Учил, сохранял и всегда возвращался
В сентябре на очередном заседании Тюменской городской думы будет рассмотрено обращение краеведов о внесении в Книгу почета города Тюмени Россомахина Павла Афанасьевича.
Народный учитель
Он родился 1 декабря 1886 года в Тюмени. После смерти отца, мелкого почтового чиновника, мать бросила детей, и четырнадцатилетний Павел остался для четверых братьев и сестер за старшего. «Жилось, — вспоминал он, -очень трудно. Стипендии, которую я получал в реальном училище, не хватало, и мне пришлось давать частные уроки. День проходил так: вставал в три-четыре часа утра, стряпал хлеб, готовил чай… с девяти до трех — занятия в училище, потом сразу за уроки до позднего вечера, а завтра — то же самое…»
Одаренный и трудолюбивый юноша окончил в 1905 году Александровское реальное училище «первым учеником» и поступил безо всякой протекции в Академию художеств. Однако существовавшие там консервативные порядки ему не понравились, и Павел вернулся из Санкт-Петербурга в Тюмень, устроился учителем. Дело наладил, с ребятами сдружился. Преподавал математику, родной язык, естествознание, рисование и гимнастику. В свободное время рисовал и изучал свой родной край -эту страсть ему привили живописец Кузьмин и директор реального училища Словцов.
Тогда же Россомахин «сошелся с политическими ссыльными, каковых здесь было предостаточно». Он вел среди крестьян антиправительственную пропаганду, критиковал в журнале «Сибирские вопросы» уездное чиновничество. За учителем следила полиция, его квартиру в Тюмени на улице Садовой (сейчас улица Дзержинского) обыскивали. От тюрьмы «спасла». Первая мировая война. Посчитав, что «интеллигенту стыдно сидеть в тылу, когда рабочие и крестьяне гибнут в окопах», он добровольно ушел на фронт.
Вольноопределяющийся
По хранящемуся в Российском государственном военном архиве послужному списку Россомахин «считался с июля 1914 года вольноопределяющимся 43-го Сибирского пехотного полка». В дореволюционной России вольноопределяющимися назывались призванные на военную службу или добровольно на нее поступившие лица с высшим или средним образованием и имевшие право сдать экзамены на первый офицерский чин. Им также позволялось иметь не казенное, а собственное обмундирование и обувь, сшитые на заказ, но обязательно из солдатского сукна. Видимым отличием вольноопределяющихся от простых солдат были погоны, обшитые витым черно-оранжевым шнурком. В таких погонах Россомахин сфотографирован перед отправкой на фронт. Eго посылали в военное училище, но он всякий раз отговаривался: «Должен нести тяготы вместе с народом».
Пока хватало офицеров довоенной подготовки, командование считалось с этим принципом. Но после неудачных сражений 1915 года и огромных потерь среди офицерского состава Россомахина отправили в школу прапорщиков в грузинский город Телав: любые отговорки расценивались уже как неповиновение.
Как свидетельствует послужной список, «в марте 1916 года произведен в первый офицерский чин…», 30 августа того же года прапорщик Россомахин зачислен в Шестой Сибирский пехотный полк, где командовал пешими разведчиками и штурмовой ротой. За боевые отличия награжден Георгиевским крестом четвертой степени, орденами Святого Владимира четвертой степени, Святой Анны четвертой степени, Станислава третьей степени. Солдаты уважали своего командира: он не пил, не курил, не сквернословил… Не прятался в боях за спины подчиненных… После Февральской революции 1917 года штабс-капитана Россомахина избрали командиром полка.
Октябрьский переворот завершил развал русской армии. Оружие, боеприпасы и военное имущество продавались, деньги делились, и — по домам. Из сорока с лишним командиров полков Западного фронта только Россомахин вывез тремя эшелонами личный состав с полным вооружением в Пензу. «Там, — вспоминал он, — на меня смотрели как на больного — сохранить такое богатство. А я иначе не мог, как же — народный учитель». Не случайно солдаты Первого Сибирского корпуса отправили его к В.И. Ленину рассказать о реальном положении на фронте.
Командир полка
Воспоминания Россомахина о встрече с председателем Совета народных комиссаров не публиковались по идеологическим соображениям. По утверждению боевого офицера, его собеседник, которого партийно-государственная пропаганда считала выдающимся военным организатором, «оказался плохим знатоком военного дела: не знал, что двух эшелонов красной гвардии недостаточно, чтобы заполнить бреши на фронте…».
Ленин подробно расспрашивал Россомахина о настроениях в армии. Сказал, что партии пришлось воспользоваться частично элементами, чуждыми пролетариату, проще говоря, уголовниками, иначе «нам не удалось бы восстание, однако мы постепенно очистимся от них». В конце беседы Ленин «обязательно велел побывать у военного комиссара Подвойского, тот что-то затевает относительно регулярной армии. «Сходите к нему, он хорошо говорит.»
Но Россомахин предпочел уехать в Тюмень. Хотел учительствовать, а тут восстание Чехословацкого корпуса военнопленных: в Сибири началась Гражданская война. 20 июля 1918 года белые вошли в Тюмень и назвали учителя Россомахина «сочувствующим советской власти». От расстрела его спасло «ходатайство учительского союза и жителей Тюмени». Сослуживец, полковник Дмитриев, дал письменное поручительство: «Зная Павла Афанасьевича как честного человека, а честного человека за убеждения расстреливать нельзя».
Выйдя из тюрьмы, Россомахин занялся созданием краеведческого музея. Бывая в деревнях, выступал против насильственной мобилизации. Перед отступлением из Тюмени колчаковцы хотели с ним расправиться, но ученики спрятали его в погребе. До прихода красных. Те, в свою очередь, назначили бывшего штабс-капитана, не спрашивая его согласия, командиром шестого крепостного полка. Такие подразделения формировались из перебежчиков и дезертиров. Обе армии — красная и белая — состояли в основном из мобилизованных крестьян, которые иногда по несколько раз переходили из одного войска в другое. По официальным данным, с февраля по декабрь 1919 года из Красной армии дезертировал миллион семьсот тысяч человек. Поэтому крепостные полки использовались в Сибири в качестве штрафных частей для прорыва обороны и расходовались полностью в одном-двух боестолкновениях.
После разгрома колчаковщины Россомахина освободили от военной службы по болезни. Он возвратился в Тюмень. Здесь в мае 1920 года его избрали в уездный ревком, где он заведовал одновременно отделами народного образования, здравоохранения, финансов, разрабатывал новые школьные программы и редактировал местную газету «Известия». За публикацию статей о пьянстве и мздоимстве партийных работников и чекистов Россомахина арестовали по обвинению «в контрреволюции путем печати». «Трое суток, — вспоминал, — просидел в подвале тюменской ЧК, пилил дрова и ел селедку».
В августе он уехал на Всероссийский съезд учителей в Москву и там уже добровольно вступил в Красную армию. Eму поручили сформировать из воронежских крестьян первый образцовый полк, с которым он гонял по Украине разрозненные отряды националистов. Предреввоенсовета республики Троцкий, инспектируя полк, не сдержал восторга: «С начала революции не видел таких дисциплинированных, сознательных и непьющих бойцов».
За несомненные военные способности — в Грузии при штурме хорошо укрепленной Новоафонской крепости полк Россомахина потерял семь человек — командира наградили орденом Красного Знамени (знак ордена 8189). Всего этим первым орденом за годы Гражданской войны проведено 14 900 награждений, что говорит о высокой цене ордена революции.
Новое возвращение Россомахина в Тюмень совпало с очередным Западно-Сибирским крестьянским восстанием против насильственной продразверстки. Он возглавил часть особого назначения Тюменской губернии. Eго протесты против массовых расстрелов повстанцев не устроили губкомовское партийное начальство, и после подавления восстания Россомахина «вычистили» из коммунистической партии как «выходца из мелкобуржуазной среды».
Он много читал, вел археологические раскопки в окрестностях Тюмени, собирал архивные документы, составлял музейные коллекции. В январе 1927 года его назначили директором краеведческого музея.
Краевед
Через газету «Красное знамя» Россомахин обратился к тюменцам: «Музей с благодарностью возьмет любую фотографию о старой Тюмени (здания, улицы, процессии, крестные ходы, костюмированные представления и т.д.). Было бы очень желательным также иметь и образцы старых тюменских газет и описания различных обычаев, праздников, народных увеселений и загадочных колдовских историй».
На газетное обращение «Соберем памятники тюменской старины» отозвались старожилы. Они рассказали Россомахину о падении в 1903 году в окрестностях Тюмени «огромного светящегося шара» (за пять лет до Тунгусского метеорита). На описанной горожанами местности в районе деревни Ушакова (территория поселка Молодежного Тюменского муниципального округа) краевед нашел большой «небесный камень», очистил его от травы и глины, перевез в город и зарегистрировал в Главнауке под названием «Тюменец».
Тогда же представители Тюменской секции Всесоюзного общества красногвардейцев и красных партизан (ликвидировано в 1935 году) обратились во ВЦИК с предложением переименовать Тюмень в. Красин. В честь окончившего здесь реальное училище знаменитого революционера, народного комиссара внешней торговли, полпреда (посла) в Великобритании. Это обращение поддержали секретарь Уральского обкома ВКП(б) Кабаков (Тюмень входила тогда в Уральскую область с центром в Свердловске) и председатель ВЦИК Калинин. К тому времени каждый из них уже «обзавелся» городом (в Калинин переименована Тверь, а Надеждинск на Северном Урале -в Кабаковск). Россомахин выступил против переименования Тюмени и при поддержке авторитетного большевика, секретаря Центральной контрольной комиссии ВКП(б) Арона Александровича Сольца, который в 1908-1909 годах отбывал ссылку в Тюмени, добился сохранения исторического названия города. Ограничились переименованием Телеграфной улицы, примыкавшей к зданию бывшего реального училища, в улицу Красина. Также 18 января 1928 года Народный комиссариат просвещения СССР утвердил ходатайство местных организаций города Тюмени и присвоил Тюменскому промышленно-экономическому техникуму имя Л.Б. Красина.
Начавшаяся в стране коллективизация и раскулачивание крестьянских хозяйств сопровождались ограничением прав церкви и верующих. В Тюмени развернулась широкая кампания за отречение от религии. Чтобы активизировать этот процесс, решили снести все уже закрытые к тому времени православные храмы, мусульманские мечети, католический костел и иудейскую синагогу.
4 июня 1932 года взорвали построенную в 1769 году Успенскую церковь (угол улиц Кирова и Хохрякова). Затем настала очередь Благовещенского собора, построенного по повелению Петра I в 1700 году. Это здание со всем имуществом было передано 11 декабря 1929 года председателю краеведческого музея Россомахину, который открыл здесь антирелигиозную экспозицию. Собор взорвали без уведомления, дождавшись, когда его не будет в городе.
Чтобы выразить свое отношение к разрушению культурно-исторических памятников, атеист Россомахин обратился в народный суд Тюмени с жалобой на неправомерные, по его мнению, распоряжения и действия исполкома городского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.
При этом он воспользовался невежеством местной власти, проигнорировавшей правовую принадлежность Благовещенского собора к учтенным Главнаукой архитектурным шедеврам. Рассмотрев заявление Россомахина, суд 17 января 1934 года приговорил заместителя предисполкома Савина к одному году принудительных работ с удержанием в пользу города четверти заработной платы.
Убедившись, что излишнее рвение в перевыполнении плана разрушения конфессиональных зданий может привести к нежелательным последствиям, новое руководство горсовета воздержалось от сноса других тюменских храмов. Так краевед Россомахин сохранил для родного города ценные архитектурные памятники. В развалинах взорванного Благовещенского собора (на остатках его фундамента стоит Мост влюбленных) краевед отыскал метеорит «Тюменец» и спрятал его в погребе своего дома на улице Коммуны (бывшая Царевогородищенская). В статье «Музей и вторая пятилетка» («Красное знамя», 12.01.1933) отметил: «…Антирелигиозный музей организовал своими силами и средствами. Посещаемость и отзывы (главным образом рабочих) хорошие. Горсовет на содержание музея не отпускал ни копейки, а вместо помощи. продал здание на слом». Призывал горсовет и общественные организации «помочь в восстановлении музея. Для этого немного надо: вместо разрушенного дать новое помещение и обеспечить его средствами. Жду ответа по существу». Не дождался.
Художник
В декабре 1934 года была образована Омская область, в состав которой районным центром вошла Тюмень. Россомахина направили в Омск директором областного краеведческого музея, а в 1937-м арестовали. Повод для ареста — «хранение в музее старинного оружия» -быстро перерос в обвинение: «Подготовка вооруженного восстания против советской власти». От расстрела спасло временное ослабление политического террора в 1939 году. Дело прекратили «за недоказанностью». Россомахин снова вернулся в Тюмень.
Здесь в октябре 1940 года открылась отчетная выставка пяти местных художников, был среди них и Россомахин. Редакция газеты «Красное знамя» признавало «наиболее зрелым» мастерство Россомахина, члена Союза советских художников, принимавшего участие в выставках не только в Тюмени и Омске, но и в Москве, и за границей. «Он не только художник, но и историк, и краевед, и журналист; в настоящее время директор Тюменского музея. Eму превосходно удается в целом ряде пейзажей изображение неба. <…> Один упрек можно бросить тов. Россомахину — тематика его картин слишком ограничена -только пейзаж».
Вторая война
Когда началась Великая Отечественная война, 55-летнего майора запаса Россомахина назначили помощником командира 1276-го Ялуторовского стрелкового полка 384-1 Ишимской стрелковой дивизии, которая вошла в состав Одиннадцатой армии Северо-Западного фронта. Дивизия истекла кровью в тяжелых боях под Старой Руссой Новгородской области. Штаб фронта телеграфировал командиру дивизии полковнику Морозову: «Только что звонил Сталин и поручил передать вам лично, что Русса должна быть взята сегодня, то есть 11 января 1942 года, и это дело чести 11-й армии и вашей дивизии». В середине дня еще одна телефонограмма: «Ставка ВГК и лично тов. Сталин приказали в течение 11 января сего года овладеть городом Старая Русса». Выполняя требования Сталина, командование 11-й армии приказало полковнику Морозову в жесткой форме: «Не возьмете, будете расстреляны».
25 февраля Ялуторовский стрелковый полк трижды атаковал противника и всякий раз отходил обратно, неся большие потери. «Наступление велось без артиллерийской подготовки», — отмечено в боевом донесении. — Командир полка майор Витлин (до войны заместитель начальника Тюменского военно-пехотного училища — А. П.) сделал попытку личным участием и примером снова поднять бойцов в атаку, но сильный пулеметный огонь дзотов и блиндажей остановил новое наступление. Майор Витлин погиб».
На следующий день в атаку пошел 1272-й стрелковый полк ишимского формирования. За ним — 1274-й сладковский и тюкалинский. Комиссар этого полка старший политрук Владимир Лукьянович Мальчевский, бывший секретарь Ишимского горкома ВКП(б), а после войны -первый председатель Тюменского областного совета ветеранов войны и труда, тяжело переживал гибель земляков: «…Немецкие пулеметчики, засевшие в трубах фанерного комбината, сметали огнем цепи наших бойцов. Погибли все командиры полков, батальонов, рот. У деревень Бологижа, Гридино, Загоска, Лукино, Малахово, Веселая Горка, Муравьево, Дубовицы, Редцы. остались навсегда молодые парни из Тюмени, Ялуторовска, Ишима, Сладково…»
Ставка ВГК отклонила 3 марта ходатайство Северо-Западного фронта о прекращении наступательных действий и отводе немногих уцелевших бойцов и командиров на рубежи обороны. Сталин вновь потребовал «решительного захвата Старой Руссы и вынесения линии фронта к западу от этого города». Но войска перестали верить в успех, теряли волю и проявляли пассивность. Не помогали ни пропаганда, ни расстрелы обвиняемых в трусости и растерянности во время боя. Из 1276-го ялуторовского полка уцелело восемнадцать бойцов, их вывел во фронтовой резерв сменивший Витлина майор Россомахин. После встречи с ним в редакции дивизионной газеты «За победу» поэт Михаил Матусовский написал стихи для известной песни:
Дымилась роща под горою
И вместе с ней горел закат…
Нас оставалось только трое
Из восемнадцати ребят…
Заговоренный
В письме в Тюмень семье майора Литвина Россомахин написал: «…Борис погиб, как верный сын народа, когда повел полк в атаку. К сожалению, он меня с собой не взял, как я его ни просил, потому что имею большой военный опыт. Спасибо вам за доброе пожелание. Будьте здоровы. Детишек целую. Уважающий вас Россомахин». В другом письме в Тюмень в сентябре 1943 года он просил жену Валентину Петровну передать в фонд обороны хранимый метеорит «Тюменец»: «…ты знаешь, где он».
В Магнитогорске «небесный камень» использовали в качестве катализатора при плавке броневой стали.
Фашистские снаряды не пробивали броню купленного в Челябинске «космического танка Тюмени» — он был словно заговорен. О его неуязвимости в Первой гвардейской танковой армии ходило немало разговоров. Слава окончательно утвердилась после танкового сражения возле города Кунерсдорф в Силезии (ныне город Куновице, Польша). «Во второй половине дня 2 февраля 1945 года я приехал в Кунерсдорф, — вспоминал генерал-полковник Катуков, -там еще дымились подбитые танки. На одной из узких улочек я разыскал полковника Темника (до войны служил в Тюменском ВПУ — А.П.). Он стоял у танка… единственного уцелевшего при отражении контратаки противника…».
Командир 1-й гвардейской танковой Чертковской дважды ордена Ленина Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого бригады Герой Советского Союза, полковник Темник погиб в Берлине 25 апреля 1945 года. Полковника Темника похоронили у Рейхстага и Бранденбургских ворот. «Охранять покой погибших при штурме Берлина советских воинов установили на постаменте тот самый «заговоренный» чудо-танк, в уральской броне которого все так же неутомимо и тревожно бьется «космическое сердце» Тюмени.
Там же, в Берлине, в оперативном управлении штаба Первого Белорусского фронта закончил войну полковник Россомахин. К царским наградам и революционному Красному знамени добавились ордена Красной Звезды, Отечественной войны 1-й и 2-й степени, медали «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией». В марте 1947 года его демобилизовали по возрасту. Россомахин вернулся в Тюмень и прожил здесь еще почти десять лет.
Умер 4 мая 1956 года. На похороны местное отделение Союза художников РСФСР выделило 200 рублей. Вдова передала в картинную галерею 250 картин и этюдов кисти Павла Россомахина. В них ни одной батальной сцены, только пейзажи и изображения улочек любимой им Тюмени и окрестностей.
В декабре на юбилейной выставке тюменцы и гости нашего города смогут оценить творческое наследие Павла Афанасьевича Россома-хина, народного учителя, краеведа, художника, русского и советского офицера.
ФОТО cyclowiki.org, gorod-t.info, vsluh.ru
***
фото: Павел Россомахин, 1945 год (фото cyclowiki.org);Краеведеский музей, директором которого был Россомахин (фото vsluh.ru).;Пейзаж Павла Афанасьевича (фото gorod-t.info)