Васечкин тоже был студентом
Недавно в госуниверситете прошла встреча актера, хореографа, режиссера Eгора Дружинина с тюменской публикой. В основном зал заполнили студенты, но я заметила и нескольких пенсионеров. Лекция называлась «Искусство танца как способ мыслить».
Мне показалось, что Eгор совсем не изменился с тех далеких времен, когда он снимался в фильмах про Васечкина (и, конечно, Петрова). Только волос стало меньше. Но актер отнюдь не герой одной роли. Он ловко обхитрил судьбу, став хореографом.
На встрече Дружинин рассказывал об опыте преодоления трудностей, которые встречались на его пути. Много шутил. Вообще мне показалось, что он человек философского склада.
Актер отметил положительные изменения в облике города: «Он хорошеет, вам, наверное, не очень это заметно, потому что вы постоянно находитесь здесь. А я приезжаю раз в год. И понимаю, что от года к году Тюмень становится интереснее».
Eгора попросили вспомнить студенчество, каким оно было.
— Это было непростое время, если говорить о ситуации в стране, но при этом мы очень дружно жили, курсом. Эти люди на долгое время стали моими самыми лучшими друзьями и определили во многом мое развитие как художника, мое становление и мою профессиональную стезю, потому что я в целом отношусь к тем людям, которые достаточно скромно оценивают свои собственные возможности. Я всего боялся, вырос в советское время, когда трудно было представить, что ты как-то можешь себя проявить где-то за границей. Я ставил себе в пример своих талантливых соучеников по театральному институту или одноклассников, и это мне во многом помогло в жизни».
Главное, сказал артист, что в институте он повстречался со своей будущей женой. Прошло уже больше 35 лет, они по-прежнему вместе.
— У нас здесь, в зале, много людей, которые занимаются творчеством. На каком уровне находится сегодня студенческое творчество и есть ли куда его развивать дальше?
— На очень приличном уровне. Но всегда есть куда развиваться. «Студвесна» — это один из фестивалей, на котором очень хорошо налажена обратная связь. Состав жюри все время разный, но это всегда профессионалы, у которых можно многому научиться. Студенты должны представлять свое творчество абсолютно свежим и свободным, потому что, если не студенты, то кто еще? Их сознание самое незамутненное, у них самые смелые ожидания, желания, самые высокие амбиции. Иногда, конечно, какие-то вещи вызывают недоумение, когда я вижу какой-то позавчерашний день. Но это, скорее всего, виноваты не ребята, а те взрослые, кто с ними работает, педагоги; не всегда есть возможность выставить на суд зрителя собственную постановку. Когда такая возможность есть, это сразу заметно. Потому что такая постановка разительно отличается от всего остального своей смелостью. Я постоянно поощряю в этом ребят. Мы в танце бесконечно уважаем авторитеты, идем за кем-то, но себя не надо забывать.
— Раньше тренд был на индивидуальный перформанс, сейчас -на командный. Куда дальше будет развиваться танец?
— У нас на эстраде появилось много артистов, которые не просто пропагандируют танец, не только кричат: «Я не вижу ваших рук!», но и сами начинают двигаться. Все равно, согласитесь, подобного рода рынок труда не может оказать сильного воздействия, не может задействовать ребят молодых, которые все больше начинают танцевать, хотят зарабатывать. Второе, что изменилось (но кардинально не поменялось), это то, что благодаря таким проектам, как «Танцы на ТНТ», гораздо больше молодых людей и детей стали в принципе тянуться к танцам, пробовать свои силы в разных коллективах. Тем самым стало возникать больше танцевальных школ.
Студент института физической культуры Руслан спросил Дружинина: «Eсли мы говорим о танце как о способе мыслить и выражать себя, как индивидуальные особенности исполнителя влияют на его выразительность? Насколько хореограф должен это учитывать?» Eгор Дружинин ответил: «Максимально. Какой-то период своей жизни я работал как коммерческий хореограф. Это было после возвращения из Америки. У меня был страх, что, если я не возьмусь за работу, предложенную мне, то я останусь вообще без работы. Поэтому я очень плотно работал, тогда было сотрудничество со звездами нашей эстрады. Почти со всеми, кто был в топе, я поработал. Не могу сказать, что это была желанная работа. Но я всегда старался ее делать хорошо, потому что от этого зависела репутация, меня так приучили. Я всегда приходил на репетицию подготовленным, приносил хореографию. Но к определенному моменту я понял, что не всегда та хореография, которую я приношу танцовщикам, может быть повторена в том качестве, которое я требую. А иначе она не читается. Она теряется. И поэтому я понял, что мои особенности физические, координационные отличаются от того, на каком уровне находятся танцовщики. Сейчас ребята очень оснащенные технически, и ты, наоборот, вдохновляешься ими. Тут я научился слушать танцовщиков, потому что к хореографии не стоит относиться как к пареной репе. В последнее время я перестал приносить хореографию в зал, а работаю на месте. Потому что то, что я принесу, будет моя версия, которую мне подсказало мое тело. Сохранив эту мысль, я пытаюсь заниматься с теми танцовщиками или актерами, с которыми мне предстоит работать. Нельзя не учитывать их особенности».
Алла, студентка-третьекурсница колледжа искусств, спросила: «Что, по вашему мнению, в контемпорари уже надоело, а что было бы кстати?»
— В контемпорари много техник. Мне кажется, самое идеальное -когда техника является языком, которым ты доносишь свою мысль и эмоцию максимально убедительно.
Eгор Дружинин рассказал о своей жизни в Америке. Это были своеобразные университеты, он работал и официантом, отовсюду пытался брать какие-то моменты для вдохновения, которые можно использовать в танцевальной профессии. В творческом смысле этот опыт очень обогатил его, теперь он понимает, что знает в своем деле многое. А еще важен позитивный настрой, даже если его приходится собирать по крупицам.