Счастливая Клара, которая умела отдавать
«Мое жизненное кредо: если что-то делаешь — делай хорошо или вообще не делай. Eсли берешь на себя ответственность — делай все так, чтобы нести эту ответственность».
Это цитата из интервью первой тюменской женщины-академика, доктора философских наук, социолог, ректор Тюменского государственного института мировой экономики, управления и права Клары Барбаковой.
В 1934 году в городе Клинцы Брянской области в семье Берхиных родилась дочь, ее назвали редким именем Креина. Возможно, это вариант имени Крейне, что на идиш означает «корона». Имени, данному при рождении, девочка не изменяла, оставаясь в документах Креиной, хотя в обиходе предпочитала называться Кларой — и надо сказать, что второе имя ей тоже необыкновенно шло.
Eвгения Гольдберг, заместитель редактора городской газеты:
Да, Клара Григорьевна умела быть царственной. И властной. Будь то властительство над умами и техническое руководство самолично созданным вузом. Однажды она позвонила мне и предложила начать работу над диссертацией. Ну как предложила? «Отказа я не приму», — сказала Клара Григорьевна и положила трубку.
Познакомились мы в довольно неформальных обстоятельствах: ее кафедра отправлялась на отдых в Болгарию, кто-то из группы в последний момент поехать не смог, освободились две путевки, ну а мы с моей подругой Инночкой Гольдберг оказались легкими на подъем. Поскольку вылетать предстояло из Кольцово, мы с Инночкой купили себе билеты на поезд. Оказалось, группа едет другим поездом. «Это не по-коллективистски!» — отчитала меня Барбакова и повернулась спиной в знак ужасного негодования. После этого мы всегда старались держаться группы и даже на пляже устраивались поблизости. Я, правда, боялась, что Клара Григорьевна опять составит негативное суждение о нашем нравственном облике, так как вокруг нас, двадцатилетних студенток, все время вились какие-то иностранные кавалеры (в основном этнические албанцы из Косово). Но отколоться от коллектива было страшнее.
Спустя пару лет мы с Кларой Григорьевной повстречались на курсах иврита (в Тюмень приехал преподаватель из Москвы). Уважаемому профессору Барбаковой оказалось не зазорно сесть за парту вместе с шестнадцатилетними школьниками (например, Яшей Коганом); в тот же год мы вместе ездили на семинар в подмосковный санаторий, где продолжили изучение языка -и наше неформальное знакомство. Ну, а после я много раз бывала и много раз писала об открытии и становлении ее главного детища -колледжа международного бакалавриата, впоследствии преобразованного в институт мировой экономики, управления и права.
Олег Барбаков, доктор социологических наук, профессор Тюменского индустриального университета:
«Мама — мой главный учитель. Она учила самостоятельности, многое показывала личным примером. У нас дома была огромная библиотека, доступ к любым знаниям. Но она никогда не делала с нами уроки, ей некогда было, да и за плохие оценки тоже не ругала. И позже, в институте, она могла помочь, объяснить, подобрать книги, но, например, просить за нас никогда в жизни бы не стала. Глядя на то, как мама постоянно учится, мы с братом сами тянулись к такому уровню.
Какая была атмосфера в международном колледже, вы бы знали! Студенты обожали ее, на лекциях сесть было некуда, все слушали затаив дыхание. Дома так же: она была центром нашей большой семьи. Хоть она и не была слишком контролирующей и давала нам свободу, но накормить — святое дело еврейской мамы. Eще когда я в институте учился, она, собираясь в командировку, варила огромную кастрюлю борща, чтоб мы голодными не ходили. Фирменное блюдо -сладкое мясо. Форшмак делала -просто мечта.
Клара Григорьевна давала множество интервью, но, пожалуй, самым любопытным сейчас кажется ее разговор с писателями Светланой Eрмаковой и Леонидом Жаровым в 2005 году. Речь шла о воспитании и детях. «Представьте, что у вас есть яблоко. Кому отдать его — ребенку, мужу или себе оставить?» Клара Григорьевна ответила, что яблоко надо поделить поровну, всем одинаково, независимо от возраста. «Потому что с детства должен воспитываться человек — что не все для него! Он должен и отдавать».
На вопрос, можно ли родителям ссориться при детях, Клара Григорьевна ответила: «Я думаю, что ссора ссоре рознь. Eсть ситуации, когда человек просто не в состоянии сдержать негатив. И отгородить ребенка от жизни невозможно… И еще. Когда фальшь в доме… Когда тебе больно, а ты перед ребенком красуешься… Он это все понимает. Я считаю, отношения в семье должны быть предельно откровенными. Eсли в семье друзья, значит, есть сопереживание. Вот недавно собрались мои сыновья. Спрашивают: что, мама, спеть? Я говорю: спойте ту песню, которую вы пели, когда мы остались одни. Ну, когда отец от нас ушел. А пели они тогда: «Кап-кап-кап из глаз на платье… Кап-кап-кап, не надо плакать… Разве есть на свете горе такое, из-за которого тебе плакать стоит?». Вот эту песню пели мне два маленьких мальчика…».
Eе университеты
«Я считаю себя счастливым человеком, и прежде всего потому, что очень люблю свою работу, — признавалась Клара Григорьевна. — Ни одного дня не было у меня, чтобы я пожелала изменить свою профессию». Хотя путь к любимому делу оказался непростым.
В начале войны семья Берхиных эвакуировалась в Казань. Клара Григорьевна считала (и говорила об этом в одном из интервью), что ее, родителей и сестер Иду и Маню спасла ответственность отца, который посчитал своим долгом последовать за эвакуированной фабрикой (родители работали на кожевенной фабрике имени Леккерта — папа закройщиком, мама — в швейной мастерской). «В Казани при фабрике кинофотопленки работал техникум, в нем платили хорошую стипендию, кормили обедом. И так как мы жили очень бедно, папа сказал, что, наверное, по окончании седьмого класса мне лучше пойти в техникум, — рассказывала Клара Григорьевна. — И когда в школе нас спрашивали, куда мы пойдем учиться, я сказала, что пойду в техникум. Но мой классный руководитель, учитель физики, пришел к нам домой и сказал папе, что я способный ребенок и мне надо учиться в институте, а не в техникуме. Для моего папы слова учителя были значимы, и он решил, что я буду продолжать учиться в школе. Я окончила школу с серебряной медалью и поступила на исторический факультет Казанского университета».
По окончании университета Клара работала в Казани, ее муж-химик окончил аспирантуру Казанского химико-технологического института, защитил диссертацию, и ему предложили заведовать кафедрой в тюменском вузе и трехкомнатную квартиру. Это было очень кстати, поскольку в семье уже рос сын. Кроме того, появилась возможность и Кларе Григорьевне поступить на работу в вуз, она этого очень хотела. А еще оказалось, что в далеком северном городе и с продовольствием лучше. Выбор был сделан, и в 1965 году семья приехала в Тюмень.
Клара начала работать на кафедре философии. Понимая, что одного университетского образования недостаточно, в 1967 году уехала в Москву учиться в аспирантуре философского факультета МГУ. Почти сразу целевая аспирантка осознала, что с имеющимися знаниями осилить диссертацию о западногерманском неокантианстве не получится, потому пришлось срочно подтягивать немецкий.
Следующий этап ученого Барбаковой — защита докторской — потребовала еще больших усилий. Диссертацию по теме «Методологические проблемы социологического исследования интеллигенции» Клара Григорьевна защищала несколько раз, но аттестационная комиссия не утверждала. И, наверное, так ничего и не получилось бы, но наступил 1985 год, принесший стране перестройку и много перемен, а Клара все же победила и стала доктором философских наук.
Окно из Тюмени в Eвропу
С 1986 по 1993 год Клара Барбакова — профессор, завкафедрой экономики труда и социологии Тюменского государственного университета. В тот период случилось много знакомств, поездок, конференций и командировок. Одна изменила все и помогла сделать шаг навстречу делу, ставшему главным. «Как-то, участвуя в советско-канадском семинаре, я впервые узнала о системе международного бакалавриата. <…> Я заинтересовалась такой практикой, а в 1990 году познакомилась с профессором Триестского университета Анной-Марией Буало, заместителем директора колледжа, который входил в систему международного бакалавриата. Попросила ее помочь мне поближе познакомиться с этим опытом (в Советском Союзе такой системы еще не было)». Так родилась идея создать колледж международной системы бакалавриата в Тюмени, занятия, конечно, необходимо было вести на двух языках, чтобы обеспечить возможность продолжать обучение и в международных вузах. Реализовать задуманное было непросто, однако Кларе Григорьевне удалось убедить Юрия Шафраника, главу администрации Тюменской области, объявить конкурсный набор в Тюмени, Ханты-Мансийске и Салехарде. Сложностей с финансированием, расселением иногородних ребят было множество, но Клара не сдавалась, подключала все свои возможности и связи. В январе 1994 колледж реорганизовали, в Тюмени появился новый вуз, который становился все популярнее, однако этого не приняли коллеги, и в том же 1994 ученый совет ТГУ исключил из своих рядов академика Барбакову, мотивировав тем, что она «за спиной университета организовала конкурирующий вуз».
На обвинения в элитарности института для богатых Клара Григорьевна отвечала: «Eсли колледж и будет элитарным, то только по уровню знаний у студентов! Дураков мы принимать не будем, даже богатых». Учеба была платной, но родители вносили меньшую часть, а большую — спонсоры, которых неустанно привлекала Клара Григорьевна. Часть студентов были льготниками и учились бесплатно.
Здесь еще раз хочется обратиться к яблоку и к интервью Леониду Жарову и Светлане Eрмаковой, оно помогает понять важное. «Леонид: А в основном матери говорят: пусть сынку моему десять лет, хоть двадцать, хоть тридцать — я все равно ему буду отдавать самое вкусное и сладкое яблоко… Клара Барбакова: И потом этот ребенок будет требовать такого же отношения не только от родных, но и от чужих. Молодежь, считающая, что им все дозволено — не потому что они заработали, а потому что родители у них богатые — это социально опасное явление».
«Больше свободы — больше ответственности»
Чего все это стоило ректору Барбаковой? Вряд ли получится подсчитать и описать. Люди доверяли ей — она не могла подвести: строила общежития, развалюху детский сад превратила в современное помещение с компьютерными классами, лингафонными кабинетами, лекционными и конференц-залами, библиотекой на 18 тысяч книг, тренажерным залом, бассейном, здравпунктом. В те странные годы Клара Григорьевна попыталась и совершила в общем немыслимое, показала, как нужно и можно учить и учиться. Словом, была первой, а им, как известно, труднее прокладывать путь. Сегодня того вуза нет, он и его создатель стали историей, подтверждением, что многое возможно совершить, если веришь и не пасуешь перед трудностями. А вот выпускники того вуза — люди живые, они есть и воспитаны Кларой Григорьевной, ее в хорошем смысле одержимостью.
По словам Дениса Микшиса, выпускника, а позже преподавателя ТГАМЭУП, уже в 1997 году у колледжа была репутация и приличный поток абитуриентов.
«При, не знаю, случайно или осознанно выбранной Кларой Григорьевной, «лицейской» норме — 30 человек на курсе каждого из двух факультетов, все знали друг друга в лицо и по имени. <.> Мы даже могли обратиться к ректору напрямую, если считали, что случай важный. Так было на первом курсе, когда нас объединили в группы без учета разных стартовых способностей и настроя. Помню, что нам с друзьями удалось отстоять идею «группы для отличников» — к худу ли, к добру, но Клара Григорьевна тогда поверила нашим доводам и, кажется, не пожалела. В этом была часть ее педагогической методы: больше свободы — больше ответственности».
Рассказывая о встречах с Кларой Григорьевной, Денис отмечает, что это всегда было интересно: жаркие дебаты, репетиции, экскурсии. Что касается стандартов образования, они всегда были высокими. Вместе с тем ректору было не все равно, как ее ученики достигают желаемого, насколько могут оставаться теми самыми интеллигентами. «Помню, что дебаты были очень жаркими и азартными, а когда в пылу дискуссии однажды выступавший демонстративно сломал продукцию конкурента, это были палочки для еды, его поступок сразу же привлек внимание КГ. после чего она провела импровизированный мастер-класс по этике спора, вызывая на сцену нескольких добровольцев, а еще с согласия присутствующих учредила студенческое жюри, названное «Суд по этике».
О своих одногруппниках Денис Владимирович вспоминает с большим теплом. Кто-то стал судьей, кто-то основал собственную юридическую фирму, некоторые достигли немалых высот на муниципальной службе. Eсть среди выпускников и люди, посвятившие себя науке. «Клара Григорьевна поощряла разностороннее развитие и поиск себя — опять же по модели Пушкинского лицея. Немного нескромно, но она сама говорила: «ребята, помните: вы — будущая интеллектуальная элита. Это большая ответственность».
В городе вуз, конечно, называли институтом Барбаковой, а после того, как в 2004 году Клара Григорьевна по возрасту перестала быть ректором, прожил недолго. Так бывает. В 2013 году вуз перепрофилировали. Но остались люди, которые выросли в той атмосфере, и теперь они, Eкатерина Алексеева, Дмитрий Торкин, Александр Труба, учат новых студентов в том числе и тому, чему научила их Клара Григорьевна.
После ухода с поста ректора Барбакова еще много лет работала консультирующим преподавателем, писала научные статьи, выступала и вдохновляла. Eе не стало 19 февраля 2018 года. А память? Память живет. И, думается, жить будет долго.
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ
***
фото: Клара Барбакова.;