Часы, что внутри нас
80 лет назад 18-летний Гена Губин взбежал по ступенькам приемной комиссии медицинского института в Свердловске, чтобы стать родоначальником тюменской врачебной династии и основать собственную научную школу.
Eго отец, Дмитрий Фадеевич, был известным в Тюмени часовым мастером. Настолько известным, что его слава пережила его самого. Даже спустя несколько лет после его смерти, а прожил он 81 год, звонили люди, чтобы отремонтировать семейные реликвии. Говорили: никому не отдадим, только Дмитрию Фадеевичу, потому что после его ремонта часы ходят по тридцать лет. А еще он был первым чемпионом Тюмени по шашкам.
Сохранился дневник, который Геннадий вел с 1939-го по 1947 годы. Там описаны его детство, война, уход отца на фронт. Следующий период его жизни запечатлен уже в истории кафедры биологии Свердловского меда, (теперь Уральского медицинского университета). Выпускник СГМИ (1952 г.), аспирант, а затем ассистент кафедры биологии, в 1956 г. защитил кандидатскую диссертацию, в 1961 году ему присвоено звание доцента. Кандидатская диссертация была по гистологии и построена на новом методе окрашивания клеток (в частности, печени). Молодой ученый стремился сделать работу быстрее, поэтому препараты готовились с раннего утра и до позднего вечера. Но при анализе стало очевидно, что содержание основных веществ в клетке в разное время не просто резко отличается, но и имеет четкую закономерность… Так Геннадий Губин и открыл для себя хронобиологию -за несколько лет до того, как появился сам термин (это, к слову, случилось в 1960 году на Всемирном симпозиуме в Колд-Спринг-Харбор, пригороде Нью-Йорка). По сути идея звучала уже в самой кандидатской работе, а в 1958-59 годах были опубликованы первые статьи Губина по ритмам клеток в самом престижном в то время в СССР «Бюллетене экспериментальной биологии и медицины».
В 1963 году в Тюмени открывается медицинский институт, и 35-летнего Геннадия Дмитриевича командируют в родной город, чтобы создать и возглавить кафедру биологии и общей генетики, которой он руководил 42 года.
Научный масштаб Губина рос вместе с институтом. В 1972 году он защитил докторскую диссертацию о суточных ритмах биологических процессов в клетках печени позвоночных. Хронобиология благодаря Губину в Тюмени быстро перестала быть только лабораторной темой. Он был первым, кто начал подводить научную базу к труду вахтовиков на Севере. Освоение недр требовало понимания, как человеческий организм выдерживает нелегкие условия, на что способен и каковы последствия.
Ученые разрабатывали режим труда и отдыха работников нефтегазовой отрасли, занимались профотбором для экспедиционно-вахтовой организации труда, изучали влияние нагрузки, утомления, интоксикации, тренировок. На основе этих исследований появлялись рекомендации и нормативные документы.
В 1982 году под руководством Губина в Тюмени прошел первый в СССР международный симпозиум по хронобиологии и хрономедицине. Для города это было событие серьезного уровня. Приезжала большая делегация из ГДР, ученые из других стран. Зал ДК «Нефтяник» был заполнен, как на большом концерте.
— Хронобиология тогда была молодой наукой, она только создавалась, — рассказывает Денис Губин, сын Геннадия Дмитриевича. — И все, кто этим начал заниматься, сейчас уже в энциклопедиях — академик Федор Комаров, Николай Агаджанян, Франц Халберг. Это были люди, которые стояли у истоков. С папой они были знакомы еще с семидесятых.
Франц Халберг, один из основателей современной хрономедицины, работал в Миннесоте. С ним позже будет учиться Денис, получив президентскую стипендию для стажировки за рубежом. Но международные связи кафедры начались именно с Геннадия Дмитриевича. Eго работы и работы его учеников публиковались в США, Германии, Японии, Чехии, Болгарии. Под его руководством были защищены докторские и кандидатские диссертации. Среди учеников были будущие заведующие кафедрами, врачи, исследователи.
Для Тюмени Губин был не только ученым, но и одним из строителей медицинского образования. Он был первым деканом лечебного и фармацевтического факультетов, проректором по учебной работе, основателем кафедры, без которой медицинский институт не мог бы полноценно начать работу. Студенты шли в научный кружок при кафедре биологии, многие потом оставались в науке.
Один из первых студентов, Николай Прокопьев, опубликовал свои воспоминания, где описывает, как однажды обратился к Губину за советом по исследованию восстановительного лечения после переломов. Нужно было понять, в какое время суток лучше проводить лечебную физкультуру. Губин посмотрел данные, сказал, что работа выполнена грамотно, но требует математического анализа, и, несмотря на занятость, пошел с автором в вычислительный центр. Машинные расчеты потом подтвердили его предположение. Такие эпизоды хорошо объясняют, почему в заголовке той публикации рядом со словом «ученый» стоят еще «наставник» и «учитель».
…Губины жили в доме на Ленина, 65. В одном подъезде, вспоминает Денис Геннадьевич, жили сразу несколько руководящих сотрудников мединститута. Через дорогу, на Центральном стадионе, зимой заливали каток, и отец часто водил туда сына. «По сути дела, у нас было общение как у друзей, -вспоминает Денис Геннадьевич. -Я сейчас общение со своим сыном выстраиваю по той же схеме».
Денис Геннадьевич тоже стал врачом и ученым, но отец, по его словам, никогда не заставлял идти по своим стопам. «Папа всегда предоставлял мне право выбора. Говорил: я могу только советовать, а ты сам решай, куда душа летит. Он просто своим примером показывал, и мне стало интересно».
Когда Денис поступил в мединститут, отцовская фамилия не давала послаблений. Скорее наоборот. Геннадий Дмитриевич считал просьбы за сына ниже собственного достоинства. Eсли будешь плохо учиться, помогать с оценками не станет. На первом курсе он специально отправил в группу сына самого жесткого преподавателя.
— Он сказал: с тебя семь шкур сдерут. Я приходил, у меня были все пятерки, а по биологии поставили тройку. Я папе говорю: ну как так? Оказалось, что неправ был именно преподаватель. А папа сказал: ну это воспитательная работа.
Позже Денис Геннадьевич начал работать на кафедре вместе с отцом и никогда не считал это чем-то странным. В науке преемственность, говорит он, всегда поощрялась. В Москве, Петербурге, за границей много научных семей. Eсли человек не идет по стопам родителей, там скорее спросят: почему не загорелся? Мама Дениса Геннадьевича, Светлана Викторовна, тоже врач. С Геннадием Дмитриевичем она познакомилась еще студенткой, потом была его аспиранткой. Работала педиатром, рентгенологом, инфекционистом.
На заднем плане во время нашего разговора слышен голос маленького Степана, сына Дениса Геннадьевича, и следующий мой вопрос как бы напрашивается сам собой: «Хотели бы вы, чтобы Степан тоже пошел в биологию?» Денис Геннадьевич зовет сына и спрашивает прямо: «Степаша, кем хочешь быть?» Тот отвечает: «Изобретателем».
Геннадия Дмитриевича не стало в 2008 году. Но его школа продолжает развиваться. Работы тюменских ученых публикуются в серьезных журналах, их читает весь мир.
ФОТО ИЗ СEМEЙНОГО АРХИВА
***
фото: Геннадий Губин;Геннадий с сыном Денисом.;