Наш дембельский аккорд
«Мы устали хоронить сыновей своих друзей, своих боевых товарищей, которые прошли и Афганистан, и Чечню, и все остальное, — говорит ветеран Афганской войны, председатель общественной организации «Контингент» Станислав Негонов, рассказывая о полевом учебно-подготовительном центре «Гайжюнай 242″, который он с другими ветеранами строит под Нижней Тавдой — Особенно молодежи много погибло. Мы хотим передать наши знания, ведь они могут сохранить чью-то жизнь».
Гайжюнай — легендарный десантный учебный центр в Литве, где в СССР готовили сержантский состав, механиков, водителей. «И мы решили возродить такой центр у нас в Сибири, — объясняет Негонов и говорит, что центр военно-патриотической подготовки молодежи, развития прикладных навыков и реабилитации ветеранов начали строить в этом году. В трех казармах смогут разместить сто человек. Полевой лагерь будет находиться в лесу, а акцент будет сделан на работе с предпризывниками, то есть с ребятами от шестнадцати лет.
— Сейчас многие даже не знают, что такое портянки. А они, я могу честно сказать, могут спасти жизнь. Носки не спасут, потому что на марш-бросках они стирают ноги, человек начинает хромать, все болит, его тошнит. Портянки можно носить сутками, и ты ноги не смозолишь, не собьешь, они у тебя так не устанут». Ветераны хотят проводить трехнедельные курсы, максимально приближенные к условиям учебных центров, которые были в Советском Союзе. Тогда, говорит Станислав Сергеевич, детям и психологически легче будет проходить срочную службу. Им дадут тактические навыки выживания, физическую подготовку, расскажут о том, что такое стратегия, воспитают командный дух.
— У нас в десантных войсках все было только командой. Мы тянули за собой последних. И раньше конкретных специалистов готовили. А сейчас бардак — посылают по запросу. Не хватает артиллериста или танкиста, им посылают человека, а он начинает все изучать уже в процессе боевых действий. Я считаю, это неправильно.
Этой осенью в «Гайжюнай 242» провели пробную трехдневную программу для нижнетавдинских школьников. Правда, в палатках, раз казармы еще не построены. Ребятам понравилось.
— За месяц-два до увольнения из армии офицерам предлагают выполнить какую-то работу. Допустим, построить каменную стену, сделать спортуголок, перекрыть кровлю. Это называется дембельский аккорд. А наш дембельский аккорд — это центр «Гайжюнай 242».
С юридической точки зрения его оформляют так, чтобы нельзя было ни продать, ни поменять, только продолжать начатое. Строят все со своих пенсий и зарплат. «Какую-то часть отрываешь просто от семьи», -говорит Станислав Сергеевич.
С детства он мечтал попасть в десантные войска. К тому же брат там служил, дед во время Великой Отечественной войны был разведчиком. С шестнадцати лет Станислав начал прыгать с парашютом, любил мотоциклы. Однажды в гости пришли одноклассницы. «Я решил выпендриться и на повороте налетел на бордюр», — со смехом вспоминает Негонов. Детство и юность Станислава прошли на спортплощадках и танцах. Говорит, если бы у него в руках оказались десять копеек, он бы потратил их на виниловую пластинку. «До сих пор обожаю винил. Это не то чтобы хобби, это любовь. Любовь к винилу. Там совершенно другое звучание. Pink Floyd, Высоцкий, Золотухин. Нынешние меня не тревожат. Может быть, только если в песне любовь к родине звучит». И раз уж мы коснулись лирики, стоит вспомнить еще один эпизод из жизни Станислава. Это случилось в 1977 году. Он был в пятом классе, когда его принимали в пионеры (не в четвертом, потому что хромала у пацана дисциплина). Это произошло в музее разведчика Кузнецова в Талице.
— По иронии судьбы или по стечению обстоятельств в Афганистане я тоже попал в разведроту. Мой классный руководитель, Капитолина Ивановна, когда я после ранения приехал в Тюмень, сказала: смотри, Станислав, тебя в четвертом классе не приняли в пионеры, а в пятом классе приняли именно в музее нашего разведчика Кузнецова, и ты стал разведчиком… Мне практически шестьдесят, а я до сих пор об этом думаю. Судьба, наверное.
Хотя изначально он должен был идти на три года в морфлот.
Он вспоминает, как всех призывников собрали в военкомате и по списку сажали в автобус. А его и еще пятерых оставили, говорят: «Ваша команда изменилась. Приходите завтра».
— Мы не знали, что нас в Афганистан направляют. Только в поезде сообщили, что едем в учебный центр в Фергану.
Стоял апрель 1986 года. Никакого страха не было.
— В восемнадцать лет какой может быть страх за собственную жизнь? Каждый считает: если повезет, то мне, если не повезет, то не мне. Поэтому все считают себя там бесстрашными. Но во время боевых действий страх был. Кто говорит, что не боялся, тот лжет.
Негонову в Афгане повезло с командирами. «У нас были грамотные, очень толковые офицеры», — говорит он. Когда я прошу Станислава вспомнить то время, первое, что он говорит, — жара. Было трудно бегать, трудно ходить, еще и в горах, где недостаток кислорода. Он был зачислен в состав разведроты 350-го гвардейского парашютно-десантного полка 103-й воздушно-десантной дивизии, которой командовал Павел Грачев, будущий Герой Советского Союза и министр обороны России. Основными задачами были охота на караваны и борьба с бандами. В мае 1987 года при выполнении боевого задания Негонов получил контузию и осколочное ранение. За проявленное мужество награжден орденом Красной Звезды. Вскоре после еще одного задания представлен к ордену боевого Красного Знамени. 22 июня 1988 года подорвался на мине, остался без правой ноги, год провел в госпиталях.
— Но я по своей натуре такой человек… Я никогда не парился. У меня товарищи сникали, приходилось еще в госпитале их убеждать, что ничего страшного не произошло.
Возможно, именно благодаря характеру, дома, в Тюмени, Станислав Сергеевич занялся общественной деятельностью. Участвовал в создании Тюменского городского клуба воинов-интернационалистов, памятника «Погибшим в Афганистане», вместе с товарищами помогает матерям и вдовам погибших воинов, инвалидам. Поэтому в «Гайжюнай 242» будут приглашать не только подростков, но и ветеранов. Соорудят там лодочную станцию, купят квадроциклы, собираются проводить фестивали военной песни.
— Мы хотим показать, что мы можем, что мы еще живы. Сейчас ветеранам Афганистана, Чечни сложнее, чем раньше, потому что их практически забыли. И одна из задач нашего центра «Гайжюнай 242» — дать им то, чего мне, моим товарищам не хватало все последние годы.
ФОТО НИКОЛАЙ ЧEРEПАНОВ
***
фото: