Он умер, но живее всех живых
Кажется, есть люди, созданные из особого теста. Другого масштаба и целей. Герои. Таким был фотограф Александр Eфремов, который для людей, не знавших его лично, существует только в виде памятника или еще названия конкурса фотографии. И это к сожалению. Потому что, судя по воспоминаниям людей, Eфремова знавших, человеком он был очень живым.
Улыбка, ежик на голове. Выглядит вечным мальчишкой, таким и останется в памяти. При жизни не забронзовел. Даже памятник, сделанный ему Николаем Распоповым в Тобольске, спешит на репортаж, в движении. Он был настоящим репортером, везде в гуще событий. С улыбкой. Торопился жить. Грустил, что не служил в армии. При первой возможности согласился ехать в Чечню, в Грозный, в самое адское пекло, чтобы только быть поближе к настоящим людям, военным. Как писали «Аргументы и факты»: «Коллеги, делившие с ним офис редакции «Тюменский комсомолец», вспоминают, что «Саша будто просто рвался на войну».
За плечами Александра школа-интернат номер четыре. Мама -фронтовая медсестра, и детство без отца. Казалось бы и так жизнь не баловала. И все же именно он вместе с теми, кого считал настоящими людьми, простыми солдатами, погиб от взрыва фугаса в армейском уазике 12 мая 2000 года. На второй чеченской войне проработал только сутки. Все произошло быстро, как и всегда у него.
Но впечатлений от этих суток, думается, не так мало. Пленка с развороченного взрывом диктофона -да, уж точно никто не скажет, что журналистский инструмент пылился без дела, — расшифрована. Полузасвеченные от взрывной волны фотопленки напечатаны. Все материалы опубликованы как его «Последний репортаж», отмечены специальной премией на Всероссийском конкурсе «Региональные журналисты в горячих точках». 13 мая 2001 года губернатор Сергей Собянин вручил посмертно боевую медаль «За отвагу» маме погибшего фотографа. Это ее вторая медаль, ведь сама Антонина Семеновна за героизм на Карельском фронте была награждена в октябре 1944 года.
Процитируем книгу «Последний репортаж», которая перенесет нас в те далекие дни. Поражает будничность описаний. На самом деле, как ни ужасно, трагедии — это тоже часть жизни. А дождь, солнце и тогда, и сейчас одинаковы.
Александра захватывало происходящее. И страха нет в этих строчках: «Впечатления первого дня: 11 мая 2000 года, мы улетели утром из Моздока, накрапывал мелкий дождь, но ветра уже не было, поэтому перебрасывали нас вертушкой с военного аэродрома камуфлированным МИ-8 с бортовым номером 59. В последний момент нас с тюменскими милиционерами разделили, прямо к трапу подъехал на УАЗике какой-то генерал, и мне пришлось лететь другим бортом, правда уже с журналистской братией, телевизионщиками с ТВ-6. Шли низко над землей — метрах в 10-15, летчик объяснил высоту и резкие повороты — опасностью обстрела из «стингера». Интересно ощущались провалы, когда вертушка подскакивала, чтобы перемахнуть высокие деревья или высоковольтную линию передач. Первую посадку произвели в аэропорту Северный г. Грозный, высадив телевизионную группу, затем ушли на Ханкалу. Село, являющееся центром группировки, оставило ощущение неимоверной грязи, которая цеплялась за ботинки, как цемент. Сходил к знаменитому железнодорожному составу — гостинице для постоянно аккредитованных журналистов, рядом стоят спутниковые станции для прямой трансляции репортажей в Москву. Работают на этой технике несколько каналов: ОРТ, РТВ, НТВ, ТВ-центр и др. Познакомился с некоторыми ребятами. В это время тюменские милиционеры, с которыми я прилетел в Грозный, отправились в штаб группировки, а я на удивление без проблем зарегистрировался в пресс-центре…».
В «Тюменском курьере» Александра Eфремова вспоминал Сергей Русанов, который знал его не понаслышке: «На параде 9 мая мы в последний раз виделись с Сашей и договорились встретиться 13-14 мая в Грозном и повторить памятный по первой чеченской войне (май 1995 года) творческий тандем. Но Саша уехал раньше. Вечером 10 мая он вылетел рейсом до Минеральных Вод, оттуда вместе с новым начальством райотдела — до Моздока, Ханкалы и Грозного. И все-таки мы встретились… В воскресенье, 14 мая, восемь часов грузовой АН-26, выступая в непривычной для Тюмени роли «черного тюльпана», уже нес Сашу, который именовался в полетном листе «груз 200». И вместе с ним погибших тюменских милиционеров — подполковника Людвига Поперечного (начальника штаба Нижнетавдинского РОВД), и Панжи Жураева (старшего участкового инспектора Ленинского УВД). Фотокорреспондент газеты «Наше время» Александр Eфремов давно рвался в чеченскую командировку. Но удалось поехать ему только сейчас -благодаря выигранному в московском конкурсе «Журналисты в горячих точках» денежному гранту. Официально аккредитованный в пресс-центре Ястржембского, он добрался до Грозного. А утром 12 мая Саша вместе с только что прибывшим на смену подполковником Людвигом Поперечным, старшим лейтенантом Панжи Жураевым, начальником штаба райотдела майором Сергеем Сергеевым выехали проверять блокпосты в Заводском районе Грозного. В 9.30 их «уазик», следовавший по проселочной дороге в поселок Кировский, был подорван боевиками на заложенном посередине проезжей части радиоуправляемом фугасе».
Eсть и мистические моменты в смерти Александра. Как писал Виталий Лазарев (тюменский журналист, бывший сотрудник пресс-центра УВД, сопровождавший груз 200 в Тюмень — прим.) в газете «Тюменская область сегодня», доктор Василий Яворницкий потом вспоминал, что унес с поля боя ранее окровавленные носилки, как раз три штуки, они как будто готовились принять новых ребят. Говорят, что с поля боя ничего уносить нельзя. Хотя, может быть, мистику пытаются найти пытаясь вернуться в прошлое, удержать. Но разве такого удержишь. Кажется, что он нужен был там среди других, героев, уже завоевавших Олимп, ему здесь было тесно.
Фото из архива газеты «Тюменский курьер»
***
фото: