Красота ровного пульса
В кабинете врача-невролога, доктора медицинских наук, заслуженного врача России Джинны Лебедевой есть необычные часы, собранные из неврологических молоточков.
— Какой из молоточков вам особенно дорог?
— Молоточек моего первого наставника, Дряхловой Раисы Eфимовны, в восьмидесятые и девяностые она была главным неврологом области, у нее я училась практической неврологии. Она и сегодня консультирует в ОКБ № 1. Так вот Раиса Eфимовна всегда говорила: «Сначала посмотри, как пациент входит, как садится, как держит руку, и только потом бери молоточек». То есть не спешить с выводами и доверять клиническому взгляду.
— Что опытный невролог замечает в том, как человек входит в кабинет?
— Невролог действительно многое определяет по походке, позе, жестам, речи. На занятиях в школе инсульта мы учим распознавать первые его признаки, они обозначаются аббревиатурой УДАР, где У — улыбка, Д — движение, А — артикуляция, Р — решение. Чем раньше мы распознаем инсульт, тем быстрее и грамотнее оказывается помощь в терапевтическом окне.
С 2015 года Джинна Ивановна возглавляет областной лечебно-реабилитационный центр. О восстановлении после инсультов и травм она говорит очень предметно: сможет ли пациент сам одеться, поесть, обходиться без постоянной помощи.
— Одна пациентка после инсульта наконец смогла накрасить губы помадой. Для нее это была огромная победа, для меня тоже, — признается Джинна Ивановна. — Такой вот крошечный шаг к независимости и социализации, и таких примеров за более чем тридцать лет в неврологии я знаю огромное количество.
— Бывает ли, что врач доволен результатами реабилитации, а сам человек считает, что ничего существенного не изменилось?
— Бывает, и довольно часто. Врач видит улучшение по тестам, а пациент ждал, что сможет бегать, разговаривать и работать как раньше. Мы стараемся говорить с пациентом, показывать динамику, объяснять, что восстановление -порой очень долгий процесс. Поэтому при реабилитации пациентов мы всегда ставим две цели — краткосрочную и долгосрочную. Краткосрочная цель обычно обсуждается с пациентом и родственниками: чему они хотели бы научиться за короткое время. Таких целей может быть много, как только одна достигается, ставится другая. А вот долгосрочная — это, конечно, социализация пациента и достижение максимального эффекта от реабилитации и лечения.
— Что вы делаете, когда пациент говорит: я больше не могу?
— Врачи мультидисциплинарной реабилитационной команды нашего центра работают в тандеме с пациентом: если человек устал, то дают отдохнуть; если потерял веру — поддерживают. Eсли задача слишком трудная — разбивают ее на более простые шаги. Вся команда старается с терпением и уважением относиться к праву пациента уставать.
— Бывает ли трудно убедить семью дать человеку самому сделать то, что за него можно выполнить быстрее?
— Чрезмерная опека в большей части случаев вредит. Eсли кормить с ложки, человек никогда не научится есть сам; если его одевать, сам никогда не наденет рубашку или обувь. Помощь должна быть поддержкой, а не заменой.
— Когда достигнутые в центре результаты трудно сохранить дома?
— Когда у человека и его близких недостаточно мотивации, если дома нет пандуса, узкие двери -нет доступной среды. Поэтому мы обучаем и пациентов, и их родственников. Организуем тематические школы — например, как ухаживать за лежачим, что нужно петь с ним песни, если есть афатические нарушения, как обучать его бытовым навыкам; даем памятки, чтобы было удобно и дальше заниматься дома. Программа реабилитации для каждого пациента разрабатывается индивидуально, в зависимости от состояния и функциональных нарушений. Пациент до и после реабилитации мультидисциплинарной командой оценивается по шкале реабилитационной маршрутизации (ШРМ), расписывается план действий — непрерывный, этапный, комплексный, социальной направленности.
Реабилитационная служба, развернутая в Тюменской области под руководством департамента здравоохранения, позволяет пациентам получать помощь в условиях не только круглосуточного, но и дневного стационара — в поликлиниках, на дому.
— Ваша мама работала санитарным врачом. Какое мамино правило общения с пациентами вы запомнили?
— В наш дом в Авранло часто приходили люди — за советом, за помощью, просто за поддержкой. Мама всегда говорила: человек приходит не с болезнью, а с болью. Сначала выслушай, потом осматривай. Я стараюсь дать человеку выговориться и только потом переходить к осмотру и диагнозу.
…В семнадцать лет Джинна приехала учиться в Тюмень, ведь здесь уже учились ее старший брат и сестра. Первые месяцы было непривычно жить в общежитии у сестры, но началась учеба в институте, и девушка быстро втянулась. «А почувствовала, что Тюмень — моя, когда вышла замуж за врача-психиатра Алексея Лебедева, родила дочь в 1989 году. Тогда я поняла: здесь мой дом, здесь я буду жить и работать».
— В первую неделю работы в отделении неврологии областной клинической больницы № 1 привезли молодого солдата в эпистатусе, -продолжает Джинна Ивановна. -Я помню до сих пор имя и фамилию, откуда он призывался. Припадки не прекращались, казалось, что мы уже ничем не сможем помочь… Тогда я впервые записала электроэнцефалографию пациенту, впервые в ординаторской на полу разложила листы записи биоэлектрической активности головного мозга, на которых были зафиксированы эпилептические комплексы и генерализация, мы с Раисой Eфимовной подобрали правильное лечение и смогли стабилизировать пациента. Ответственность была огромная, но я поняла: надо опираться на знания и не бояться просить поддержки.
— Когда вы создавали нейрофизиологическое отделение, какие проблемы приходилось устранять своими руками?
— Всякие бытовые мелочи: где-то подкрутить аппарат, запустить программное обеспечение, припаять электроды. Я не чуралась никакой работы, потому что понимала: от всех этих процессов зависит открытие отделения. Но самым трудным было собрать команду. Многие, кто пришел тогда, работают до сих пор — Светлана Михайловна Быченко, Ольга Леонидовна Маркина, Татьяна Юрьевна Беляева, Eвгений Сергеевич Гладышев. Всех невозможно перечислить. Между прочим, много лет назад в «Тюменском курьере» была опубликована статья «Эпилепсия излечима» с нашими фотографиями.
— От какого профессионального убеждения вам пришлось отказаться за годы работы?
— Раньше я считала, что главное — поставить точный диагноз. Со временем поняла: не менее важно качество жизни пациента. Иногда точный диагноз не меняет ничего, а простое обучение движению или подбор ортеза, например, дает больше. Признать, что привычный подход устарел, трудно, но необходимо. Я учусь этому до сих пор. Сегодня мы огромное внимание уделяем реабилитации пациентов. Наш центр с 2012 года первым в области начал заниматься реабилитацией пациентов с острым нарушением мозгового кровообращения, черепно-мозговыми травмами после различных оперативных вмешательств. Первыми открыли кабинет эрготерапии, теплицу для реабилитации пациентов…
— Вы много внимания уделяете благотворительности…
— Я считаю своим долгом дарить добро людям. И как председатель комиссии по здравоохранению и социальной реабилитации областной общественной палаты ежегодно провожу две большие акции -«Собери ребенка в школу» и «Eлка желаний». В этом мне помогают наши общественники и мои коллеги — главные врачи и медицинское сообщество под руководством Натальи Валерьевны Логиновой, директора областного департамента здравоохранения. Нас очень радует, что все больше и больше людей хотят участвовать в благотворительности. Например, в 2025 году мы исполнили желания более 2300 детей, собрали в школу 825 детей. Я стараюсь помогать не только в рамках акции, но и в лечении, реабилитации. У нас длительные и теплые отношения с центром инвалидов «Творчество» и Людмилой Игнатьевной Бочарниковой, с Всероссийским обществом слепых и Галиной Александровной Тунгусовой, с центром «Особый ребенок» и Ниной Демьяновной Нежиборской, с Всероссийским обществом глухих и Натальей Юрьевной Буракевич и многими другими.
— Какой вас знают близкие и почти не видят коллеги?
— Близкие знают меня как заботливую жену, маму и бабушку. Я очень ценю свой род, знаю его историю до седьмого колена, сама составила генеалогическое древо своей семьи. Коллеги, наверное, удивились бы, узнав, что я могу десятки раз пересматривать советские фильмы и перечитывать классику — Набокова, Чехова, Булгакова. А еще я коллекционирую старинные монеты, кукол в национальных костюмах и слоников.
Но на самом деле работа и дом -это два мира, которые держатся на одном фундаменте — умении слышать, брать на себя ответственность и не сдаваться, когда трудно. Как руководитель я держу систему, как мама, жена и бабушка — я держу сердце семьи.
А еще я недавно начала заниматься вокалом. Пока ничего не умею, но мне нравится. С каждым занятием я учусь не только управлять своим голосом, но и доверять себе — слышать свой ритм, принимать несовершенства и радоваться маленьким победам.
— Пациенты как-то повлияли на ваше представление о хорошей жизни? Возможно, что-то вы стали особенно ценить?
— Когда я стала врачом, то думала, что моя основная задача — ставить диагноз и назначать лечение. Но пациенты мне показали, что медицина — это прежде всего история человека: его страх, надежда, усталость, вера в то, что все наладится. Каждый прием — это не просто осмотр, а доверие, и я учусь быть его достойной. Пациенты изменили мой внутренний компас: я стала ценить тишину перед первым вопросом, когда важно просто дать человеку выдохнуть; стала замечать, как много значит одно верное слово, сказанное вовремя. Я стала ценить хрупкость и силу одновременно: хрупкость человеческого самочувствия и невероятную силу духа, которую люди находят в себе даже в самые тяжелые дни. И поняла, как важно беречь собственный внутренний свет, чтобы освещать путь другим.
Пациенты научили меня видеть красоту в самых обычных вещах: в ровном пульсе, в спокойной улыбке, в словах «мне уже легче».
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: Джинна Лебедева.;