осознал, что знания не должны доставаться таким простым путем.
— Когда все бесплатно, у людей создается иллюзия легкости. Что вот вроде программа, расчет, таблица — это так, ерунда. А мы, например, программу расчета тепло-потерь с коллегой Иваном Болдыревым годами допиливали. Я сделал основу, он дорабатывал, потом снова, потом снова. Это работа. Поэтому сейчас я что-то выкладываю уже за символическую плату. Не потому, что миллионы хочу, а чтобы человек понимал: за этим труд стоит. В жизни вообще все маленькими шагами делается. Сначала докажи людям, что ты что-то можешь, а потом уже что-то требуй.
Тюменец
— Честно говоря, Тюмень мне сначала не понравилась. В 90-е и нулевые строили не как надо, а как могли. Безграмотность и халатность в строительстве меня убивают. Потому что знания у грамотных не берут, кузницы кадров нет. Нормального технолога сейчас попробуй найди. А технология — это основа производства. Любой проект с нее начинается. Даже кафешка. Технолог расставляет оборудование: тут плита, тут это, тут то. Дает задание нам, сектору ОВ, мы уже под это ставим зонты, считаем, подключаем. А что по факту? Кто успел, того и тапки. Здесь здание построили, парковки как-то придумали, а где садики, где поликлиники, где самокатные дорожки -уже не интересует. Та же проблема с ливневками.
Владимир считает, что в городе не нужны зеленые зоны на каждом углу. Лучше сделать хорошие, качественные зоны отдыха, а не крошечные зеленые островки. По его мнению, это и выглядит плохо, и инфраструктуре мешает, занимая место.
Самокатные дорожки у него вообще любимый пример бессистемности. Идет самокатная дорожка, идет — и кончилась. По мнению Владимира, тут нужен подрядчик, который весь город просматривал бы целиком. То же самое с клумбами. «Eсли люди через вашу зеленую зону все равно ходят, может, надо было по-человечески сделать дорожку там, где они реально ходят, а не там, где вам захотелось цветочки посадить? Инфраструктура должна служить человеку, а не наоборот».
— Старые деревья не надо сносить поголовно. Их обследовать надо. Eсли дерево можно лечить, лечим. Eсли оно уже опасное (гнилое, может упасть), тогда убираем и заранее готовим замену. У каждого дерева по-хорошему должен быть учет. И с озеленением так же. Меня, например, не радует история с «вечными» однолетниками. Эти бархатцы, петунии, снова бархатцы, снова петунии. Да посадите что-то многолетнее. Флоксы, эхинацею, рудбекию. Красиво же будет, и ухода меньше. Вот новость читаю: двенадцатого апреля в парке будут вывешивать домики для птиц. Я думаю: ребята, а День птиц у нас когда? Первого апреля. Скворцы уже заселяются. Домики надо вешать, когда они птицам нужны, а не когда нам захотелось. То же с кормушками. За ними надо следить. Иначе птица прилетит из последних сил, а там пусто. Лучше вообще не вешать одноразовые кормушки, чем так.
Дачник
Дача стала для Созонова и мастерской для экспериментов, и отдушиной.
— Сейчас у меня томаты посажены, 32 сорта. Хочу все-таки выявить оптимальный. Мне интересно довести это до какой-то системы. То есть опять же опыт и доведение до совершенства. Пусть это утопия, но стремиться-то надо.
Мы уже рассказывали о том, как Владимир разводит краснокнижных тритонов и пчел-осмий. Новое хобби сезона — орехи.
— В прошлом году я посеял грецкий орех, черный орех, орех Зибольда, серый орех, Маньчжурский и Чекалкин орех. Мне интересно, как они у нас поведут себя. Все же кричат: не будет, не будет расти. А я хочу попробовать. А потом, если не получится, честно написать: не получилось, но вот какие результаты. Потому что это не так, что ты орех в землю закинул, и он через неделю взошел. Eго сначала надо замачивать, потом в песок закладывать при температуре три-пять градусов держать, потом смотреть, вытаскивать. Некоторым орехам нужно промерзание, никоторым нет, стратификация у всех разная. Не так-то там все просто. Дьявол кроется в деталях, как всегда. Во всех этих деталях надо разобраться.
Тритоны у него живут, с прошлого года перезимовали успешно. Сейчас они на даче. «Вот на днях новую икру привезут, мы опять вырастим, опять подростков по прудам лесам запустим. Потому что этот тритон уже повсеместно в Красную книгу занесен. Они икру мечут во временные пруды, а там же девяносто дней надо чтобы из икринки получилась наземная (взрослая) форма. Пруд высох, икра досталась птицам или просто высохла. А ты двадцать-тридцать штук вырастил, уже вклад в экосистему. Чтобы кто-то их увидел потом не только на картинке. Осмии в прошлом году были. Я 300 тристо коконов по ульям уже распределил, около сотни отдал другим волонтерам . Сейчас жду, когда потеплеет и пойдет выход. Там тоже куча нюансов. Улей один, улей другой, разные конструкции, разные трубки, разные условия хранения. Везде написано: коконы должны храниться при плюс двух. А у меня они стояли в холодной мастерской, где температура как на улице, но без резких скачков. И вот этот вопрос хранения тоже почти нигде толком не раскрыт. Везде все очень приблизительно».
Наверное, самый важный вопрос в этом разговоре — откуда в нем столько энтузиазма и не надоедает ли самому быть человеком, которому все интересно?
— Это привычка, ее надо выработать. Вы думаете, у меня не бывает мыслей: зачем тебе эти лягушки, зачем тебе эти тритоны, зачем тебе эти томаты, орехи, что ты кому пытаешься доказать? Конечно, бывают. А потом вторая половина мне отвечает: ты прежде всего себе доказываешь. Ну хорошо, если бы ты этим не занимался, чем бы ты это время занял? Фильм бы посмотрел? А когда руками начинаешь что-то делать, голова отдыхает. Как в одном фильме было сказано: у меня, говорит, голова отдыхает, когда руки работают. И это правда. А если сидишь, ничего не делаешь, начинается: ой, тут закололо, тут заболело, тут неохота. Природа не терпит пустоты. Eсли в голове появилась пустота, ее надо чем-то забивать. И организм человека такой хитрый, он по закону физики стремится к состоянию покоя. Eсли ему этот покой не давать, он со временем перестанет ныть. Eго надо немножко поломать. Не хочешь вставать в шесть утра -встань в шесть утра. Не встал — как-то самому себя наказать надо. Потому что, если себя совсем распустить, так вообще можно сразу в ящик ложиться, если по-честному рассуждать. Но пока живешь, надо что-то делать и желательно полезное.
На прощание Владимиру вспомнилась картинка. Вот ее он со смехом преподносит как девиз по жизни.
— Жизнь надо прожить так, чтобы ты, когда выходишь во двор, тебе ребятишки вслед перешептывались: смотри, это тот самый дед.
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: