В четверг родилось что-то прекрасное
Джазовый концерт Государственного камерного оркестра имени Олега Лундстрема прошел в филармонии в четверг, 8 октября.
Программа «Рождение легенды», с которой выступал оркестр, посвящена 110-летию со дня рождения его основателя. Это была ретроспектива жизни оркестра начиная с 30-х годов прошлого века и до нового подъема в конце 70-80-х, связанного с приходом аранжировщика Виталия Долгова.
Открыла концерт «Катюша». Эту аранжировку Олег Лундстрем написал и впервые сыграл со своим оркестром в Шанхае в 1938 году. Лундстрему было 22 года, оркестру — четыре. Следующей композицией стала «Интерлюдия», ее Лундстрем написал в 1946 году после капитуляции Японии. Звучали со сцены филармонии Satin Doll и Sophisticated Lady Дюка Эллингтона, благодаря которым, как принято считать, Олег Леонидович и влюбился в джаз. Узнали слушатели знаменитый мотив Sing, Sing, Sing Луи Прима — и передо мной зажглись камеры девяти (я посчитала) смартфонов. Трубач Максим Пиганов покорил нас композицией Makin’ Whoopee Уолтера Дональдсона. А соло-импровизация на ударных заслуженного артиста Владимира Журкина под Caravan Сэма Тизола добила (в хорошем смысле) нас окончательно и бесповоротно. Хотя, конечно, в таком мощном коллективе глупо выделять кого-то одного.
Что объединяет музыкантов? На этот вопрос Борис Фрумкин, народный артист и нынешний руководитель оркестра, отвечает тремя словами: «Оркестр — это семья». По его словам, такой была установка Олега Леонидовича. «Он понимал, что только тогда оркестр — живой организм, когда в коллективе настоящая творческая атмосфера. Этого очень трудно добиться в симфоническом оркестре из-за колоссального количества музыкантов», — говорит Фрумкин. Возможно, поэтому оркестр Лундстрема и вошел в Книгу рекордов Гиннесса как старейший действующий джазовый коллектив мира.
Eго домом в разные годы были Харбин, Шанхай, Казань, Москва. Интересно, что, рассказывает Борис Фрумкин, Лундстрем всегда следовал принципу не забывать традиции. «И стараться вливать новую кровь, делать что-то свое. Eстественно, приходят новые музыканты, у них новые желания, джазовый язык, они хотят высказаться. Поэтому и репертуар меняется скорее под музыкантов, чем под время», — говорит руководитель. Впрочем, и аудитория меняется. Впервые он заметил это после пандемии. «Народ в большом зале Московской консерватории, — говорит руководитель оркестра, — просто ликовал. Такого приема никогда не было и вряд ли будет». Однако численно джазовая аудитория не меняется: «если прибавляется молодежь, то уходят старики».
Мы разговариваем в его гримерке, а на столе лежит диск. «Мы записали его в 2008 году в Тюмени во время концерта. И он оказался очень приличный, я его сейчас выпустил».
ФОТО ЮРИЙ ХОЗЯИНОВ
***
фото: