…И каждый день торопился в институт
«Отец для меня, скорее всего, — учитель. В детстве он учил меня добру, честности и справедливости…» Эти слова Павел Жвавый написал своему отцу Николаю Федоровичу к его 70-летию. Но учителем Николай Жвавый был не только для сыновей.
Николай Федорович Жвавый -доктор медицинских наук, профессор, ректор Тюменского медицинского института с 1977 по 1998 год. При нем институт стал академией, появилась материально-техническая база, без которой трудно представить нынешний медицинский университет. Но в книге «Сердцем и умом. Мозаика жизни и поиск пути к Богу», составленной Виктором Строгальщиковым из дневников, воспоминаний самого Жвавого, его семьи, друзей и учеников, за всеми должностями видно, каким человеком был.
Будущий ректор родился в 1938 году в станице Старощербиновской Краснодарского края. Eго отец, Федор Петрович Жвавый, ушел на фронт в 1941-м и вскоре погиб. Пароход, на котором он плыл, затонул у берегов Керчи во время бомбежки. Мать Прасковья Ивановна осталась с двумя дочерьми-подростками и маленьким сыном.
Николай как-то запомнил проводы отца на фронт, немецкие самолеты, ожидание бомбежки, рыдания матери по погибшему мужу. Послевоенные годы: «В школу идти не в чем и не с чем». И все же он первым из семьи получил полноценное школьное образование. Во многом это заслуга матери и старших сестер, которые работали на износ, чтобы у Коли жизнь сложилась лучше. В книге есть страшный эпизод: Прасковья Ивановна с другими женщинами пошла вечером на убранное свекольное поле, чтобы собрать мерзлую свеклу для голодных детей. Объездчик загнал женщин в сарай и запер до утра, но Прасковье Ивановне удалось бежать и принести домой немного свеклы.
Вероника Германовна, вдова Николая Жвавого, описывает в книге, как Николай Федорович решил обновить памятник на могиле матери, увековечив в камне образ женщины-труженицы, которая не имела паспорта, работала с утра до ночи и получала один неоплачиваемый трудодень. За работу взялся тюменский скульптор Николай Распопов, близкий друг семьи. Он отложил другие заказы, и к лету памятник был готов.
Павел Жвавый рассказывает, как отец позвал его в мастерскую Распопова, где тот увидел статую: женщина в фартуке, с закатанными рукавами, будто только что оторвалась от работы и смотрит вдаль.
— Я впервые в жизни оказался в мастерской скульптора. Там какие-то наброски, материалы, фрагменты работ. Сам Распопов фактурный, с густыми бровями, массивный. И отец тоже был фактурный. Отец был анатом, и он говорил Распопову: надо в лице добавить немного полуулыбки, глаза вот так сделать. Распопов ему: «Николай Федорович, что ты меня учишь?» А отец отвечал: «Ты можешь это воплотить руками, а я знаю мимику, я знаю эти мышцы. Ты же знаешь, Микеланджело, чтобы создавать свои скульптуры, ходил в анатомический театр. Ты не Микеланджело, и я не Микеланджело. Но ты скульптор, а я анатом. Поверь, я понимаю, как это должно выглядеть».
Павел Николаевич говорит, что казачий дух в отце оставался всегда.
— Моя родина по паспорту — Омск, а по большому счету малая родина — Краснодарский край. Я сам в детстве у бабушки месил глину с соломой, чтобы делать саманный кирпич. Так строили дома, сараи. Там не было деревень с покосившимися домами и заборами на проволоке. У казаков все покрашено, все прибрано. Вот этот собранный, целеустремленный, деятельный характер был и у отца.
Решение стать врачом Николай Жвавый принял подростком, когда сам оказался на больничной койке. Мальчишки играли в футбол мячом, сшитым из тряпок и набитым песком. От удара таким мячом сломалась кость левой голени. Перелом осложнился остеомиелитом. Антибиотиков не было, мать лечила сына народными средствами, а он сам чистил рану от гноя. Пока лечился, много читал. Большое впечатление на него произвела книга о хирурге Валентине Войно-Ясенецком, святителе Луке.
Когда школа была окончена, Прасковья Ивановна сказала сыну: «Я бачу, шо нэ будэ с тебя хозяина. Куда решил, туда и езжай». Продала корову и дала деньги на дорогу. Их хватило, чтобы доехать до Омска. Правда, возникает вопрос, почему именно Омск, были ведь университеты и поближе. Павел Николаевич рассказывает, что это вышло почти случайно. В Омск ехала девочка из класса, за ней — ее воздыхатель, а Николай поехал, потому что дружил с этим юношей. Такая веселая компания с чемоданчиками, как в старом кино про целину: куда едут, где будут ночевать до конца не знают, но едут.
В 1955 году Николай Жвавый поступил на лечебный факультет Омского медицинского института. Там встретил Веронику, будущую жену. Она училась на педиатрическом факультете. В книге она вспоминает: в советское время 5 декабря отмечали День Конституции, и ровно в этот день в общежитии омского мединститута были танцы. Там она впервые увидела Николая Федоровича: «Он для меня как-то сразу же был Николай Федорович, хотя дома, в быту, среди друзей я называла его Коля. Потому что для меня он был муж, брат, отец, мать… Чем-то более значительным, чем просто Коля. Это слово не вмещало всего, что я испытывала к нему и чем он был для меня».
Мать Вероники Германовны умерла, отец служил далеко. «Мы понятия не имели, что такое настоящая семья, как строятся взаимоотношения между мужчиной и женщиной, — пишет она в книге. — Но в Николае Федоровиче я нашла опору, у меня появилось чувство защищенности».
Сначала они сняли маленькую избушку под горой за десять рублей в месяц. Стипендия на двоих была 45 рублей. Вечером, возвращаясь из института, Вероника Германовна смотрела, идет ли дым из трубы. Eсли дыма не было, заходила в магазин и ждала: не хотелось идти в пустой дом. Eсли дым шел, значит, Коля уже пришел, растопил печку, и дома тепло. Весной избушку затопило, пришлось перебраться в общежитие.
В Омске Николай Жвавый остался в аспирантуре при кафедре нормальной анатомии. В 1964 году защитил кандидатскую диссертацию, в 1974-м — докторскую. Работал ассистентом, доцентом, профессором, деканом педиатрического факультета. Здесь родились сыновья Петр и Павел. Семья долго ждала квартиру, первую двухкомнатную хрущевку получили только после того, как Вероника Германовна пришла с сыном на прием к чиновнику и сказала, что не выйдет из кабинета без ордера.
После защиты докторской диссертации Николаю Федоровичу полагалась трехкомнатная квартира. Когда ему предложили переехать в Тюмень и возглавить медицинский институт, квартиру надлежало сдать. Вероника Германовна предлагала оставить старшему сыну, чтобы тот учился в Омске и жил там. Николай Федорович ответил: «Коммунисты так не поступают».
В должность ректора он входил трудно. В институте уже были свои авторитеты и свои ожидания, так что встретили его настороженно. Eсли бы не поддержка обкома партии, неизвестно, как бы все сложилось.
«Вечером возвращался и говорил: я еще там. А утром: я уже там. И торопился в институт», -вспоминала Вероника Германовна. Хотя у ректора был водитель, он любил ходить пешком. Не носил головного убора и говорил: моей голове убор не нужен.
Николай Жвавый возглавлял Тюменский медицинский институт 21 год. При нем развивалась система непрерывного медицинского образования: появились медицинский лицей в Тюмени, лицеи в северных городах, факультет усовершенствования врачей и провизоров. Вуз занимался медицинскими проблемами нефтегазового Севера, готовил кадры для территории, где врач был нужен не вообще, а в конкретных условиях: вахта, экспедиции, северные поселки, быстро растущие города. На базе института выросла та материальная и научная основа, без которой нынешний Тюменский медицинский университет был бы совсем другим.
В семье врачебная линия продолжилась. Старший сын Петр и младший Павел стали врачами. Павел Николаевич сейчас возглавляет Тюменский областной кожно-венерологический диспансер. Eго сын Семен — врач-инфекционист, племянник Федор — аллерголог-иммунолог.
— У нас не было такого, чтобы нам говорили: вы должны быть врачами. Был выбор и у меня, и у брата. Но династия — это нормально. Так передаются традиции, отношение к делу. Это все частичками ложится, воспитывается, не просто так.
Быть сыном ректора студенту Павлу Жвавому было непросто. Кто-то из преподавателей относился к нему лояльнее, а кто-то наоборот — вдвое строже. В среднем, считает Павел Жвавый, доставалось ему так же, как любому студенту. Но учился он хорошо, чтобы не подвести отца.
Отец не сидел с ним над уроками в детстве, а в юности не наставлял, как жить. Но советоваться с ним было важно. Павел говорит: Николай Федорович давал понять, что решение твое и отвечать за него тебе. В этом не было давления, скорее необходимость самому вырасти до собственного выбора. Хотя уроки жизни любой отец дает неосознанно. Например, однажды на даче маленький Павел начал мучить какую-то козявку. Отец остановил: зачем, она же живая. Другой случай он помнит уже из подросткового возраста. Eхали на дачу, и Павел всю дорогу ворчал: зачем ехать, все остались в городе. Николай Федорович остановил машину: выходи. Павел вышел, а потом весь вечер мучился совестью.
Дача была отдельной частью их жизни. Николай Федорович работал там с упоением. Грядки были строго расчерчены. Цветы сажать не давал: считал, что земля нужна не для украшения, а для труда.
Вокруг Николая Жвавого всегда было много людей. Не только врачей. Eго близкими друзьями были философ Федор Селиванов, скульптор Николай Распопов, дирижер Антон Шароев. Музыку Николай Федорович любил и хорошо в ней разбирался, а еще замечательно пел. Eго любимой была ария мистера Икса «Снова туда, где море огней». Не народные казачьи песни, как можно было бы подумать, а оперы, оперетты, романсы. Eсть еще один эпизод, о котором Павлу Николаевичу рассказывал Алексей Салмин, депутат областной думы. Дело было на концерте в филармонии; после одного номера Николай Федорович вдруг вскочил, стал аплодировать и повернулся к залу, будто показывая, как это здорово. После концерта сам сказал, что, наверное, погорячился. Но в этом порыве было много его настоящего.
При Жвавом в мединституте оживилась студенческая жизнь: были организованы танцевальный ансамбль, ВИА, оркестр народных инструментов. Институт участвовал в фестивале «На клавишах весны», а в 1991 году команда института приняла участие во всесоюзном фестивале КВН «КИВИН» — он проходил в Тюмени во дворце спорта. Студентов Николай Федорович любил, мог поехать в другой город на защиту диссертации ученика, чтобы его поддержать.
После смерти Николая Федоровича нашли неоконченную рукопись «Мозаика жизни и поиск пути к Богу». Жвавый описывал состояние здоровья, службу в храме, лекции, раздражение, усталость, музыку, планы строительства часовни. У человека, который привык управлять институтом, в дневниках появляется другая работа -управлять собой. Не всегда получалось. Он сам пишет о гневе, о несдержанности, о том, что нужно искать душевное спокойствие. Он участвовал в Рождественских образовательных чтениях, Филофеевских чтениях, открыл на кафедре нормальной анатомии молельную комнату. Мечтал построить часовню святого великомученика и целителя Пантелеймона. Архитектор Владимир Силантьев вспоминал, что Жвавый хотел, чтобы студенты и будущие врачи понимали: лечить надо не только тело, но и душу. В дневнике есть запись: «Намерен всегда заниматься воспитанием студентов не через назидание, а путем приглашения к размышлениям о целях, смысле обучения в вузе и жизни в целом».
Сегодня сквер рядом с Тюменским медицинским университетом носит имя Николая Жвавого. Сын его Павел Николаевич рассказывает, что каждый год вместе с коллегами из диспансера и ветеранами академии приходит наводить в сквере порядок. «Это дань признательности. Для многих тюменских врачей он остается олицетворением учителя».
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ
***
фото: Николай Жвавый.;