Вы просите подвиг? Их есть у меня
В августе 1975 года начальник СМУ-43 треста «Надымгазпромстрой» прилетел в Пангоды раньше обычного. В красном уголке строительного участка его уже ждали молодые женщины -бригада отделочников на строящийся объект — первый корпус УКПГ-5. Вместе с ними мастером была прислана из главка специалист по технадзору.
Трест «Надымгазпромстрой» был создан в 1971 году и был основным подрядчиком по обустройству газовых месторождений Надымского района, и именно СМУ-43 вело большую часть строительных работ на объекте УКПГ-5. Все производственные вопросы были уже обговорены и с бригадой, и лично с каждой отделочницей, все были здоровы и готовы отправляться на объект. Можно было ехать, машина ждала, но Иван Заика нервничал, и причины у него объективно были. Бригада, которую он отправлял, состояла из молодых малоопытных девчат, все с характером, дерзких, палец в рот не клади. Работали они на объектах СМУ-43 в Надыме, в Пангоды весь прошлый год. Все после ГПТУ, устроились с трудом, ведь молодых девушек брали неохотно. Работой они гордились, дорожили, но ехать далеко в тундру на новый объект побаивались, мастера раньше не знали — кто знает, что она за человек, но выбора не было.
Иван Заика не раз бывал на УКПГ-5, проблемы, которые ждут там отделочников, ему известны. Но другой бригады, старше и опытнее, все равно нет. Сроки сдачи установлены, лето кончается, тянуть некуда.
— Eхать, девчата, будете на вахтовке с иностранцами, у нас своей такой комфортной нет, вертолеты сейчас плотно заняты. Дорога никакая, а работа не ждет. Дорога займет часа три, так что вы уж потерпите, голубушки. Жить будете в палатке, палатка замечательная, новая, пока тепло, уверен, что вам понравится, романтика. Питьевую воду сбросили с вертолета в емкости, открывается и закрывается легко. Вода чистая, но чуть уже начала ржаветь, на вашу смену ее хватит — и на приготовление, и на стирку, и помыться. Для работы в цехе тоже нужно много воды, там тоже емкость стоит, вода техническая, но неплохая. Главное, о чем хочу предупредить: ехать в вахтовке и работать будете в непосредственной близости с иностранными специалистами, прошу вас, будьте вежливы, конфликтных ситуаций не создавайте. Они хорошие специалисты по оборудованию, которое будет работать в наших цехах. Русский язык знают неплохо, объясниться могут. Они, как и вы, строго проинструктированы на случай контактов с нашими рабочими. Помните, что работают они у нас по решению правительства СССР. Кто на пустом месте создаст конфликтную ситуацию, будет наказана. Не делайте этого, не подводите в первую очередь себя, ну и меня, и вашего мастера.
Точек соприкосновения со специалистами у вас не будет: у них своя работа, у вас — своя. Они могут оставаться ночевать на объекте, условия для этого им созданы, но, думаю, чаще всего будут возвращаться обратно в тот же день.
Пищей вы обеспечены. Продукты простые, но хорошие, сытные и свежие. Eсть все, даже свежая оленина, чуть подсоленная, вам на смену хватит. Eсть ведро карасей с икрой. Варите сами, ешьте плотно: работа нелегкая, вам понадобятся силы.
Все инструменты для работы и средства техники безопасности вам завезены. Мастер разберет, раздаст, а тому, чего не умеете, научит. Будьте аккуратны. Бинты, вата и все необходимое тоже есть. На ГП-5 вас встретит замечательный парень, прораб, он в курсе всего. Расскажет и уедет в Надым.
Девушки сели в вахтовку — новую красивую машину — и замахали руками своему руководителю. Он улыбнулся, махнул фуражкой и быстро пошел к своему вездеходу.
Иностранные специалисты в вахтовке улыбались, переглядывались, им очевидно нравилось ехать с симпатичными девушками. Все-таки молодость не знает национальности!
Дорога на самом деле была «никакая»: короткие плиты, местами торчавшие ребром вверх, ямы, песок. Один из иностранцев включил приемник, запел и пел довольно хорошо. Потом вдруг спросил:
— Девушки, а сколько вам в этом месяце закрыли зарплату? Рублей пять-шесть?
Это был неожиданный удар. Девушки не знали, что ответить. Бригадир Валентина сказала:
— Нам закрывают столько, сколько положено, сколько мы заработали. Нам хватает. Нам за вами океаны не плыть, мы у себя дома, на родине. А вам платят, конечно, намного больше, чем нам, но вы работаете на нашу страну, а не мы на вас.
Разговор получился нехороший. Лучше бы его не было. Похоже, что специалист угадал сумму заработка. Да и что ее было угадывать, когда это было всем известно.
Вообще-то девушки неплохо знали специалистов. Встречались с ними в деревянном здании клуба, где вся молодежь Пангоды танцевала по субботам. Весной, когда ярко светило солнце, иностранцы в красивых цветных костюмах, похожие на попугайчиков, бегали на лыжах по взлетно-посадочной полосе аэродрома, падали в кучу-малу, бегали наперегонки с нашими ребятами и девчатами, угощали их цветными круглыми конфетами, похожими на маленьких рыбок. Иногда у них можно было купить банку замечательной ветчины, особенно перед отъездом, когда у них менялась смена.
В километре-полутора от поселка был бар, туда осенью с удовольствием ходили не только наши, но и иностранцы. Ходили по хорошо закрепленным на столбах веревочкам, потому что ранние метели вечером могли превратить все вокруг в сплошную белую мглу и легко увести неосторожного гуляку в сторону от поселка.
…Через три часа вахтовка подъехала к большому серому зданию на ГП-5. Было тепло, светило солнце. Девушки в первую очередь пошли к емкости с водой. Открыв кран, убедились, что вода действительно есть, но немного начала ржаветь. Увидев прекрасную зеленую палатку, бросились туда. Палатка была новая, теплая, с хорошими кроватями, чистым бельем, одеялами, маленькими окнами с сеточками от комаров. Стол для еды, чистая новая посуда, полотенечная ткань — все было замечательно. Видимо, эта палатка начала свою трудовую жизнь на ГП-5 только сегодня, по приезде бригады отделочников.
На подоконнике палатки лежали два куска колбасы сантиметров по двадцать пять: твердой, аппетитно пахнущей, с белыми зернышками сала внутри. Я до сих пор помню эту колбасу. Мы ее не ели, мы ее нюхали. Она не портилась, благоухала, да так и осталась лежать.
— Где мои девчонки? — послышался веселый мужской голос.
В палатку вошел молодой, загорелый, высокий голубоглазый парень лет двадцати шести. Всех по-обнимав, погладив каждую по голове, пожав всем руки и спросив у каждой имя, прораб назвал себя:
— Тарас Зелинский, к вашим услугам.
И повел улыбающихся девчат к входу в корпус ГП-5, где ждали специалисты. Поздоровавшись с Тарасом, похлопав его по крепкой спине, те прошли через цех, свернули направо, в другое небольшое помещение, оказавшееся чем-то вроде кухни. Там стояла чугунная плита, которую, видимо, Тарас разогрел к их приезду.
Мужчины быстро достали из большого ящика, привезенного с собой, уже готовое к жарке мясо, разложили его на плите и принялись жарить, прямо всем здоровенным куском, часто переворачивая и постукивая по нему длинным тяжелым ножом. Они были так увлечены, что сразу забыли и про Тараса, и про девушек. Девчата от неожиданности смолкли и некоторое время стояли, глядя в спины; наконец, осознав неудобство ситуации, двинулись к выходу.
Тарас побежал за девушками, догнал их и стал извиняться, что не предупредил. Да когда же они успели до такой степени проголодаться, чтобы бежать к своему мясу, не обращая внимания на нас? Мужчины-инженеры кинулись на еду, как дикари с голодного острова, а ведь они всего три часа как из дома! Девушкам было неприятно, но так случилось. Когда все успокоились и посмеялись, вернулись в палатку. Там на большом деревянном столе стояла кастрюля с украинским борщом. Борща никому не хотелось; девчата налили себе в кружки чаю с таежными ягодами, вышли на улицу, уселись все в ряд на трубу и закурили.
Подошел Тарас.
— Эх, девчонки, — сказал он. -Помните, что я вам говорил? Что вам говорил руководитель СМУ? Вы — коллектив работников СМУ-43 треста «Надымгазпромстрой», а не какая-нибудь шабашка. Вы все комсомолки, приехали работать на серьезный объект, настолько серьезный и нужный для страны, что для вас сделали все, чтобы вы работали хорошо, быстро, без ненужных эмоций.
Он велел идти обедать, отдохнуть часок, а потом всем явиться на планерку.
— Будет у нас с вами последний разговор, — сказал он. — Я расскажу, что вы должны сделать за десять дней. У вас есть всего десять дней. Обедайте, хвалите меня: я тоже немало сил приложил к тому, чтобы вам здесь было хорошо.
Обед был просто замечательный. Девушки благодарили Тараса.
— А теперь о деле, из-за которого мы здесь все собрались, — сказал он. — Вашей бригаде предстоит сделать очистку всех металлоконструкций — мелких, больших, сложных, со стеллажами и навалом. Нужно их очистить внутри и снаружи, полы, лестницы и стены. Все, что не имеет конкретного места на стеллажах, и сами стеллажи. Разобрать ящики с инструментом, приборами, оборудованием -мелким и большим.
Он объяснил, что все, что валяется кучами, по отдельности, в разных углах и на разных стеллажах, должно быть пропущено через руки, осмотрено на пригодность, очищено, отскоблено и разложено — в ящики и контейнеры.
Все завозилось в разное время, разным транспортом, разными бригадами. Теперь пришло время привести в порядок дорогостоящий инструмент, аппаратуру, тару.
Самым трудным Тарас назвал металлические конструкции стеллажей с проемами для кабелей и вентканалов. Их нужно было чистить изнутри, лежа на спине на деревянных салазках.
Девушки должны чистить, мыть и протирать то, что нужно, а мастер будет указывать точное место хранения после проверки качества очистки, мытья, целостности, наличия документации и крепления деталей.
Окна тоже должны быть подчищены длинными щетками, а где надо — вымыты. Будет светло.
Закрытые стеллажи с проемом с одной стороны нужно было чистить внутри щетками и мазать специальным раствором, чтобы снять грязь, глину и песок. Эти конструкции лежали в болоте с весны, когда были завезены на объект вертолетом. Их сбросили в снег, а когда вытащили кранами, они уже были заляпаны грязью, глиной и болотиной.
Летом по дороге завезли вспомогательные инструменты, очищающие жидкости, доски для настила — тонкие, насколько возможно, безопасные. Но нужно работать в очках или маске, закрывать лицо, грудь. И будет холодно, но надо правильно одеваться, несколько раз в день менять куртку: иначе намокнет. На ночь вся спецодежда должна сушиться на подпечье. Это обязательное правило: снял — и на веревку, сушить и сушить. Простуда не нужна.
Все должны расписываться в журнале по технике безопасности. Мастер будет следить за вами. Работать можно только в сухой одежде. Того, кто нарушит технику безопасности, отстранят от работы и отправят на базу.
Готовьтесь к работе на завтра с вечера, обдумывайте весь свой дневной план работы, насколько это возможно. Все вопросы решайте с мастером, ничего не делайте самовольно. Питайтесь сытно. Любите мясо или нет — это ваше личное дело, но здесь, на ГП, есть мясо — это ваша обязанность. Eжедневно съедать кусок оленины размером не менее кулака. Молоко, сухой хлеб, овощи — досыта. Помните об этом. Чай горячий с конфетами, печеньем, маслом — досыта.
Он напомнил, что за девушек отвечают их руководители и в конторе, и здесь. Все будет хорошо, если они послушают то, что он сказал. Eсли соблюдать дисциплину, они будут хозяевами положения и управятся вовремя. Главное — не перепутать раскладку приборов, правильно применять растворители и нужные жидкости, ежедневно расписываться в журнале по технике безопасности. Eсли все будет сделано как надо, им обеспечены хорошая зарплата, оплачиваемый отпуск, профсоюзные подарки. Все отдохнут в санатории.
Все, что не нужно для дальнейшей работы этого корпуса, надлежит выносить на улицу в ящиках, мешках, ведрах, укладывать в стопки на поддоны. Когда девушки вернутся на базу, сюда придут специалисты, оценят работу, и, как сказал Тарас, все порадуются за них.
УКПГ-5 будет строиться еще несколько лет. Благодаря труду девушек специалисты смогут работать в человеческих условиях. «И все это сделаете вы. Наше руководство в вас уверено. Вы должны хорошо потрудиться для своей Родины. Вполне возможно, что газ нашего УКПГ-5 пойдет по газопроводу в Москву».
Тарас улетел. Девушкам его катастрофически не хватало, особенно первые два-три дня. Постепенно они втянулись в работу. Советы Тараса очень помогали. Вспоминая, они улыбались и думали с благодарностью: дело он действительно знал.
На седьмой день работать в «норе» стало особенно трудно. Грязь сыпалась на лицо, попадала в рот. Был неприятный запах от раствора. Валентина, лежавшая на щите, попросила вытащить ее.
— Что-то устала я, — сказала она и заплакала.
Мастер подумала: пусть поплачет, будет полегче. Сейчас сама переоденется и заменит ее. И тут из коридора зачем-то зашел немецкий специалист и весело спросил: «Как дела, девочки? Работаем помаленьку? Помощь не нужна?»
У Валентины вспыхнули черные глаза. Она сложила пальцы, как пистолет, и зло крикнула:
— Пах-пах! Гитлер капут!
Все замерли. Немец испуганно посмотрел вокруг, понял, что сделал что-то не то, смущенно закричал:
— Зачем пах-пах? Мир и дружба!
Девчата окружили его и стали выталкивать в коридор. Мастер строго сказала:
— Идите вон. Вы что, слепой? Идите, я после работы к вам зайду, поговорим.
Разговор получился малоприятный.
— Вы что, молодые люди? Eсли вы что-то хотите сказать девушкам, подходите к ним с утра, если уж вам это обязательно нужно. Говорите, пока они еще отдохнувшие, умытые. Какой девушке понравится, если с ней разговаривают, когда она с ног до головы в грязной спецодежде? Девушка есть девушка. Вы взрослые мужчины, должны же это понимать.
— Извините, — сказал немец. -Но мы видели, как они работают, и хотели им помочь. У них тяжелая работа.
— Это не ваше дело. Тяжелый груз между ними всегда распределен по норме. Свою отвертку держите крепче, не уроните. Нож для мяса — он тоже тяжелый. Больше к нам без разрешения не заходите.
— Простите ради бога, как у вас говорят, — сказал немец и быстро ушел. Худой мир лучше хорошей войны.
За ужином все обговорили, успокоились и долго сидели в наступающих сумерках, каждая думая свою думу. Все советы Тараса были по возможности выполнены. Все сошлось, как он и говорил. Хорошо организованный порядок победил неорганизованный беспорядок.
В последний день скребли, мыли, начищали, носили ненужное, аккуратно складировали, собирали со всех помещений отработанное и грязное. Потом собрали свои вещи, хотя собирать уже было почти нечего: одежда почти вся была негодная. Продукты паковали, подсаливали, мыли посуду…
…Наутро специалисты вышли с большими сумками, в шарфах, в чистой обуви, нарядные, хорошо отдохнувшие. Им предстояла пересменка.
— Девушки, у вас будет в восемь часов вертолет, — сказал главный. -Я увезу вас на вертолетку на гэ-тэтэ. А то, может, с нами?
Девушки молчали, не приняв предложение. Уставшие, с натруженными руками и ногами, они не хотели снова трястись три часа.
— Везите на вертолетку, — сказали девушки.
И мастер совершила большую ошибку: не настояла на вахтовке, пожалела и девчонок, и себя.
Подошел гусеничный транспортер-тягач. Девчата залезли наверх. Специалисты помахали им. Через двадцать минут ГТТ уже вернулся. Специалисты пересели в вахтовку и с мужчиной поехали на базу, чтобы завтра пересекать свои моря-океаны. Никто ничего не понял.
А девушки высадились рядом с вертолетной площадкой. Она была застлана доской, толщиной не менее сорока миллиметров, обита по периметру металлическим профилем — аккуратная, крепкая. Вертолетная площадка внушала девушкам уважение: крепко сделана, не разберешь, костер не разожжешь.
Сбоку на металлических стойках — доска объявлений, совершенно пустая. Никаких следов ее использования не было видно. Хорошая, крепкая — и никто ни разу ею не воспользовался, думали девушки. А почему? Значит, никто на этой вертолетке надолго не задерживается. Иначе что-нибудь бы там написали.
Жаль, присесть негде, тем более прилечь. Доски холодные. Куртки у них легкие, сильно изношенные, толку от них мало. Прохладно, неуютно. И чайку утром не попили, и с собой еды, похоже, нет. Да и воды тоже.
Девчата переглянулись, потом все разом уставились на мастера.
— Погодите расстраиваться, -сказала мастер с легкой тревогой. — Будет еще время расстроиться. Похоже на это. Уж час стоим на ногах. Хорошо, пока стоим крепко, дальше будет видно.
Но ничего не было видно. Да и не слышно.
— Неужели ни у кого нет спичек? — спросила Валентина.
Учил нас Тарас, учил, а мы только тому и научились, что имеем с собой голый вассер. Разбегаться по тундре пока не будем, далеко не уйдешь. Разбираться начнем с мастера. Пусть ответит за свою злостную халатность: почему мы здесь голяком, без огня и воды.
— Марья, моли Бога, чтобы максимум через час вертолет был здесь. Иначе на ГП-5 пешком пойдешь за припасами. А с кем тебе придется встретиться дорогой и на какой глубине — никто не знает.
Солнце стояло над головами. Дальше оно уже будет опускаться к горизонту — не очень быстро, но будет. Смех давно стих. Началась мелкая дрожь в коленях и внутри.
— Девушки, давайте не будем переходить на личности. Все виноваты, — сказала Валя. — Пока терпим. Тарас должен о нас вспомнить, позвонить: где мы или еще нигде. Спецы же в Пангодах, наверное, сообщили, что мы безо всего. Видели же наши пустые сумки.
— Давайте по кругу. Площадка большая, не замерзнем, — просила мастер. — Все равно кто-то просигналит, что мы пустые. Прилетят, не возьмут — так хоть воды дадут, спички, ну еще кое-что.
Вертолет прилетел только через два часа. Бортмеханик, женщина-блондинка лет сорока, чуть приоткрыла дверь и выкинула несколько бутылок воды и какое-то тряпье.
— Вы о чем думали, когда вахтовку отпускали? — закричала она. -Вы что, все до одной больные? Мастера здесь оставьте. Когда за вами прилетят, пусть подумает о жизни, если она у нее еще будет. Мы сейчас никого не берем, прилетим… Не знаю когда. Приехали специалисты, долгожданные, из Дзержинска Горьковской области, с химкомбината. Eсть с детишками, сидят на вокзале. Сейчас летим за ними, перебросим, куда начальство прикажет. Всех сразу не возьмем, груза еще много. Кто бы мог подумать, что вы голяком, без еды, от вахтовки откажетесь. В конторе десять дней только о вас и говорили, хвалили вас, а вы — дурак на дураке! — уже визжала бортмеханик. Видя, что девчата двинулись к вертолету, крикнула: «Отойдите!»
Затем-то выкинула мешок с луком и улетела. Летчики в целях личной безопасности даже не высунулись. Лук-то зачем? Это, видимо, на нервной почве. Кинули мешок, чтобы отомстить знаменитой бригаде за пять минут простоя вертолета.
Мария организует цепь:
— Все — руками друг за друга и отойдем в тундру. Может, ягоды возьмем хоть немного.
Ничего не получилось: сыро, а ноги нельзя мочить, солнце уже холодное.
— Вставайте друг к другу спиной, грейтесь как можете.
Стояли долго, грели спины, руки, как уж получалось. Потом пели, плакали, ругались, даже скандалили. Плохо совсем стало, когда начали засыпать. Поддерживали друг друга, отупели.
Вертолет влетел как-то странно, в темноте, неслышно. Видимо, мы уже стоя спали, сцепившись друг с другом руками, ногами, головами. Бортмеханик вытянула лестницу. Мы уже к ней не бежали, просто стояли бездумно. Летчики вышли, потихоньку нас повели к вертолету. Мы плакали, все как одна. Они нас успокаивали, дали воду.
Вертолет был полон народу. Детишки спали на лавках, на полу, на вещах. Мы стояли — привыкли. Что там постоять полчаса? Прилетел народ, которого ждали, с которым списывались, и вот дождались. Хоть так, но доехали все: и мы, и они, эти худые, плохо одетые химики из города Дзержинска.
Садились в темноте. Со всех сторон к вертолету бежали люди: наши друзья, подруги, ребята, девчонки, повара, шоферы, медсестры и все специалисты. Начальство скромно сидело в своих машинах, никто не выходил. Прилетели — и слава богу!
Уже смеялись, рассказывая нашу историю, хвастались. Попрощались со специалистами, которые сегодня улетали за свои моря и океаны. Вряд ли когда они забудут своих друзей-подруг-соперников из УКПГ-5, которые предпочли вахтовке старенький вертолет Ми-8 с замечательной красавицей-блондинкой бортмехаником, настоящей героической женщиной, гордостью Надымского авиаотряда.
30 марта 1981 года на Уренгойском месторождении в промышленную эксплуатацию была введена пятая сеноманская установка комплексной подготовки газа — УКПГ-5.
Иван Заика, сын донского казака, секретарь комсомольской организации СМУ-43 треста «Надымгазпромстрой», участник строительства всех девяти УКПГ, в том числе и УКПГ-5, на него было возложено курирование женских бригад, орденоносиц.
В 1974 году газ Медвежьего месторождения достиг Москвы.
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Мария Казакова (Тайлашева), 70-е годы;На строительстве УКПГ-3 месторождения Медвежье, 1972 год (фото nadymdobycha. gazprom.ru).;