Я календарь переверну
Я никогда не питала особой любви к отечественному шансону в общем и Шуфутинскому в частности. По правде сказать, единственная его песня, которая мне знакома, — та самая, про день, когда горят костры рябин, а лирический герой страдает из-за расставания с любимой. Да и то только потому, что несколько лет назад она стала одним из самых популярных в рунете мемов.
Но если раньше шутки про третье сентября не вызывали у меня никаких эмоций, то сейчас я начинаю раздражаться за неделю до этой даты, когда искрометный юмор про переворачивание календаря начинает мелькать везде, от соцсетей до новостных лент. Для меня это не прикол, а по-настоящему злая шутка Вселенной.
…В ночь на третье сентября, когда у меня начались схватки, я подумала, что может получиться очень символично — не из-за Шуфутинского, конечно, а потому, что в этот день родилась моя мама. Я предвкушала, как через несколько часов позвоню ей, чтобы поздравить не только с днем ее рождения, но и с рождением ее первого внука. А потом — все не то, все не так: тяжелая асфиксия, реанимация, кровоизлияние в мозг, транспортировка в детскую больницу, одноместная палата с гробовой тишиной — единственная в послеродовом отделении, на которую не повесили милую табличку в виде облачка с надписью «здесь живет счастье» — справедливо, но очень больно.
Маме я все-таки позвонила и пыталась скрыть отчаяние в голосе, но, конечно, у меня не получилось. Прошло два года, а я до сих пор переживаю, что в тот день я вместо подарка преподнесла маме катастрофу.
Для кого-то третье сентября -обычный день. Для одной из моих одноклассниц это день рождения. Для другой моей одноклассницы -день рождения ее первого сына. Год назад, листая ленту в одной из соцсетей, я между двумя шутками про Шуфутинского увидела ее пост с этой новостью и расплакалась. Это ведь так несправедливо: один из самых счастливых дней в ее жизни — и один из худших дней в моей. Пока она в роддоме тискает прелестные розовые пяточки и принимает поздравления, я покупаю воздушный шарик и еду в психоневрологический дом ребенка поздравлять сына, которому исполнился годик. Ну, как поздравлять: шарик он не видит, мои слова не слышит, лишь немного шевелится в ответ на прикосновения. И меня с днем рождения сына почти никто не поздравляет. Наверное, друзья просто не уверены, что я считаю этот день праздником, и боятся сделать мне больно.
Я, честно говоря, и сама не знаю, хочу ли этих поздравлений или нет. Наверное, все-таки хочу. По той же причине, по которой я в роддоме попросила, чтобы мне на палату все же повесили табличку «здесь живет счастье», как у остальных. Да, мое счастье лежало в реанимации в детской больнице на другом конце города, и я даже не была уверена, что малыш доживет до утра. Но я хотела эту дурацкую табличку. Может быть, потому, что верила, что если табличку повесить — то мой ребенок выживет, вернется ко мне, и все будет нормально. Как у всех.
Как у всех не случилось. И не случится никогда. Даже если у меня в будущем появятся другие дети, и они будут здоровы, я все равно никогда не смогу забыть то, что с нами произошло. Потому что такое не забывается. Потому что каждый год третьего сентября я буду поздравлять с днем рождения маму и вспоминать, как поздравляла ее тогда, глотая слезы. И, конечно, из-за мемов про Шуфутинского. Для меня это не смешно. Как бы я ни старалась перевернуть свой метафорический календарь, то третье сентября останется со мной. И не раз в год, а каждый день. Каждый раз, когда я еду на свидание с сыном с пачкой памперсов, когда заказываю новую гастростому на маркетплейсе, когда подписываю согласия на медицинские вмешательства или документы в службе опеки. Да, у любого страшного события есть «год спустя», и со временем ты адаптируешься ко многим вещам, которые раньше причиняли невыносимую боль, а сейчас — вполне терпимую, уже привычную тяжесть в груди и небольшой ком в горле. И все же мне очень обидно, насколько точно та песня бьет меня в больное место.
Изображение сгенерировано нейросетью NanoBanana
***
фото: