Завод души моей
Николай Мирошин, бывший директор ДОКа «Красный октябрь», не видел, что стало с территорией бывшего комбината. Родные не хотят ему показывать. Боятся, что сердце не выдержит
Светлана Сергеевна Кректунова, ветеран комбината, а когда-то — секретарь комсомольской организации, пришла на предприятие через год после того, как его возглавил Мирошин. О своем директоре она рассказывает чуть не со слезами. Она же тогда была пацанкой, секретарем комсомольской организации, могла прийти потребовать квартиру для коллеги, у которой в доме замерзала вода. Однажды Светлане передали, что директор говорил о ней на партсобрании. «Почему?» -удивилась она, ведь она в партии не состояла. Оказалось, что Миро-шин хвалил ее нрав и всем говорил: вот как надо.
Это был такой руководитель, который знал все про каждого, кто у него работал. «Всех знал по именам», — вторит Анастасия Никоно-ровна Неупокоева, бывший начальник планового отдела.
Мирошин — тот самый директор, кто прошел все ступеньки карьерной лестницы, начав с самых низов. С 1953 по 1961 год Николай Васильевич работал мастером лесопильного цеха, техноруком, начальником лесозавода, главным конструктором комбината. В то время в лесопильном цехе преобладал ручной труд, в цехе работали в основном женщины. Ми-рошин уже тогда проявил себя грамотным инженером, много сделал для облегчения тяжелого ручного труда: была установлена серия ленточных транспортеров от лесопильных рам до сортировочной площадки, смонтированы дробилки для переработки отходов, брусопе-рекладчики, бревносбрасыватели, оборудованы торцовочные площадки. Цех превратился в поставщика высококлассной продукции на экспорт и по всему СССР. Одной из его традиций было широким шагом перед началом работы обойти завод и посмотреть, как все дышит. А потом устроить планерку, на которой некоторые любили немножко преувеличить результаты. Как он сердился! Ведь он видел все своими глазами. И постепенно свел на нет всякие попытки очковтирательства.
Критически напряженными выдались для директора весны 1970 и 1979 годов, когда жилым домам в поселке ДОКа и даже заводским корпусам грозило затопление. Директор почти безвыездно находился в поселке, контролируя и координируя работы по созданию дамбы на участке вдоль улицы Коммунистической. «В строительство дамбы директор Мирошин вложил огромные свои физические, эмоциональные и духовные силы, огромное количество времени и здоровья, поскольку на нем лежала вся ответственность. По улицам Коммунистической и Курчатова генеральный директор много раз в сутки проходил и проезжал, решая вопросы как производства, так и жизнеустройства людей, живущих в поселке, так как являлся их депутатом, — пишет инициативная группа ветеранов ДОКа в письме в городскую комиссию по топонимике. -Учитывая все усилия, что были вложены директором Мирошиным Н.В. в обустройство и техническое оснащение всей транспортной инфраструктуры поселка ДОКа, но особенно этого участка улицы Коммунистической, мы считаем, что эта магистральная улица должна быть навсегда связана с именем директора Мирошина Николая Васильевича, и сохранить его созидательную энергетику».
Инициативная группа была разочарована, узнав, что по нынешнему положению нельзя увековечивать в названиях улиц имена ныне живущих людей.
…Мне пообещали, что если Николай Васильевич будет в состоянии принять гостей, мы к нему зайдем. Многие бывшие работники завода живут неподалеку, эти квартиры доковские. У Мирошина однокомнатная. В комнате на диване лежит свернувшийся под одеялом человек. «Ясен свет, солнце, смотри, кто пришел», — обращается к лежащему Eлена Николаевна, дочь. А тот вдруг директорским голосом говорит: «Что опять а?» Он не слышит, но узнает дорогих коллег. «Никоноровна», — вдруг говорит он. «Узнал», — торжествует дочь. А Никоноровна чуть не в слезы. «Он нам как отец», — признается она. Они с дочерью поют его любимые песни. А еще Eлена Николаевна рассказывает, когда Николая Васильевича ведут стричься, он поет: «Вот когда прогоним фрица) / Будет время — будем бриться / Стричься, бриться, наряжаться / С милкой целоваться!» Дочь чем-то похожа на отца, своей деловитостью.
Фото из архива Eлены Заровнятных
Она говорит, что хотя отец и оставил семью (к вопросу о том, как совместить семью и работу, а также о жертвах, на которые приходится идти руководителю, ответственному за тысячи своих подчиненных -а на ДОКе в девяностые работало 1200 человек), но прежде дочь часто бывала на заводе — отец брал ее на осмотр вверенного ему хозяйства. Такое вот личное время. Он ее, школьницу, подводил к своим сотрудникам (в том числе к тем, у кого за плечами был тюремный срок), пересказывал дочери их зачастую ужасные истории. А однажды, когда Eлене предстояла серьезная операция, отец побыл с ней всего часик и сразу полетел обратно по делам, в самолете пообещав себе, точнее, Богу, что, если дочь поправится, он бросит курить. И бросил.
Пришли девяностые, комбинат стал акционерным обществом, а акционеры, как это случалось сплошь и рядом, не видели перспектив в старом комбинате, зато видели большой участок земли, перспективный для строительства жилого района. Мирошин ушел на пенсию, занялся дачей, охотой. Сейчас Николаю Васильевичу, страшно сказать, 98 лет. Ветераны ДОКа хотели бы организовать музей истории предприятия, собираются хлопотать о присвоении директору звания почетного гражданина. 78-летняя Светлана, 83-летняя Анастасия лишены возможности прийти на свой родной комбинат, как, например, раньше, в дни профессиональных праздников, куда их приглашала администрация для чествования. «Безоговорочный запрет на присвоение имен живых людей топонимическим объектам считаем, в нашем случае, противоречащим здравому смыслу, — говорят они. -Универсальный подход — это хорошо, но в жизни всегда важны нюансы, которые необходимо учитывать в отдельных конкретных случаях и которые позволяют сделать уместные и своевременные исключения для пользы дела».
«Папа, скажи своим директорским голосом, — говорит Eлена Николаевна и затягивает: — Когда весна придет, не знаю…» «Здоровья вам, счастья, благополучия, всего самого доброго», — говорит бывший красный директор, хотя, кажется, ему из нашей компании здоровье точно не помешает и самому. «Ты таким зверским голосом это пожелал», -смеется дочь. «Ну что, девочки», -говорит Мирошин. И кажется, все-таки у директора, кроме завода, есть отличное окружение, верные и преданные люди. Хотя ведь это все и есть завод.
Фото из архива Eлены Заровнятных
***
фото: Николай Мирошин;На улице Курчатова.