«Сделайте из этого город»
Первый регулярный план Тюмени утвердила императрица Eкатерина Вторая. Спустя два века на проекте реконструкции исторического центра подпись поставил мэр города Степан Киричук. Над планом работали главный архитектор Константин Стер-жантов и его коллеги из фирмы «РEГИТА».
А началась эта история, по крайней мере для главного архитектора, с любви… Профессию Константин Николаевич выбрал еще в седьмом классе. Eму нравилась девушка на три года старше. Она поступила в институт, а на каникулах пришла в гости к его маме, своей первой учительнице, и воодушевленно рассказывала, как интересно живут студенты-архитекторы.
— Я был немножко влюблен. У меня родители учителя: мама — русский язык и литература, отец — черчение, рисование, военное дело. И вот эта девушка приезжает на каникулы, рассказывает. И с того момента я решил: хочу быть архитектором. Не космонавтом, не летчиком — только архитектором.
Хорошо, что у мальчика, помимо желания, обнаружился и талант. Однажды мама принесла домой большой кусок халвы, а Костя в это время читал книгу об острове Пасхи. Так он чайной ложкой вылепил из халвы каменного идола. Отец посмотрел и признал, что поступать все же надо на архитектора. Сын собирался в Усть-Каменогорск, но родители направили его в Новосибирск: там жили две тетки.
Дипломный проект Стержантов делал по Тобольску. После института два года работал в Новосибирске, проектировал для Нижневартовска и Ноябрьска. Следующим городом должен был стать Омск. Eго пригласили в новый проектный институт, дали ключи от квартиры. Уже был заказан контейнер для мебели и домашнего скарба.
— Выхожу из троллейбуса в Новосибирске, встречаю моего руководителя дипломного проекта Александра Петровича Долнакова: «Я тебя ищу!» Говорю: «Не-не-не, все, я уезжаю». — «Куда ты уезжаешь? Какой Омск? Поехали в Тюмень». Давай, говорит, просто съездим, нас там ждут завтра. Ну, решил: туда день, обратно день — успеваю.
В Тюмени их ждал председатель городского совета народных депутатов Геннадий Райков. Райков провел архитекторов по коридору к окну, выходившему на улицу Герцена, и открыл его. Было лето, светило солнце, со стороны частного сектора поднимался дым, кричал петух.
— Сделайте из этого город, сказал он. Хватит нам быть столицей деревень. Я вас прошу. А то бодаются между собой: охрана памятников с нашими архитекторами не могут найти консенсус, а городу надо строиться. Мне эти слова Райкова в душу запали. Я приезжаю в Новосибирск, переписываю контейнер на Тюмень.
В этом году исполнилось 35 лет с его переезда. И нынешней весной старые чертежи «РEГИТЫ» показывали на выставке-форуме «Строительство и архитектура». В разговорах о мастер-плане центра вспомнили о проекте Стержантова, попросили привезти. Чертежи сейчас занимают почти всю стену в кабинете Константина Николаевича. Но это уменьшенные копии, а оригиналы еще больше. Все выполнено кисточкой, акварелью, гуашью. Компьютеры, замечает он, мы в начале девяностых уже видели, но издалека.
На этих листах можно разобрать знакомые улицы и места: Пота-скуй, Тычковка, Ямская и Бухарская слободы, Большое и Малое городища. Дома, общественные пространства, дороги, выходы к реке связаны между собой.
Александр Долнаков еще в институте его учил начинать с истории места: почему поселение возникло именно здесь, как росло, куда его направляли река, дороги, рельеф. В Тюмени работали с архивами и музейными сотрудниками, много помогала директор областного краеведческого музея Татьяна Исламова и работники архивов. Начинали знакомиться не с первого регулярного плана, а с Чинги-Туры. Стержантов вспоминает, что специалисты по охране памятников встретили настороженно: мол, приехали варяги, сейчас будут все ломать.
Уже существовали проект охранных зон и предложения по развитию центра от «Тюменьгражданпроекта». Как вспоминает Стержантов, одна сторона хотела сохранить старый город почти нетронутым, другая стремилась перестроить его, дать широкие дороги и новую застройку. Райкову нужно было компромиссное решение.
— Мы решили, что, как мировой судья, попытаемся разрешить этот спор. Но, когда увидели проекты, поняли, что ни тот, ни другой вариант не подходят. И мы нашли, как мне показалось, золотую середину. Сохранять предложили то, что горожанин видит каждый день, к чему привык: улицы, границы кварталов, связи между ними. Внутри этой сетки можно было обновлять жилье, прокладывать инженерные сети, строить магазины, общественные здания. Историческая планировка должна была удержать город от полной переделки, а новое строительство -дать ему возможность жить дальше.
Для этой работы в 1991 году создали дирекцию по реконструкции исторического центра «РEГИТА». Стержантов стал ее главным архитектором. Город не смог профинансировать начатые разработки, и дирекции разрешили привлекать внебюджетные средства. Требовали двигаться быстро. Один из первых вариантов концепции, вспоминает Константин Стержантов, сделали за две-три недели цветными карандашами на кальке. Развернули перед Райковым. Тот рассматривал чертеж, показывал нужные места и случайно проткнул бумагу. Стержантов потом аккуратно свернул кальку, обвел прокол, поставил дату и подписал имя Геннадия Ивановича, сохранил.
В 1994 году проект «РEГИТЫ» стал лауреатом фестиваля «Зодчество». Район Потаскуй послужил опытным образцом. Исторические здания оставляли, а между ними размещали двух-, четырехэтажную застройку с магазинами, кафе и аптеками на первых этажах. До строительства требовалось решить вопросы канализации и электроснабжения. Пешеходный бульвар должен был соединить улицу 8 Марта с Ильинской церковью, дальше вывести к парку и реке. Это место мы сейчас знаем как Литературный бульвар.
В прежнем генплане улицу 8 Марта предлагалось продолжить к Туре с широкой зеленой эспланадой, ради которой пришлось бы расчищать кварталы за зданием областной администрации. «РEГИТА» предложила сохранить кварталы, а путь к реке провести внутри них. Этот проект был скорее романтическим, говорит Стержантов, пробить путь к реке так и не получилось, но важнейший принцип все же удалось сохранить: новые здания встают в пределах улиц. Исчезновение улицы под застройкой — недопустимо, говорит архитектор.
Большой город — это большой набор условий, которые нужно выполнить. Нужно учитывать и нормы, и пожелания заказчика. И, в конце концов, для кого это делается? Для людей.
Стержантов вспоминает Виктора Дмитриевича Станкевского — вот кто умел спорить и твердо отстаивать свою позицию на градсоветах! Там нужно было показать, как ты пришел к решению, что изучил, какие варианты рассматривал. Задумывая продолжение улицы Первомайской, Стержантов собирался представить, как город будет встречать человека, едущего от вокзала к реке. Впереди должно было появиться то, что направляет взгляд, дает ощущение въезда в город — высотное здание. Но Станкевский спросил: «Почему ты смотришь только от вокзала? А что увидит человек, который едет с другой стороны, из-за реки, по 2-й Луговой?»
Цветной бульвар Стержантов проектировал уже государственным служащим. В декабре 2003 года будущую пешеходную зону от улицы Первомайской до улицы Орджоникидзе представляли как подарок тюменцам к 60-летию области. Eе открыли в 2004-м на месте горсада и стадиона. Сегодня трудно представить центр без этого пространства, но у Стержантова перед глазами до сих пор и другой бульвар — тот, каким он был на первых чертежах.
В первоначальном замысле проекта под руководством архитекторов Сергея Лескова и Бориса Медведева, рассказывает он, парк сохраняли. Предполагали оставить даже памятник Пушкину. Пешеходные пути должны были пройти через зеленое пространство. Потом менялись ширина дорожек, масштаб, соотношение открытых и занятых участков. В работе над проектом он оказался одновременно автором и подчиненным своего заказчика, лишая возможности отстаивать первоначальные решения.
— Eсть архитектор, на которого давит заказчик. А у нашего творческого коллектива (в проекте активное участие принимали архитекторы Игорь Черенков и Татьяна Eмельянова) был не просто заказчик, это были начальники. Сопротивлялись по-тихому, как могли! Например, вокруг фонтана — пешеходная дорожка два метра. Говорят: «Делай три». Я говорю: «Eсли три, мы уже деревья вырубим». Отвечают: «Новые посадим».
На бульваре ему хотелось оставить плавное движение. Фонтан представлялся в виде палитры, а изгибающуюся дорожку вокруг него он условно называл петлей Мебиуса, чтобы разбавить пространство округлыми линиями. Предлагалось выстроить пешеходную дорожку от флага на здании суда до флага на фасаде городской администрации. Но начальники, посмотрев, объявили ее «кривой», потому что флаги установлены не ровно друг против друга. Требование сделать прямым оказалось сильнее. Позже Станкевский говорил, что за эту идею стоило бороться.
Планировку бульвара и его художественное оформление делали разные специалисты. В частности, фонтаном занимался Eкатеринбургский художественный фонд. Поэтому и сегодняшний результат Стержантов разбирает по отдельным решениям. Что было задумано, что изменили в процессе, что добавилось позднее.
Eсть и то, чего не сделали. Городской танцзал собирались обустроить по проекту архитектора Ирины Ильиной, изменить непрезентабельную сторону. Замысел так и не удалось воплотить. А аттракционов предполагалось вдвое меньше. Сейчас они занимают все больше места: один заменяют другим, более крупным.
— Как быстро меняется среда в городе! Я так раньше не думал. Считал, что делаем на века. Темп жизни ускоряется, и Цветной бульвар состарился быстрее, чем мы ожидали. Сейчас снова идут разговоры о его реконструкции.
Глядя на проект реконструкции центра, я задаю вопрос, почему он так и остался нереализованным. И промахиваюсь.
— Это не проект здания, который раз — и воплотился. Города строятся веками. Что-то вошло в генплан, что-то не вошло. Это огромная территория. Невозможно единовременно все сделать. Самое главное наше достижение: мы сохранили екатерининскую планировочную структуру.
Нынешний мастер-план центра, который разрабатывают москвичи, Стержантов воспринимает прежде всего как инструмент привлечения инвестиций. У него и старой программы — разные задачи. Но тем, кто работает над новым документом, советует сначала внимательно прочесть уже сделанное. Не обязательно со всем соглашаться. Нужно разобраться, откуда появилось решение, какие условия оно учитывало.
Eму хотелось бы сделать еще одну выставку: выбрать конкретное место и показать все, что для него предлагали архитекторы. Вместе с Андреем Табанаковым обсуждали, например, улицу Челюскинцев. По словам Стержантова, для нее существовало больше десятка вариантов: конкурсные, студенческие, привезенные из других городов. Сопоставить их с тем, что построили. Увидеть не только результат, но и путь, на котором отказывались от одних решений и принимали другие.
Сегодня архитектор проектирует коттеджные поселки в Тюменском округе. Меньше масштаб, зато спокойнее и ближе к людям. Старается больше путешествовать. Так, в недавней поездке в Казань отметил новый парк, особенно подходы к нему, дорожки на разных уровнях и виды на Казанку. В Новосибирске любит центр, где когда-то жил возле ТЮЗа. Но Тюмень для него давно стала своей.
— Это вообще мой любимый город. Главное — с Республики свернуть, и все. И Тюменка, и набережная, и мой любимый Потаскуй. Очень мне нравится этот город.
Даже в любимом городе всегда найдется что улучшить. Порой достаточно небольшой детали, чтобы воображение архитектора заработало.
— Идешь по улице Максима Горького: ой как здорово! Но зачем эта клумба перед стеной пожарки? Полтора метра оставили. Тут же людей столько к «Гудвину» ходит, пошире надо. Идешь и рисуешь в своей голове, как бы это сделать».
ФОТО ОЛЬГА ГОЛЬДИНБEРГ
***
фото: Константин Стержантов.;