Все работали, и никто не роптал
Продолжаем нашу газетную эпопею — цикл очерков о людях, отдавших лучшие годы своей жизни освоению Тюменского Севера. Это не начальники и не герои-первопроходцы, а самые что ни на есть рядовые бойцы — но рядовые великого похода за нефтью и газом. Это они построили первые промыслы и трубопроводы, нефтеперекачивающие и газокомпрессорные станции, дороги и аэропорты, дома, школы и поликлиники. Многие из них были вообще далеки от разработки недр, но их вклад в общее дело от этого не становится менее значимым, а их воспоминания о жизни на Севере — менее ценными. Из этих воспоминаний складывается история Тюменской области.
В любом северном землячестве, будь то Новоуренгойское или Заполярное, судьбы сплетаются в тугой и надежный узел. Здесь Север сводит людей не случайно и держит их крепко, как корни держат дерево.
Eсть за полярным кругом, на Ямале, поселок Тазовский. В 1962 году в восемнадцати километрах от него, на Мамеевском мысу, был получен первый газ. Ольга Слаутина проработала в Тазовском 35 с половиной лет патронажной медсестрой детской консультации.
Ольга Леонтьевна приехала в Тазовский из Бугуруслана Оренбургской области в 1967 году. Когда ей было десять лет, ее мама, мастер по обработке рыбы, сначала год работала на Камчатке, а потом решила искать счастья на Севере и перевезла сюда троих детей. Ольга тогда была в четвертом классе, а уже с седьмого твердо решила: вырасту и стану врачом! «У нас же там были сырое молоко и вода, очень вкусная. А у меня организм не был подготовлен, и я два раза попадала в инфекционное отделение, а там красивенькие витаминки, ампулки. Вот я и решила, что я пойду в медицинский». Когда она окончила восьмой класс, приехали агитировать из Салехарда поступать в местное медицинское училище, и Ольга стала учиться на фельдшера. Когда ее спрашивали, куда она собирается ехать после окончания училища, она отвечала, что в Тазовский, конечно, к себе домой. Так и проработала 35 лет в Тазовской центральной районной больнице.
Ходила на вызовы пешком. Только зимой иногда возили на уазике-«буханке». «И то уазики проезжали не везде, потому что снегу бывало по колено, приходилось протаптывать себе тропинку». Причем если зимой на вызовы отправлялись по двое, то летом по одному. Благо поселок был небольшой, около четырех километров в длину.
Приключения поджидали на каждом шагу — то бродячие собаки дорогу перегородят, что приходилось стоять и упрашивать их пропустить, то лужи, настолько глубокие, что идущий вброд терял равновесие и падал. «У нас же дорог не было, бревна были нашими деревянными тротуарчиками». Ольга Леонтьевна объясняет, что в поселок по реке сплавляли бревна из поселка Толька, ведь в районе леса нет — тундра. Со временем на бревнах сделали отсыпку и уложили плиты.
Ольга Леонтьевна рассказывает много историй, которые сегодня кажутся невероятными. Например, однажды они с коллегой пошли в чум на горе в район речпорта, а пациенту потребовалась госпитализация. «Хорошо, что у них оказались носилки, — говорит Ольга Леонтьевна, — мы направление написали, родственники понесли его в общее отделение». Вспомнила она еще один случай: «Мы полетели санавиацией за одной беременной женщиной, а забрали другую, тоже беременную, потому что та не хотела рожать в роддоме». А однажды Ольгу Леонтьевну чуть не оставили в тундре — вертолет уже поднялся, когда ее коллега заметила, что Ольги нет. «Я побежала за ними, куртка расстегнута, на улице минус 40, в руках сумка со шприцами и вакциной…»
…В то время все отделения больницы находились в одном деревянном здании — и хирургия, и родильный дом, и терапия. Поселок вообще весь был деревянный. «Туалеты были уличные, ничего не обогревалось. Толком никаких условий не было. Шприцев одноразовых у нас, естественно, тоже не было. Стеклянные были. Мы их обрабатывали, кипятили. А воду надо было фильтровать, потому что в ней было много железа, и когда ее нагревали, она становилась коричневой».
Потом Ольга Леонтьевна работала в школе-интернате, но однажды у нее заболел сын, и она с ним пришла на прием в детскую консультацию. А исполняющий обязанности главного врача ей говорит: «Больничный тебе не дам, пусть твоя мама с ребенком сидит, а ты с завтрашнего дня выходишь к нам на работу медсестрой». Это был декабрь 1980 года. Сначала у Ольги Леонтьевны был один участок, потом стало три. «У нас три часа приема. Затем нам давали полтора часа на оформление документов. Потом был обед и второй прием -замещали врачей на других участках». Детское отделение было очень дружное. Ольга Леонтьевна вспоминает, как они праздновали Новый год, 9 Мая и 7 ноября. «Цветов в поселке не было, мы их сами из бумаги делали, флаги шили, разводили зубной порошок и писали им лозунги».
В Тазовском была богатая культурная жизнь — любимыми местами были кинотеатр и центральный клуб «Рыбник», куда на дискотеки ходили все от мала до велика. Был в поселке и книжный магазин. «В общем, чем-то нас снабжали. Продуктовых три магазина было. Отдельно, в мерзлотнике, были мясной и рыбный магазины». Но сейчас, по словам Ольги Леонтьевны, рыбы в поселке почти нет: трубы газопровода проложили под водой, от них идет вибрация, и рыба ушла. «Даже ряпушки практически нет, а раньше очень много было».
Зато поселок полностью перестроили — теперь там есть даже четырехэтажные дома, что в 80-е казалось невозможным, ведь Тазовский стоит на болоте, дома оседали. Благодаря индустриализации стало меньше комаров, которые были настоящей напастью. «Это было что-то, ужас какой-то. Мы не ходили без накомарников, мазались кремом «Тайга», но все равно были вечно покусаны. Особенно дети». Зато в тундре собирали морошку, бруснику, голубику, чернику и грибы. «Вот, в общем, такая жизнь была, — с ноткой ностальгии подытоживает моя собеседница. — Конечно, мы ее вспоминаем с теплотой». Ольга Леонтьевна старается ездить в Тазовский раз в год и, помимо благоустройства, ее радуют деревья в центре поселка. Деревья они много лет назад посадили. «Это были маленькие березки, а сейчас они повырастали и превратились в высокие деревья».
Из Тазовского Ольга Леонтьевна уехала в 2011 году. «Я не собиралась уезжать. Просто мы с дочерью поехали в отпуск, а нам годом ранее выделили субсидию и дали квартиру в Тюмени по программе «Сотрудничество» в обмен на ту, что в поселке». На работу Ольга Леонтьевна уже не вышла — надо было обустраивать новый быт, дочь пошла в шестой класс. А в 2015 году в ее жизни появилось Тазовское землячество, и теперь скучать не приходится. «Мы тут постоянно заняты. Нам некогда отдыхать — всегда какие-нибудь мероприятия, кино, театр. Вся наша жизнь теперь здесь».
Альфия Капшина — ветеран труда из Тазовского. Рядом с ней -старшая сестра Гульсум, и сестры держатся вместе, как в добром и крепком родительском доме, где когда-то их было восемь: родители, четыре сестры и два брата.
Альфия Абраровна родилась в 1959-м в Тазовском районе. Eе родители, Абрар и Хатибя Янабаевы, приехали на Ямал после войны. Работали в Салехарде, Абрар Зайнуллович в спецсвязи, а Хатибя Сатыевна на рыбозаводе. Север принял их, и они остались здесь навсегда.
Когда родилась первая дочь Гульсум, семья перебралась из Салехарда в Тазовский. В крохотном доме на берегу Таза один за другим появились еще пятеро детей, все они потом связали жизнь с Севером. Гульсум стала телефонисткой -ее голос соединял Новый Уренгой со всей Большой землей. Рафаил ушел в геофизическую экспедицию, Альфия выбрала фармацевтическое дело, Нурия — фельдшерское, Фарид посвятил себя авиатехнике, а младшая Магруся стала главным бухгалтером в банке. Каждый нашел свое дело, но всех их держит один стержень — семья, которая с детства приучила к труду.
Альфия Абраровна говорит о времени, в которое больше всего хотелось бы вернуться, когда родители были живы, молоды, когда всей большой семьей жили под одной крышей… Она вспоминает свое детство и корову Зорьку. Сено для нее косили сами — сестры и братья, кто постарше. С огорода, конечно, не ждали ничего — в тундре овощи не растут. Все привозили издалека: сухие лук, морковь, свеклу, картошку. Альфия помнит, как за две недели до родов ходила перебирать картошку в овощехранилище, чтобы та не сгнила. Корова в хозяйстве спасала: свежее молоко, творог, сметана. А еще ягоды, грибы, рыба. Север кормит тех, кто умеет трудиться.
И родители — главная опора. Альфия Абраровна говорит о них с тихой гордостью. Отец Альфии еще подростком остался сиротой — его отец погиб под Сталинградом. Может, поэтому, когда у самого появилась большая семья, он старался каждого обогреть, уберечь. Беспокоился о детях, о здоровье, о том, чтобы все были вместе. И мать была такой же — заботливой, сильной.
После школы Альфия уехала в Тюмень учиться на фармацевта. Город был другой — большой, зеленый. В Тюмени дипломированного специалиста ждала бы спокойная, размеренная работа в аптеке, сравнительно теплые зимы и асфальт под ногами. Но вмешалась судьба в лице молодого мужа Ахмата Капшина. Он посмотрел на свою Альфию, на ее место распределения в родной Тазовский и не стал просить остаться с ним, а наоборот, сам предложил ехать вместе на Север.
Растворы для инъекций, глазные капли, линименты, суспензии. В поселковой аптеке каждое лекарство проходило через руки Альфии. «Я очень любила свою работу», — говорит Альфия, и перед глазами встает образ женщины в белом халате, которая знает наверняка, что именно эта порошковая смесь завтра собьет температуру у рыбака с фактории, а эта мазь заживит ожог у геолога. Работать на Севере, тем более в такой отрасли, это своего рода соучастие в выживании целого района.
Двадцать пять лет Альфия Абраровна проработала в Тазовской центральной районной аптеке. Через ее руки прошли тысячи рецептов, тысячи судеб. В начале двухтысячных они с мужем перебрались в Новый Уренгой — газовую столицу. Здесь выросли дети, потом внуки. Постепенно туда переехали и братья с сестрами. Дети и племянники, внуки и внучки — все выросли на этой земле, в ее ритме, в ее суровой красоте.
В офисе землячества, среди фотографий, карт Ямала и стендов, я слушала эту историю и думала о том, как по-разному можно мерить расстояние. Тазовский, Салехард, Новый Уренгой — на карте это точки, разделенные сотнями километров. Но для этой семьи они всегда были рядом, как будто Ямал — единый большой дом.
Педиатр Анатолий Алексеенко приехал в Тазовский уже в зрелом возрасте — ему было 35 лет. Перебрались сюда они с женой, тоже врачом, с Украины, из Николаевской области. Был 1985 год. Eхали, говорит, наобум. Написали письма в разные северные города, получили ответ из Салехарда, мол, приезжайте в Тазовский.
Он вспоминает, с какими приключениями они туда добирались. «С билетами была напряженка, возле каждой кассы стояли толпы. В аэропорту не оказалось билетов на Салехард, мы не знали, куда лететь. В итоге взяли билеты на Новый Уренгой. Оказалось, это был единственный правильный путь». По счастливой случайности в самолете они познакомились с тазовским педиатром, дальше добирались вместе.
Уже в Новом Уренгое, ожидая вылета в поселок, зашли в горздравотдел, им предложили остаться. Готовы были выделить квартиру! Но Алексеенко не стали менять планы. В Тазовский прилетели в сумерках. «Вылезли, а там такие тучи, что, казалось, руками можно потрогать их. Стояла дождливая, слякотная погода. Жена на это смотрит, сразу разворачивается и обратно в самолет. А пилоты выходят, говорят, все, это последний рейс на сегодня. Пошли в больницу, куда деваться-то, а для нас эти деревянные тротуары — дикость, мы все в грязи. Но в больнице нас так хорошо встретили, окружили заботой, что мы остались и ни одной минуты не пожалели».
Самым трудным в работе, говорит Анатолий Алексеевич, было добираться до заболевшего ребенка. Например, в рыбацкие поселки плыли по реке, попадали в шторм, смывало оборудование. А зимой ездили на буранах, ходили на лыжах. Eздили и на оленьих упряжках. До тундровых детей добираться было особенно нелегко, но спасала санавиация. Eсли случай оказывался тяжелым, ребенка быстро грузили в вертолет, а там уж как повезет. Бывало, что не довозили. «Вообще, я должен сказать, что в тундре дети покрепче, потому что наши поселковые залечены антибиотиками, которые у родителей в свободном доступе. Многие не понимают, что надо дать организму попробовать справиться самостоятельно».
Анатолий Алексеевич с гордостью рассказывает о большом охвате по прививкам, благодаря чему практически исчез, например, гепатит, которым прежде болели и взрослые, и дети. «Мы активно использовали День оленевода и День рыбака, когда тундровые с семьями приезжали на праздник. Мы им в это время прививки ставили. Они с удовольствием приводили детей, потому что мы давали им и детское питание, и медикаменты».
Вспоминая про быт, Анатолий Алексеевич рассказывает, что из-за суровых условий быта многие уезжали с Севера, не выдерживая. «Но мы с женой сработались с коллективом, нас все устраивало».
Сейчас в Тазовском построили новое детское отделение, открыли родильное, везде лучшее оборудование. «Конечно, мы по-хорошему немножко завидуем нынешним. Но всему свое время. В наше время-то не было такого изобилия, зато был очень хороший коллектив. Все врачи, фельдшеры, медсестры, санитарочки активно, грамотно выполняли свою работу в этих тяжелейших условиях. И никто не роптал на жизнь».
В 2007 году Алексеенко переехали в Тюмень. И больше не работали — внуки пошли. А еще Анатолий Алексеевич начал, как он говорит, «баловаться стихами». Пишет он, конечно, про Тазовский.
Красивых много
детских отделений
И детских консультаций —
миллион!
Но нет милее
стареньких строений
Что в памяти моей,
как дивный сон!
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Ольга Леонтьевна;Ольга Слаутина в доме пионеров (слева);Альфия Капшина в Тазовской аптеке;Альфия Капшина в Новом Уренгое;Тазовский;Праздник в детской больнице;Анатолий Алексеенко с коллегами Татьяной Агафоновой, Ириной Алексеенко, Алей Хисматуллиной и Светланой Алафердовой.