Тюк — и театральный поезд в Тюмени
Театральный поезд — масштабный культурно-просветительский проект, приуроченный к 150-летию Союза театральных деятелей России. Театральные коллективы путешествуют по России на поезде. Так 12 июня я «совершила путешествие» в Новосибирск, посетив спектакль «Скасска» по текстам Даниила Хармса новосибирского театра «Старый дом».
Хармса я люблю. Eго было в моей жизни много. Мы даже в школе читали его. Сейчас на самом деле, кажется, не лучшее время для абсурда, все потому что его полно и в жизни. Честно говоря, смеющихся зрителей в зале было не так много. Хотя Хармс почти всегда вызывает гомерический хохот. Кстати, хохот с разными оттенками присутствовал и на сцене. Он был страшный, обычный, гомерический. Просто отдельный герой со своей жизнью.
«Скасска» — это объединенные разные истории писателя. Почти все хиты. Тикакеев и Коратыгин с фразой «Какие хорошие нынче огурцы».
«Тогда Тикакеев выхватил из кошелки самый большой огурец и ударил им Коратыгина по голове. Коратыгин схватился руками за голову, упал и умер. Вот какие большие огурцы продаются теперь в магазинах!»
«Тюк» — Ольга Петровна (надевая пенсне): «Eвдоким Осипович! Я вас прошу, не говорите этого слова «тюк». Eвдоким Осипович: «Хорошо, хорошо». Ольга Петровна (ударяет колуном по полену). Eвдоким Осипович: «Тюк!» Вообще, я не представляю, как бы смотрелся этот спектакль, если бы я не знала Хармса. Такого опыта у меня уже нет. А вот у Eлены, которую в театр водит сын, есть. Она сказала, что предпочитает сюжетные постановки. Но ей захотелось почитать текст. Очень ее понимаю. Честно говоря, спектакль, несмотря на пару прекрасных актеров и, конечно же, великолепный текст Хармса, блистательным я не назову. Кажется, что режиссер пошел по слишком простой дорожке. Клоуны, блестки, пантомима, эстетика кабаре тут выглядят дешево. Ошибка, когда Хармса хотят сделать более интересным, чем он есть, перенасыщая пространство. Аскетизм в его случае был бы лучше. Массовка выглядит как студенты, которым нужно во что бы то ни стало сдать экзамен.
Вот актер Андрей Сенько чувствует Хармса как надо. И Софья Васильева, которая немного напоминает Ксению Раппопорт, — очень смешная и такая на грани. С топором, вытаращенными глазами и в клоунском виде, она идеально вписывается в пространство сцены Хармса. Но режиссер Арсений Мещеряков, как мне кажется, злоупотребил клоунской эстетикой. Хармс — это не блестки и дурацкий хохот. Надо помнить, какой была судьба писателя.
Любопытно, что в спектакле попадаются и современные ремарки, например: «Хороший удар, Джон Траволтович». Такое бывает в народном театре. Но здесь кажется подыгрыванием публике, недоверием к емкому тексту Хармса. Мещеряков ушел в красивость: в спектакле много шариков, прокатки на велосипедах. Это, надо заметить, работало: люди вытаскивали мобильные телефоны, чтобы сделать снимок именно этих зрелищных сцен (хотя перед спектаклем всех предупредили, что фото делать нельзя).
После спектакля со мной в автобусе ехали ребята, которые признались, что с пятого класса не ходили в театр. «А почему вы вдруг сейчас собрались», — спросила я у них. Парни замялись, а одна из девушек честно сказала: «Оформили Пушкинскую карту».