Человек, который все себе придумал
В «Синема-парке» вновь можно будет посмотреть легендарное произведение с участием Eвгения Миронова. Речь о «Гамлете», точнее — о постановке Лепажа «Гамлет. Коллаж» в Театре наций.
Знала о Миронове, о постановщике Робере Лепаже только вот это — «Лепаж!» (ничего не смотрела). Постер мне показался скучным: какой-то поблекший «непрезентабельный» Миронов в нелепом парике, предвещающий скучный «современный театр». Одно из базисных решений режиссера -огромный куб, думаю, это метафора много чего, в том числе замкнутого пространства, из которого выходит герой. Холодные сырые стены, с шумом хлопающая большая дверь.
Спектакль же оказался совершенно волшебным, даже рассказывать бесполезно. Я увидела и влияние эстетики 60-х — Хичкок («Психо»), Японии (в нелинейных костюмах и во многом другом). И все же это отдельное, действительно страшное произведение. Были моменты как будто смешные, но и они на деле страшны. Миронов гениален. Он перевоплощается во всех, просто теряя свою оболочку. Это — чудо, которое происходит на ваших глазах. Вот когда говорят иногда: «такой-то играет, и кажется — у него становится другой кровь, меняется ДНК».
Текст слышится, читается, подается превосходно, он впереди актера, зритель может его заново открыть, осмыслить. Произведение можно и нужно смотреть целиком, но оно разбивается и на самоцельные миниатюры о героях. Идеальной красоты, где важно все: жест, танец падающей тени, материал, брошенный на пол, застилающий экран, превращающийся в ребенка, в кровь, в декорации.
Какой он, Гамлет Лепажа? Современный человек, потерявший себя в тысяче лиц. Придумавший себе все. Вот это вечное обращение к публике, псевдотеатральность любого интернет-высказывания, нивелирующая реальную ценность. Переворачивающее его. Когда ужасное становится смешным, когда любовь превращается в цитаты. Эмоциональное и очень красивое решение одной сцены, когда Гамлет обращается к Офелии, а потом мы видим нелепо корчащегося человека на видеокамере. Человек, чувства которого комкаются как кусок бумаги, — его можно сжечь, он будет отбрасывать тень, и это будет красиво.
Видела высказывание, что это Зй-спектакль. Это точно. Мы видим мир и изнутри, и снаружи. И то, что говорит сам герой, и как он в этот момент выглядит в глазах другого. Кстати, тема ракурсов в «Коллаже» очень важна, ракурс решает если не все, то очень многое. А с другой стороны Гамлет — демиург, создатель, которому никто не нужен. Он умирает, и с ним умирает все, весь его мир, все его «игрушки»: ведь все эти люди существовали только в его голове. А что дальше? — «Дальше тишина».
Миронов в интервью заметил, что главная беда Гамлета в том, что он только думает, не действует. С другой стороны, это постоянно меняющийся (с каждой фразой) персонаж. В постановке присутствует мотив текста в тексте, такой типичный постмодернизм -телевизор с Гамлетом-Смоктуновским, который смотрит Гамлет-Миронов. И чем-то роднит его, как мне показалось, со стихотворением Бродского:
Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги.)
Только постмодернизм бесплодный, он — игра ради игры, а то, что делает Лепаж, — искусство в чистом виде, со смыслом, с человеком, с жизнью, смертью, красотой, любовью. Удивительное свойство Гамлета — детская его непосредственность, жестокость и научное любопытство. Когда умирает Полоний, он замечает: надо же -«стал важен». Он как будто проверяет этот мир на «настоящесть». Живой-неживой. Вот эта финальная фраза «дальше тишина». Сам Миронов признавался, что намеренно оттягивал ее. Я чувствую в том, как она произносится, удовлетворение. Конец фантомам. Гамлет, убив других, убивает и себя, ведь все это был он. О Миронове я, мне кажется, сколько бы ни смотрела его ролей или ни слышала интервью, не узнаю ничего. Он не существует в статике, вот только в этот момент перевоплощения. Отдельный бонус — упоминание про крокодила.
Я знать хочу, на что бы ты пустился? / Рыдал? Рвал платье? Дрался? Голодал? / Пил уксус? Крокодилов ел? Все это / Могу и я. Ты слезы лить пришел?
Про крокодила тема оказалась такой интересной, что я процитирую исследователей: «Даже с крокодилами не все так гладко, как хотелось бы. Eсть щеголи грозились не чучело, а собственно то, что изымалось из тушки крокодила при изготовлении чучела, малосъедобное после морской перевозки несчастной рептилии мясо. Чего ради? Не просто так, но в целях символических, поскольку крокодил — зверь печальный, как и безнадежно влюбленный лирик: согласно средневековым представлениям, он плачет. У Шекспира, кстати, он потому и «скорбный крокодил», mournful crocodile, во второй части «Генриха VI», а в «Отелло» каждая слеза крокодилицу выдает в женщине по мнению страдающего мавра».
Театр помогает жить. Он осмысляет, примиряет с другими слабыми людьми, говорит, что у всех в целом все одно и то же. Вглядитесь в лицо Eвгения Миронова: там и Гамлет, и Офелия, и Лаэрт, и Клавдий, и Гертруда, и отец Гамлета, и Полоний.
ФОТО KINOTEATR.RU
***
фото: