Некоторые сыроежки интереснее других
В музейный комплекс имени Словцова я пришла в семь с небольшим. А музей закрывается в восемь. У меня была амбициозная задача: посетить все, что смогу ухватить. Подбежав к кассе, я только что не сказала: «Дайте билет на все!» Хотя, кстати, это, пожалуй, был бы комплексный билет. В мои ближайшие цели входили «Очарования. Эжен Делакруа», выставка «В театре теней» и «Черная Африка», коллекция Новосибирского государственного краеведческого музея. По дороге я захватила «Город, обращенный к полудню», выставку, посвященную 440-летию города. А еще, поднимаясь по лестнице, я посмотрела работы Анастасии Васильевой — «Наблюдение» в рамках проекта «Наверх с художником».
«Не успеете! Помните, что мы скоро закрываемся», — кричали мне на каждой «станции» сотрудники музея, как волшебные собаки из сказки «Огниво». А я успела, по крайней мере, составить впечатление. Eсть работы, к которым можно и отдельно вернуться, а есть те, о которых все ясно за пять секунд. Выставка, которая получает самый низший балл в моем рейтинге, это «В театре теней». Там есть куклы, которые намеренно помещены в теневое пространство, что не проясняет ситуацию. Экспонаты не подписаны. Из описания выставки можно понять, что там есть работы Ольги Трофимовой, а еще указан некий Ю. Тучков. Мне известны режиссер Анатолий Тучков и его дочь художница Юлия Тучкова. Может быть, этот загадочный Ю. Тучков это та самая Юлия? Вопрос не прояснен, очевидно, что для устроителей выставки игра и атмосфера важнее. А работы достаточно интересные и без дополнительных теневых эффектов, которые сделали организаторы. Любопытная сновидческая акварель с канатоходцем. Не подписанная, но такая легкая. И насыщенная, как будто из сочных романов Маркеса. Театральные актеры, выходящие из кулисы. Арлекин, Коломбина, а встречает их одинокий стул вместо толпы зрителей. Очень говорящая и интересная работа. Конечно, узнаваемый стиль Ольги Трофимовой. К демонстрации куклы в маске зачем-то добавили тень балерины на заднем плане. Кукла и так похожа на сувенирную, а с балериной стала просто ширпотребом. Недоверие к экспонатам, авторам — бич времени. Куратор-специалист идет в первую очередь вслед за материалом, а не надумывает и не наводит тень на плетень в буквальном смысле для этой выставки.
На первом этаже разместился Делакруа. Около 80 литографий и гравюр, выполненных в Париже и Лейпциге в 1864, 1913 и 1928 годах с его зарисовок, эскизов, рисунков и картин, охватывающих самый плодотворный период творчества — с 1823 по 1857 год. Затейливые линии, которые так ловко ухватывают гриву, ноги лошади. Кажется, и это на самом деле подтвержденная правда: художник очень любил лошадей. Он посещал зверинцы и много наблюдал за ними. Не побоюсь сказать: лошадей он знал и, возможно, любил больше, чем людей. Люди у него получаются эскизно, скорее это типажи. Наброски к лошади. Арабские женщины, восемь мужчин… Он просто перечисляет их. А истинно вдохновляется, когда рисует животное. Вот, например, «Тигр нападает на лошадь» — мастерски сделанная работа, а сколько в ней легкости, энергии движения! Порой кажется, что можно оставить одну работу вместо 80, и в ней будет больше мощи и страсти, чем в размазанных смыслах многих.
Бесплатно внизу можно посмотреть «Город, обращенный к полудню». Там и предметы, и картины. Eсть даже колокол церковный, отлитый на заводе Гилевых. Некоторые работы попали в самое сердце, например, туманная река на картине Бориса Паромова. Мы привыкли к его холодноватым зимним работам, а тут такое молоко и какой-то задумавшийся рыбак — Харон? А может, просто мужчина сел подумать, ведь иногда нужно по рецепту Полунина опускать ноги в воду. Или хотя бы смотреть на нее.
Как всегда впечатлил такой солнечный Седов, здесь его работа «Мечеть в Парфеново», наш тюменский импрессионист. Картина светится и наполнена животворной энергией. А как хорош Янке с его «Новой Войновкой». Картина отображает дух 70-х. Увлечение индустриальным, холодные тона. Eсли бы она была более минималистичной, это был бы практически Нисский.
Поднимаясь по лестнице, я спотыкалась о розовые и зеленые пятна на работах Анастасии Васильевой. Что-то цветочное и не очень внятное, достаточно характерное направление сегодня. Но, чем выше я поднималась, тем как будто лучше становилась художница. Работа «Вика», которая почти сродни суровому советскому стилю, мне очень понравилась. Кстати, что интересно, нарисована она в том числе шариковой ручкой. А также использована акварель. Девушка с холодными глазами на фоне ирисов зацепила меня. Определенно она может стать музой, как Хельга у Эндрю Уайета. Eсть что-то большее, выходящее за рамки картины, в этой сдержанной, очень актуальной сегодня работе. А рядом «Сестра», тоже написанная шариковой ручкой. Очень легкая современная работа; обе работы заставили меня остановиться на лестнице. На эту выставку не нужен билет, картины показаны просто так. Но ведь так же и в любой охоте: ты можешь сколько угодно гнаться за белым грибом, а удивит тебя вдруг попавшаяся на пути сыроежка. Ты ее не ждал, она сама пришла.
Полина Кузина
Выставка, которая манила меня больше других, — «Черная Африка». Eще в зале Делакруа посетители шутили, говоря смотрителю: «А это белая Франция». Когда я шла на африканскую выставку, самый главный страх был, что все будет собрано из туристических предметов. Но выставка впечатлила. Здесь все настоящее, самобытное. Именно на такой архаике понимаешь, как близок авангард к прошлому. Кажется, это настоящее вдохновение для многих современных деятелей искусства. Правда, для жителей Африки это была жизнь. Все имело смысл. Орнамент был призван защитить, а то, что он так красиво выглядит, это уже дело не первой важности. Любопытно, что некоторые вещи очень вариативны, даже в, казалось бы, строгой традиционной культуре. Например, богиня-мать иногда, если того требуют обстоятельства, может становиться покровительницей войны или охоты. Большое значение в африканской культуре имели маски. Как пояснил экскурсовод Алексей: «Представители тайных обществ, надевая маски, сохраняли свою анонимность. А кто был под этой маской — непонятно. И некому мстить, получается». Он, кстати, как будто сам проникся сакральными африканскими традициями тайны, что не хотел даже, чтобы я его упоминала. Инициации были разные: и шрамирование, испытание водой, изоляция. Важно было показать тому, кого посвящали, что он достоин знания. «Как вы думаете, сколько это весит?» — говорит Алексей, показывая на украшение. Посетители предполагают: килограмма три. Оказалось, четыре. Такие драгоценности указывают на высокий статус.
Хорошо, что в зале, кроме меня, была еще публика, иначе я бы наверняка почувствовала, как оживают все эти чудесные маски леопардов, антилоп. А копья, которые висят на стенах, целятся прямо в меня. Большая сила в этих предметах! И сама выставка сделана с большим вкусом и умом.
На выходе из музея нам, последним посетителям, пришлось тоже пройти своего рода инициацию. Двери уже закрыли, и нас вели через детский центр. Просто возврат назад, к архаике, истокам — пришлось пройти через помещение без света, чтобы, выйдя на улицу, по-настоящему возрадоваться, как древние африканцы после ритуалов.
***
фото: