Редкая гостья у нас — Турандот
В минувшую субботу нам выдалась по-настоящему редкая возможность увидеть спектакль «Турандот» по пьесе Карло Гоцци — классику драматического искусства, которая сегодня не идет ни на одной сцене города.
Перед началом спектакля директор Дзержинского театра кукол Галина Демахина приветствовала зрителей. Она поделилась, что вся труппа искренне впечатлена тем, как бережно в Тюмени ухаживают за парками и скверами, как продуманно устроено городское пространство. Особенно артистов тронуло простое человеческое участие горожан: до моста Влюбленных они добрались без навигатора — дорогу подсказывали прохожие.
…Карло Гоцци написал свою сказку в 1762 году как дерзкий манифест против скучных, бытовых и предсказуемых пьес своего времени. Презирая приземленный реализм, Гоцци доказал, что чистый вымысел, площадные маски и гротескная условность способны обнажить человеческую душу гораздо глубже. Он взял сугубо венецианскую уличную стихию и швырнул ее в вымышленный, картонный Китай.
Венецианский балаган, гротеск комедии дель арте и мягкая ростовая кукла смешались так, что нам стало очевидным: условность на сцене может быть куда откровеннее любой бытовой правды. Постановщики из Дзержинска (режиссер Eлена Османова, сценограф Наталья Кашенина) не просто соединили два типа театра. Балаган держит на плечах хрупкую, безжизненную красоту высокой трагедии, чтобы в финале растоптать ее во имя торжества подлинной, непричесанной жизни. И, слава богу, авторы не переодели героев в офисные костюмы и не заставили принцессу слать эсэмэски. Они сохранили старинную драматургию Карло Гоцци, и эта верность канону оказалась главным авангардом. Тюменская публика, любящая кукольные постановки для взрослых (достаточно вспомнить наш монументальный спектакль «Мастер и Маргарита»), получила редчайшую возможность увидеть, как работает незамутненный венецианский театральный миф.
Режиссер Eлена Османова не пытается сделать «настоящий Китай»: ей важнее показать, как венецианский уличный балаган натягивает на себя восточную легенду. Отсюда и прием «театра в театре»: зритель все время балансирует между двумя слоями -вот перед ним условный Пекин, а вот тут же проглядывает венецианская площадь, где комедианты разыгрывают сказку для толпы. Это не стилизация под экзотику, а сознательная театральная иллюзия: маскарад, который сам признается, что он — маскарад.
Сценография Натальи Кашениной здесь — полноценный участник действия. Художник строит на сцене парадоксальное двоемирие: Пекин и Венеция накладываются друг на друга, как два полупрозрачных кадра. На заднем плане — условная карнавальная ширма, которая напоминает: перед нами бродячий театр, разыгрывающий ориентальную драму.