Пальмовая ветвь похожа на вилок капусты
Фильм «Фьорд» румынского режиссера Кристиана Мунджиу, получивший «Золотую пальмовую ветвь» на 79-м Каннском кинофестивале в 2026 году, показали в «Синема парке» в «Гудвине».
…В глухую норвежскую деревню на берегу фьорда переезжает семья из Румынии. Они быстро находят общий язык с соседями, а дети становятся лучшими друзьями. Идиллия рушится, когда румынская девочка приходит в школу с синяками, по деревне начинают ползти тревожные слухи — такое описание мы встречаем в презентации фильма.
Можно написать проще: более скучный фильм вы вряд ли увидите. Красивые холодные картинки -почти единственное, на что может упасть глаз зрителя. А еще — живая девочка, дочка соседей Нура.
По сюжету дочка румын Элия сближается с Нурой. Эти моменты все же расцвечивают тусклую гамму общего настроения фильма, где режиссеры как будто попросили всех быть как можно более неживыми и скучными. Это и абсолютно невыразительная румынская семья евангелистов, и долгие затяжные суды со скучными выступающими. Вы можете возразить, что суды никогда не бывают интересными. Значит, вы просто не смотрели хорошие судебные драмы, где суд просто как театр, с мощными и живыми диалогами. Параллельно с историей румын происходит и другая: пожилого отца соседки Мии хотят отправить в дом престарелых, кажется, подобное решение даже рассматривается как гуманизм. Можно сказать, что фильм показывает неоднозначность общей системы правопорядка. Кстати, наглядно непонимание показано на трудностях перевода с румынского. Когда уточняют, а что имелось в виду: «шлепок» или «удар». Eсли мать оттолкнет ребенка от горящей сковороды, будет ли рассматриваться это как насилие? Вопросов много, и порой осуждающий может запросто оказаться по ту сторону и стать тем, кого осуждают. Соседи румын — норвежцы, родители свободной Нуры, обсуждая дочку, говорят: но ведь и ты, бывает, кричишь на нее. Но нет, это, как говорят, «другое».
В фильме четко прослеживаются библейские мотивы. И даже то, что о рождении Иисуса говорится в хлеву, как будто погружает нас в пасторальную историю. Только, похоже, даже в религию не убежать, если она формальная и лишена сердца. Eсть только одно спасение — любовь, которая не имеет границ. В конце фильма произносится именно это слово. Той самой яркой героиней, норвежкой Нурой, которая бежит за подругой, семья которой решила уехать из страны. Элия тоже выскакивает из машины, пытается дозвониться подруге и наконец высказывает родителям: почему вы решаете за меня, я не хочу уезжать. Финал остается открытым, оставляя тягостное чувство.
Несмотря на легкие эмоциональные всполохи, фильм воспринимается как затяжная болезнь, как будто зрителя поместили в наглухо закрытое помещение на карантин и заставили смотреть на этих бесконечно что-то выясняющих сутулящихся несимпатичных людей. Eсть красивая сцена с отцом Мии, которому запретили проживать свою собственную яркую жизнь, например, ходить на фьорд. А для него это очень важно. Спасение пожилого мужчины из холодной воды становится одной из самых красивых сцен. Кажется, человек ненадолго глотнул свободы, хотя после этого домашние еще больше укрепились в решении отправить старика в дом престарелых, где ему «будет лучше». В фильме часто говорится о желании лучшей жизни, которую все на самом деле понимают по-своему.