По следам уходящих вагонов
Юрий Сыпачев шутливо говорит, что у него было две жизни. Последние тридцать лет он адвокат, председатель президиума Тюменской межрегиональной коллегии адвокатов, почетный адвокат Тюменской области, но в прошлом восемнадцать лет отдал службе в транспортной милиции.
По окончании Могилевской специальной средней школы транспортной милиции МВД СССР Сыпачева направили в линейный отдел милиции на станции Тюмень. 4 октября 1979 года он приступил к работе старшим инспектором уголовного розыска в отделении по борьбе с кражами грузов, которое называли ОУР-2.
Первую милицейскую премию Юрий Иванович получил за раскрытие кражи. Новенький «Восход» ночью вытащили из товарного вагона на грузовом дворе станции Тюмень. Кража случилась примерно через неделю после того, как молодой сотрудник уголовного розыска приступил к работе.
— По накладным в вагоне должно быть двадцать мотоциклов. Посчитали — девятнадцать, еще раз посчитали — нет одного. Упаковка лежит возле вагона, следы ведут через рельсы в сторону частных домов. Начальником отделения был майор Алексей Иванович Гарбузов, он мне сказал: «Ну все, Юра, давай ножками, раскрывай преступление». Я пошел по дворам, просто по порядку, слева направо. Где-то в третьем дворе заглянул в щель старого сарая — вот он, стоит новенький «Восход»! У меня даже дух перехватило.
Местная жительница объяснила: сарай принадлежит двум братьям, недавно освободившимся из мест лишения свободы. Они с приятелями как раз приходили в себя после ночного застолья. Сыпачев нашел неподалеку организацию, откуда можно было позвонить в отдел: мобильных телефонов тогда еще не было. Прибежали коллеги. После непродолжительной беседы братья признались в краже.
— Машина на весь отдел тогда была одна, и та развалюха, а надо и людей доставить, и мотоцикл. Нашли простую веревку, задержанных связали и повели, как бурлаков. Двое сотрудников шли с ними, еще двое катили «Восход» в отдел. Сейчас это выглядит как сцена из кино, а тогда было нормально. Так у меня получилось первое раскрытие методом личного сыска и первая премия — 25 рублей. По тем временам это были хорошие деньги, и, конечно, было приятно раскрыть кражу на первой же неделе службы.
В 1974-1976 годах Юрий Иванович служил в ракетных войсках стратегического назначения. После окончания учебного центра связи РВСН в звании сержанта направлен служить в 60-ю ракетную дивизию. На боевое дежурство заступали на сутки. Покинуть подземный командный пункт было нельзя, поэтому для офицеров дежурной смены повар приносил еду. Так Сыпа-чев познакомился с поваром Сашей из Могилева.
— Однажды Саша спросил, куда я собираюсь после демобилизации. Я сказал, что, может быть, пошел бы в милицию, а он ответил: «У нас в городе есть школа милиции, там транспортников готовят». Я вообще никак не был связан ни с транспортной милицией, ни с железной дорогой. Но мысль почему-то сохранилась, и когда в декабре 1976 года вернулся домой, уже твердо хотел туда поступать.
Для поступления требовалось направление из транспортной милиции. Сыпачев поехал в областной центр, нашел линейный отдел возле железнодорожного вокзала и объяснил, что хочет учиться в Могилеве. До нового набора оставалось девять месяцев. Eму предложили не ждать, а сразу поступить на службу. Так он стал милиционером отделения по охране общественного порядка линейного отдела милиции на станции Пермь-2.
В первые смены работал еще без формы, в пальто, в паре с опытным старшим сержантом Юрием Петуховым. Смотрел, как тот разговаривает с пассажирами и ведет себя на вокзале, потом начал дежурить самостоятельно.
В Перми познакомился с будущей женой Галиной. Она приехала после окончания Омского медучилища, работала акушеркой в железнодорожной больнице и жила в соседнем общежитии.
В сентябре 1977 года Сыпачев стал курсантом спецшколы милиции. Могилевская специальная средняя школа транспортной милиции МВД СССР была единственным в Советском Союзе специальным учебным заведением МВД, готовившим сотрудников именно для транспортной милиции. Сыпачев окончил школу с отличием в 1979-м. Вместе с однокурсником и другом Александром Ястребовым хотел попасть на службу в Сургут, но в Свердловске, в управлении, решили, что двух дипломированных лейтенантов для одного небольшого северного отдела будет слишком много, и направили обоих в Тюмень.
— Кассиры на вокзале в Свердловске сказали: «Тюмень — столица деревень, куда же вас распределили!». Мы о Тюмени действительно ничего не знали. Приехали рано утром, оставили чемоданы в дежурной части и пошли по городу. Вокзал современный, его как раз недавно открыли; дома высотные. Вышли к Центральному рынку, увидели ЦУМ, троллейбусы. Посмотрели друг на друга: ничего себе! А где деревня, которую нам обещали? Оказалось, нас просто напугали — красивый город.
В семидесятые и восьмидесятые кражи грузов были одной из главных проблем железной дороги. Вагоны и контейнеры вскрывали на всей сети, от Находки до Бреста, от Мурманска до Кушки. Поэтому при обнаружении недостачи груза иногда приходилось восстанавливать путь вагона через полстраны и выяснять, где именно сорвали пломбу, проломили стенку или пол вагона.
— Обычный день мог начаться так: только пришел на работу, звонят из грузового двора: вагон с оборванной пломбой, открытой дверью или люком. В твоем присутствии приемосдатчики пересчитывают груз, при недостаче оформляют коммерческий акт. В первые дни эти акты у меня лежали грудой, мозги были перегружены. Eсли доказали, что вагон вскрыли на другом участке, материалы отправляли туда. Eсли нет, возбуждали дело у нас, и ты работал по раскрытию.
Дела бывали разные, порой даже нелепые или курьезные. Например, на небольшой станции неподалеку от Тюмени вскрыли вагон со сборным грузом. Сотрудники линейного отдела вышли на местных воришек. Среди них оказался недавно освободившийся мужчина, которого считали криминальным авторитетом. Вместе с приятелями он ночью взломал вагон и унес несколько мешков, даже не посмотрев толком, что в них лежит. Там оказались аптечные товары, в том числе целый мешок презервативов. Когда при опросе задержанного дошли до этого мешка, он заметно переменился в лице.
— Говорит мне: начальник, можно на меня этот товар не оформлять? Я спрашиваю: а что такого? А он отвечает: ты представляешь, я приду на зону, там же не скроешь, за что осудили. За мешок презервативов! Кореша засмеют! С ним на кражу еще Петька с Васькой ходили. Он стал предлагать: пусть этот мешок запишут на этих, несудимых, мужиков, а он возьмет на себя другое похищенное, даже если оно дороже.
В мае 1981 года молодого лейтенанта Сыпачева назначили начальником отделения.
От арбузов до бытовой техники
Первые пять лет службы Сыпачев провел в уголовном розыске, а затем полковник Попцов, прежде руководивший вышестоящим отделом по борьбе с хищениями грузов, возглавил следственный отдел управления и стал собирать людей, которых знал по работе.
— Через две или три недели он позвонил: Юра, ты там в розыске еще не устал бегать? Я ответил, что не устал, мне работа нравится. А он говорит: мне следствие надо укреплять, давай переходи к нам.
Почти сразу Сыпачев получил в производство групповое уголовное дело.
— По этому делу к уголовной ответственности привлекли пятнадцать человек, все они работали на путевой машинной станции, занимались ремонтом путей. Им доказали более 50 эпизодов краж. Тащили они из вагонов все, что попадется, начиная с арбузов и заканчивая бытовой техникой. Предварительное расследование продолжалось более шести месяцев, после чего дело направили в суд, который вынес обвинительный приговор.
В дальнейшем такие уголовные дела стали специализацией Сыпачева: от пятидесяти до ста эпизодов, от десяти до сорока обвиняемых, полгода, девять месяцев, иногда почти год работы. Каждую кражу нужно было доказать, найти свидетелей, восстановить движение вагонов и понять, кому досталась очередная коробка или мешок.
Иногда преступление раскрывалось благодаря улике, которую преступник оставлял сам. Однажды при осмотре вскрытого вагона Сыпачев увидел среди груза документ.
— Смотрю: как повезло — среди раскуроченных ящиков лежит военный билет. Ну кто идет воровать с военным билетом в кармане? По товарным документам мы установили, где по пути перегружали этот сборный вагон, я позвонил коллегам в тот линейный отдел. Они проверили фамилию из военного билета: оказался их грузчик. Видимо, во время кражи выронил билет и даже не заметил. Вот и все раскрытие.
Другая история началась с серии нераскрытых краж различных грузов из вагонов на участке Войновка — Тобольск. Разослали ориентировки и в территориальные отделы и пункты милиции на этом направлении. Нужную ниточку нашел местный участковый из поселка Усть-Тавда Ярковского района.
— Участковый, капитан, был уже в годах, из тех, кого я называю рабочими лошадками милиции. Получил он нашу ориентировку со списком, что пропало. В то лето на станции Усть-Тавда проходили практику студенты железнодорожного техникума. Поговорил участковый с местными девчонками, а те хвалятся: студенты то конфеты подарят, то еще что-нибудь, на каждые танцы приходят в новых носках — не то что деревенские парни. А у нас как раз из вагонов пропали коробки с конфетами и кипы мужских носков. Участковый позвонил мне: «Чувствую, это ваши конфеточки и носочки!». Дальше уже было делом техники: доказали, что студенты, производя ремонт путей, заодно вскрывали вагоны и контейнеры.
Часть добычи молодые люди спрятали в лесополосе, а пока шло следствие, выпал снег. Сотрудникам пришлось просить у председателя колхоза бульдозер. Участники преступной группы показывали, где прятали коробки, после чего машина расчищала сугробы. На изъятие ушел почти весь короткий зимний день. По словам Сыпачева, вместо дипломов студенты получили сроки лишения свободы.
Ручка для «настоящего следователя»
Сотрудники базы «Тюменьстройпуть» обворовывали вагоны, шедшие через Войновку на север области. Во время обысков у них изымали полушубки, меховые шапки, костюмы, магнитофоны, продукты. Следствие заняло девять месяцев. Дело расследовали по статье 93-1 УК РСФСР, которую Сыпачев называет «расстрельной». Участники группы получили от восьми до десяти лет лишения свободы, а следователя по представлению областного суда наградили почетной грамотой МВД СССР.
После окончания предварительного следствия главарь банды Николай Б. передал ему самодельную ручку с надписью: «Юрию Ивановичу — настоящему следователю».
— Он сначала ничего не признавал, хотя с его дачи похищенное вывозили грузовыми машинами. Потом стал просить, чтобы передали письмо жене, разрешили свидание. Я говорю: «Николай, ты со следствием не сотрудничаешь. Рассказывай, какие еще были преступления, кого мы пока не знаем, тогда и я пойду тебе навстречу». Постепенно мы начали нормально разговаривать. Я по натуре добрый и всегда старался действовать добром — это не игра в доброго и злого следователя. И вот человек, вину которого ты доказал и который понимал, какой срок его ждет, оставил тебе ручку с такой надписью.
Но самым тяжелым в работе Сыпачев считает не многотомные материалы уголовных дел. С 1979 года он с семьей проживал в поселке железнодорожников на Войновке. В одной из групп железнодорожников, которых он привлекал к уголовной ответственности, были осмотрщики вагонов, составители поездов и стрелки охраны, соседи по поселку. Их жены встречались ему в магазине, их дети ходили в тот же детский сад, что и его сын.
— Однажды прихожу за сыном в садик, а ко мне подходит маленькая девочка, плачет и спрашивает: «Дяденька, вы когда моего папу из тюрьмы отпустите?» Каково такое услышать? Я понимал, что жены и дети переживают за своих непутевых мужей и отцов. С моральной стороны это было трудно, и такие вещи не забываются.
Бывшие обвиняемые потом встречались ему и в другой жизни. Уже во время работы адвокатом на улице к Сыпачеву подбежал молодой мужчина. Юрий Иванович его не узнал, пришлось напомнить, по какому делу проходил.
— Он был с девушкой и говорит: «Я отсидел, потом окончил университет, сейчас женился, работаю менеджером. У меня все хорошо. Я вам так благодарен, что вы меня вовремя остановили». Представляете? Он ведь мог пойти дальше по той же дорожке и всю жизнь провести в колонии. Я вообще не помню, чтобы кто-то из бывших обвиняемых мне мстил или угрожал.
«Не знаешь, где закончишь дежурство»
В перерывах между «грузовыми» делами приходилось расследовать кражи вещей у пассажиров, грабежи, разбои в поездах. Работа дежурного следователя транспортной милиции отличалась от городской уже географией: свидетели разъезжались от Тюмени до Дальнего Востока или до Бреста, а сам следователь, заступая на смену в Тюмени, не знал, закончит ее в Свердловске, Ишиме или на промежуточной станции.
Однажды Сыпачев на дежурстве сел в проходящий поезд, где женщину опоили снотворным и обокрали. Выяснилось, что те же двое преступников только что угостили таким же напитком еще одну пассажирку, но та сохранила сознание и описала подозреваемых. Следователь вместе с начальником поезда побежали по вагонам.
— Мы проверили полки, пустые багажные рундуки, туалеты, — нигде их нет. Вышли в тамбур, поезд дернулся, и я увидел: наружная дверь открыта, хотя ее всегда должны закрывать. Тут мы поняли, что злодеи заметили погоню и выпрыгнули на ходу. Доехал до Камышлова, доложил дежурному, а вскоре пришло сообщение, что на перегоне нашли двоих погибших парней. Получается, что они сами себя наказали, но транспортный прокурор потом меня с пристрастием опрашивал. И коллеги шутили, какой я жестокий, выбросил подозреваемых из поезда.
Сыпачев подчеркивает: большие дела не раскрывает один человек. Своими наставниками в уголовном розыске он называет Алексея Ивановича Гарбузова, а в следствии -Анатолия Павловича Решетникова, Федора Григорьевича Золотко и Анатолия Федоровича Попцова. Рядом много лет работал Александр Витальевич Ястребов, однокурсник по Могилевской школе. С благодарностью Юрий Иванович вспоминает полковника Ионова Николая Ивановича, который 20 лет руководил Тюменским линейным УВД на транспорте. Сыпачев отмечает, что по направленным им в суд делам не было оправдательных приговоров и возвращений на дополнительное расследование, и сразу оговаривается: это результат общей работы оперативников, следователей и руководителей.
1 февраля 1993 года подполковник юстиции Сыпачев возглавил следственное отделение Тюменского ЛУВДТ. В подразделении тогда наполовину обновился состав, и в профессию приходили математики, педагоги, биологи, бухгалтеры, — чаще всего без юридического образования. Их отправляли на шестимесячные курсы следователей, кто-то поступал заочно в юридический вуз и получал второе высшее. Но основная учеба все равно шла рядом с более опытным сотрудником и на первом самостоятельном деле.
— Всех приходилось учить, с каждым работать индивидуально. Сначала молодой сотрудник расследует дело под руководством наставника, потом начинает справляться сам. Многие из тех, кого мы тогда приняли, стали настоящими профессионалами. Лучшим своим учеником я называю Андрея Юрьевича Ширманова. Впоследствии он сам стал заместителем начальника Тюменского ЛУВДТ, полковником юстиции.
«А куда идти?»
В 1995 году Юрий Иванович Сыпачев ушел в отставку по выслуге лет.
Сыпачев шутит, что особого выбора с дальнейшей работой у него не было:
— А куда идти? Я же, кроме как уголовные дела расследовать, ничего не умел. Был бы токарем, умел бы что-то делать на станке, может, пошел бы на завод. Правда, когда-то я хотел стать журналистом. И в армии, и в милиции был редактором стенгазет, это мне нравилось. Но не сложилось. Поэтому пошел в адвокаты, стал специализироваться на защите по уголовным делам.
Стоит отметить, что тяга к журналистике все же нашла выход. В 2025 году к 80-летию Великой Победы Юрий Иванович составил и издал «Книгу Памяти 1941-1945» о фронтовиках и тружениках тыла, родственниках адвокатов и сотрудников своей коллегии адвокатов.
Следственный опыт в новой работе также пригодился сразу. Он знал, почему следователь задает тот или иной вопрос, видел, где в деле не хватает доказательств, понимал оперативные методы. Пригодилось также знание воровского жаргона, поскольку в Могилевской школе милиции в рамках преподавания оперативно-розыскной деятельности курсантов учили в том числе языку и повадкам преступного мира.
— Бывает, сидит молодой следователь, а человек на допросе говорит на своем воровском языке, и она его просто не понимает. Я говорю: «Так, девочка, сейчас переведем», — и объясняю, что допрашиваемый имел в виду. Когда сам много лет расследовал дела, адвокатом работать в этом смысле легче. Ты знаешь, как мыслит следователь, понимаешь, почему он поступает именно так, и можешь увидеть его ошибку. Конечно, это очень помогает защите.
С 2018 года Сыпачев возглавляет Тюменскую межрегиональную коллегию адвокатов — самое большое адвокатское образование Тюменской области. Милицейская история при этом из семьи никуда не ушла. Сын, как и отец, окончил милицейский вуз, служил в транспортной милиции, затем преподавал будущим сотрудникам азы оперативной работы в Тюменском юридическом институте МВД РФ и вышел в отставку в 2023 году в звании полковника полиции. Дочь тоже работала в правоохранительных органах, офицер в отставке.
— Транспортной милиции я отдал восемнадцать лет, больше десяти из них — следствию. Эти годы были одними из лучших в моей жизни. Я любил свою работу, считал ее самой интересной и понимал, что она нужна людям. И сейчас, когда вспоминаю дела, я помню не номера томов. Помню людей.
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Юрий Сыпачев (слева) с курсантом во время учебы в школе милиции, 1978 г.;Юрий Сыпачев на встрече ветеранов в Тюменском отделе МВД на транспорте