«Я за всех живу…»
В пятницу утром открылись ворота решетки, ограждающей мемориальный камень жертвам политических репрессий. По улице Республике громко и стремительно едут автомобили. Мимо такого места в такой день могли бы ехать и потише… В пятницу, 30 октября, был День памяти жертв политических репрессий.
Раиде Хакимовой 91 год, в годы репрессий погибли ее дядья и дед. Вот уже четверть века — со дня, когда установили камень, каждое 30 октября она приходит сюда, на улицу Республики, 22. «Я за всех живу, — говорит Раида. — И никого не боюсь».
Бывали годы, говорит историк Александр Петрушин, когда 30 октября у камня стояли трое — он, она и Рафаэль Гольдберг. Но в этом году народ шел потоком.
Борис Жоров пришел с женой и дочерью. О том, что произошло с его дедом Тихоном Жоровым, они узнали в 90-е из газеты «Тюменский курьер», когда там начали публиковать списки расстрелянных: «До этого мы думали, что он был сослан без права переписки».
Репрессировали и всю семью Баор, это родные Любови Жоро-вой, жены Бориса.
Мунира Шаматова знала, что ее деда расстреляли, еще до того, как об этом стали говорить. «Eго забрали 5 октября 1937 года в Нижнетавдинском районе в селе Паченка за то, что у него была мельница. Расстреляли 30 октября».
Пока мы разговаривали, родственники расстрелянных приходили и приходили, со слезами на глазах делились историями своих семей. Рафаэль Соломонович поставил на камень первый том «Книги расстрелянных», некоторые листали книгу в поисках родных фамилий.
Я вижу совсем молодого парня с гвоздикой. Студент Кузнецов (имя молодой человек называть отказался) рассказал, что его прапрадед Арыков был расстрелян. Больше ему ничего не известно. Даже имени-отчества.
— Отец знал, но он умер. МВД не дает нам дело, потому что мы не можем доказать родство с прабабушкой. Но сегодня я не мог не прийти.
Позже подошли еще три студента. Их появление оживило обстановку, в глазах присутствующих мелькнуло что-то похожее на… надежду. Первокурсницы исторического направления Арина Шарафутдинова и Дарья Трифонова узнали о трагической дате от преподавателя социопрактики Артема Ибукова. «У меня прадеда репрессировали», -говорит Дарья. «Бабушка рассказывала, что ее бабушку с дедушкой репрессировали. Но я не помню их имен…», — говорит пришедший с Ариной и Дарьей студент-юрист Ярослав Горбачев.
Разговаривая с теми, кто пришел, я поняла, что границы памяти как категории размылись. Что значит помнить? На 9 Мая мы ходим в колоннах «Бессмертного полка» с фотографиями, на которых написаны имена героев и годы жизни. А приходить в День памяти жертв политических репрессий с гвоздиками к памятнику, не зная имен убитых, но зная, что среди них были твои прадеды? Мне показалось это удивительным и важным. И пока студент Кузнецов чувствует, что камень зовет его, потому что прапрадед был одним из расстрелянных, память живет.
Кристина Сенцова
***
фото: