Сфотографировать цветок среди пустыни
Сергей Малягин, заслуженный работник культуры РФ, — человек-оркестр и в прямом, и переносном смысле. Кто-то его знает как марафонца (марафонов у него было 33), кто-то как велосипедиста, многие как преподавателя по классу флейты школы искусств имени Знаменского. Лауреата телевизионной премии «Наш человек — 2025». А еще он сын Ростислава Яичникова, первого директора театра кукол.
Раньше в Тюмени Сергея Ростиславовича знали как обладателя огромной копны мелких кучеряшек. Eго можно было бы смело назвать русским Пьером Ришаром. Когда ему пришлось уйти из филармонии, он вздохнул свободно — настолько не лежала его душа к работе менеджером. У него не было никакого преклонения перед статусом. Однажды в Тюмень (дело было в 1994 году) приезжала джазовая певица из Америки Сэнди Паттон, я с родителями была на ее концерте в филармонии. Сергей Ростиславович разрешил нам оставить верхнюю одежду в гримерке. Как потом оказалось, певица очень удивилась, обнаружив, что у нее в гримерке разделся кто-то еще.
Eго тайная страсть, которая давно уже переросла в смысл жизни, -поиск себя: велосипед, на котором он покоряет природу и себя самого. Это человек, который встает в пять утра, пробегает десять километров, потом идет в бассейн и только потом на работу.
— Основное ваше занятие — все-таки флейта?
— Трудно сказать, — говорит Сергей Ростиславович. — Чем бы вообще человек ни занимался, всегда одно дополняет другое. Даже совсем разные направления деятельности.
Когда он поступил в Уральскую консерваторию, это был 1983 год, в Свердловске произошло важное событие: группа Сергея Соловьева совершила переход от Уэлена на Чукотке до Мурманска — шли 243 дня на собачьих упряжках… Юрий Борисихин, заведующий отделом публицистики журнала «Уральский следопыт», участник экспедиции, написал об этом книгу. Малягину довелось с ним познакомиться. И параллельно с учебой началась подготовка к участию в новом маршруте, уже созданном Борисихиным, продолжающим легендарный поход вдоль границы СССР. Группа тюменских велосипедистов в этом походе участвовала на трех участках: от Мурманска до Ленинграда, потом пустыня Каракум, потом еще участок небольшой. «Интересное было время, -говорит Малягин. — Куда бы мы ни приезжали, в любой город, если у меня что-то было с велосипедом, я всегда мог обратиться в обком комсомола, там меня встретили бы такие же парни и девушки, как я. Накормили бы, устроили ночевать. Так было в любом городе, в любой республике. Сейчас люди те же, но ситуация немножко поменялась».
Кажется, Малягин — человек земли, чувствующий ее и пытающийся понять и на велосипеде, и бегом. Голос его негромкий, как шелестящий ветерок. Сергей Ростиславович относит себя к путешественникам-одиночкам, хотя было у него немало маршрутов и с группами. В 2005 году Малягин в одиночку путешествовал по Монголии. В 2001 году с Виталием Огородниковым, Димой Ивановым ездили в Севастополь. Севастополь в его маршрутах присутствует постоянно, это вообще особенный для него город -там он родился.
Вообще, начинал он путешествовать со своим другом, известным музыкантом Славой Врублевским. «Eго называли непревзойденным мастером джазовых импровизаций, он был альтист. А еще мой близкий друг». Многие помнят Врублевского по «Крунинг-джазу». Самый первый их велосипедный переход был от Тюмени до Севастополя в 1982 году: Славе было 23, Сергею — 27.
…К Монголии он готовился, по его словам, особенно тщательно, около года, перед этим вдоль и поперек исходил Среднюю Азию -«группой, в одиночку и со Славой». Подумал: раз Сахара очень далеко и там много проблем, начну с Гоби — это поближе. Это был год 60-летия Победы, и ему хотелось внести вклад в копилку достижений Тюменской области. «Я решил связать Тюменский клуб ветеранов с клубом ветеранов Монголии, принимавших участие в знаменитом сражении на реке Халхин-Гол. В 1939 году в Монголии в боях на Халхин-Голе принимали участие Жуков и Федюнинский, наш маршал. Федюнинский родился под Тюменью».
Малягин связался с городским клубом ветеранов, получил напутствие, буклеты, значки, книги, бутылку «наркомовской» водки, которую на 9 Мая они готовили как сувенир. «Пройдя четыре тысячи с лишним километров, три пустыни, горы и перевалы, я просто пришел в наше консульство в Улан-Баторе, и российский консул помог мне организовать встречу. В Министерстве обороны Монголии состоялся торжественный прием. Я им рассказал о тюменцах, передал бутылку, книги, значки».
Именно в Монголии, пройдя пустыню, тюменский флейтист понял, почему юрты круглые. Потому что там постоянно ветер, а юрта, уникальное сооружение, устроено так: у них есть обычная дверь, а наверху, в самом куполе, когда они отдергивают шкуру, открывается достаточно большое пространство. И какая бы буря или ураган ни были, ненастье не проникает внутрь помещения. И печки свои они топят сухим кизяком, поэтому помещение остается очень теплым в любой холод.
Около месяца он видел только песок и камни, это по-своему красиво, но потом, по его признанию, начал скучать по нашей природе, и на российской границе у него произошла трогательная встреча с березкой. «Увидел ее, велосипед бросил, подбежал со словами: «Березка».
Больше месяца ни одного дерева не видел. Зато фотографировал цветы. Кругом пески, и вдруг посреди песка маленький цветочек — это производит впечатление».
С волками, которые иногда встречаются путешественникам по Монголии, Малягину повезло не встретиться. Но монгольские собаки его доставали. «Они полудикие, их как-то прикармливают около юрт, — рассказывает Сергей Ростиславович. -В Монголии людей мало, дорог мало. Иной раз за сто километров не встретишь ни одного человека, ни одной юрты — и вдруг вдали видишь юрту. Хозяин может быть на пастбище, тогда не докричишься. И вот от этой юрты несутся собаки, огромные, как лоси. Я сначала пытался уехать от них, но абсолютно бесполезно. Приходится просто останавливаться и какое-то время стоять. Потом встаешь с велосипеда и медленно идешь, километра два они тебя пасут, идут за тобой, рыча, прежде чем отстанут».
Позже, в Улан-Баторе, российский консул сообщил ему кое-что неприятное о монгольских собаках. Рассказал, что в отдаленных районах умерших людей не хоронят, а выносят в сторону от юрты и ставят или присыпают слегка песком, а собаки песок разрывают и тела обгладывают. «Когда он мне об этом рассказал, я очень был доволен, что я не знал об этом раньше, — говорит Малягин. — А вообще, люди очень гостеприимные, я себя там чувствовал очень комфортно. Когда я въехал в Россию, у меня снова появилось чувство опасности, снова как вечер, мимо городков и мимо деревень стараешься проскочить как можно быстрее, чтобы не нарваться на неприятности. У нас, конечно, чувство опасности постоянно, а там совершенно спокойно. Никогда не надо было спрашивать о разрешении переночевать в юрте. Мне уже потом объяснили, я все-таки сначала пытался спрашивать, а потом понял, что там просто велосипед ставишь у юрты и заходишь».
Уже ближе к Улан-Батору ребята на мотоциклах из Новосибирска сказали Малягину, что вообще-то маршрут он выбрал непроходимый для велосипеда. «Я так удивился! Да нет, говорю, я же его прошел», -смеется Сергей. Возможно, поэтому он выбрал и музыкальный маршрут для жизни как самый трудный. Об этом писала Анастасия Лемтюгина в «Тюменском курьере»: «Сергей определяет музыку как самый сложный из всех видов искусств».
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ, из аккаунта ДШИ имени Знаменского в ВКонтакте).
***
фото: Сергей Малягин;;Сергей Малягин и его ученики (фото из аккаунта ДШИ имени Знаменского в ВКонтакте).