Ностальгия по ностальгии
Старый сайт мог загружаться мучительно долго, не показывать видео и выглядеть так, будто его собрали из мигающих картинок на домашнем компьютере. Но у его владельца было то, чего все меньше у пользователя современных «бесшовных» сервисов: возможность самому решать, как будет устроено его пространство. Выходит, слабой была технология, а сильным — человек. Теперь все чаще наоборот.
Об этом говорили на сессии «Слабость медиа?» онлайн-конференции «Кризисные поля: как мы говорим о мире, выведенном из равновесия». Eе провела независимая студия документальных практик «Поле». Организаторы предложили участникам вместе нащупать еще не сложившееся теоретическое направление — «слабый поворот». Eго исходная позиция в том, чтобы не торопиться устранять неразрешимое, замечать то, что не укладывается в стройный аргумент, и не сводить сложный опыт к удобному короткому определению.
В сессии встретились два материала, на первый взгляд далеких друг от друга: живопись молодых художников и старый интернет. Татьяна Яковлева, студентка факультета свободных искусств СПбГУ и арт-медиатор, говорила о «слабой живописи» поколения Z. Исследовательница Полина Колозариди предложила сопоставить устаревающие технологии с теориями, которыми их пытаются объяснить.
Руины, которые надо достроить
Под «слабой оптикой» Татьяна Яковлева понимает не особый способ смотреть на картину, а то, как сама работа организует взгляд зрителя. Отправной точкой стали наблюдения за молодыми художниками на выставках и ярмарках.
Яковлева оговорила, что употребляет слово «зумеры» широко и не пытается приписать один набор качеств целому поколению. Eе интересует поколенческая оптика людей, выросших уже после крушения большого советского нарратива. Eсли прежние поколения могли спорить с разрушенным прошлым, то новые часто имеют дело уже с его образами и копиями. Так возникает «ностальгия по ностальгии»: художники проецируют то, что прежде уже было спроецировано, и исследуют не само прошлое, а оставшиеся от него руины.
На материале выставок Яковлева выделила несколько повторяющихся приемов. Один из них -обезвреживание. Колючая проволока, покрытая пенопластом, лишается своей прямой функции, но остается напоминанием о границе и насилии. Другой прием — сокрытие. Работу помещают так, что ее надо искать, иногда буквально с фонариком. Встреча зрителя с объектом может не состояться, если он сам не двинется ему навстречу.
Eще один признак — приближение сакрального. Оно не превращается в бытовое и не теряет мистического измерения, но получает узнаваемую форму через семейное ремесло, фольклор, местную традицию. К этому добавляются отпечатки и техники, в которых невозможно указать единственный оригинал; отдельные фразы вместо цельного текста; отказ от обязательного финала. Получается живопись, которая ничего не выдает сразу и не обещает быть полностью понятой. Между работой и зрителем сохраняется расстояние, а вместе с ним — возможность собственной интерпретации.
Когда зависание приносит пользу
Полина Колозариди предупредила: она представляет не завершенное исследование, а коллаж из технологий и теорий. Она задалась вопросом: зачем исследователю вообще нужна большая теория, когда пользовательский опыт мал, частичен и неизбежно ограничен?
Первым примером стал «Народ. ру» — бесплатный хостинг сайтов. Пользователь мог взять готовый конструктор или сделать страницу сам. Встроить видео там было нельзя, зато были картинки, анимация, гостевые книги и множество способов обустроить собственный угол интернета. Сама площадка давно не развивается. Именно поэтому, считает Колозариди, на ней легче рассмотреть устройство старого веба и отношения, из которых он складывался.
Сравнивая любительскую страницу на «Народе.ру» с современными цифровыми сервисами, исследовательница предложила видеть не прямую эволюцию от плохого к хорошему, а изменение принципов. Старый веб делали сами пользователи, не обязательно стремившиеся к профессиональному дизайну. Их маленькие, слабые и порой нелепые страницы становились цифровым фольклором. Ограничения технологии были видны пользователю.
Поломка или медленное соединение тоже обнажают инфраструктуру. Пока все действует исправно, мы почти не замечаем кабелей, серверов и правил платформы. Сбой возвращает их в поле зрения. Зависание способно даже дать паузу и заставить спросить себя, так ли необходимо немедленно загрузить очередную картинку.
Но здесь романтизация слабости заканчивается. Для жителя крупного города медленный интернет может быть добровольной практикой slow media, а для другого человека — единственным доступным соединением, из-за которого он теряет доступ к цифровым благам. Одна и та же техническая ограниченность оказывается либо поводом замедлиться, либо показателем неравенства.
В старых интерфейсах пользователь, по мысли Колозариди, оставался сильным, а в современных больших системах, наоборот, оказывается слабым. Эта слабость, считает исследовательница, никуда не исчезнет и в будущем.
«Поскольку мы слабы, нам приходится как пользователям быть умными, потому что иначе ты не только слабый, но и глупый. И для этого нужны — вроде бы или нет -теории. А с теориями проблема: насколько мы умеем их притаскивать адекватно, а не просто — притащил, и вот она лежит», — сказала она уже во время обсуждения.
Прошлое, будущее и настоящее
После выступлений исследовательниц, участница дискуссии Гера Жирнова увидела общее в двух докладах: слабость изначально встроена и в старый веб, и во фрагментарную живопись. В первом случае ее задает архитектура технологии. Во втором художник воспроизводит устройство мира, в котором прошлое уже дошло до него обрывками.
Оба взгляда при этом обращены назад. Отсюда возник главный вопрос обсуждения: может ли «слабый» метод смотреть в будущее или в нем заранее заложена безысходность? Яковлева призналась, что в «ностальгии по ностальгии» ей трудно разглядеть такой выход. Этот прием не переизобретает прошлое, а производит из него эстетические сувениры и атрибуты. Колозариди возразила: слабость никуда не исчезает, она переходит в будущее вместе с большими системами, в которых пользователь, по ее словам, оказывается слабым.
Участник дискуссии Сергей Карпов предложил не делить разговор только между прошлым и будущим и спросил, куда исчезло настоящее. Ответ, пожалуй, уже содержался в обоих докладах. Спрятанная картина заставляет зрителя искать ее сейчас. Зависший сайт прямо сейчас показывает человеку устройство технологии и границы его возможностей. Слабость медиума становится заметной в тот момент, когда тот перестает притворяться безупречным.
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ
***
фото: Где ты, детство босоногое (2002 год).