Радиоведущий должен быть загадкой
Eе жизнь — сплошная импровизация, а от нее самой веет свободой и уверенностью. В 80-х она волею случая стала манекенщицей, потом пять лет работала диспетчером управления воздушным движением в Рощино, в 90-е была голосом первой коммерческой музыкальной радиостанции. В студию забегала перед самым выходом в эфир, включала микрофон и говорила: «Привет, с вами Натали».
«Хочется чего-то такого сразу феерично позитивного», — улыбается Наталья Питкевич и рассказывает, как по пути на интервью таксист узнал ее по голосу, что, между прочим, у радийщицы не редкость. «Некоторые и довозят бесплатно. Говорят, что в девяностые были в полной безысходности, но включали радио, и их спасал мой голос. Часто мне говорят: «Натали, спасибо тебе за жизнь». Причем благодарят не только мужчины, но и женщины. Питкевич рассказала о слушательнице в глубокой депрессии, которая звонила Натали каждый вечер, и они разговаривали практически весь эфир. «Через полгода она принесла мне огромный букет цветов и сказала, что я ее спасла». Наталья давно не выходит в эфир, но обратной связи получает даже больше. «Мне кажется, у нас сейчас такое глобальное вселенское одиночество. А все потому, что люди не слышат друг друга, они и не хотят этого. Все только про себя любимого».
Радиостанция «Диполь-патруль» вышла в эфир в 1992 году, первой у микрофона сидела Натали. «У каждого ведущего была яркая индивидуальность, харизма. Не брали тех, кто просто хорошо произносит слова. Мы должны были нести что-то хорошее, доброе, вечное в эфир». Перед кастингом проходила беседа со звукорежиссером, где надо было рассказать о музыкальных предпочтениях. «Музыка определяет IQ человека. У нас не брали тех, кто слушал попсу, мы все были неформалы. Но при этом обычные умные люди, кому было что сказать». Например, Александр Пушкин ставил тяжелый рок и металл, Оля Беленькая читала стихи, а Натали предпочитала панк-рок и постпанк. «У нас была возможность формировать музыкальный вкус слушателей, а не крутить по кругу одинаковые песни». «Одна барышня ушла от мужа, потому что он не слушал Тома Уэйтса. Этим все сказано».
Eще одна особенность радиоэфиров того времени — ведущие могли свободно говорить о чем хотели, и они тщательно готовились к четырехчасовому эфиру, где рассказывали об исполнителях, о музыке, рассуждали о любви и дружбе. «Было негласное правило: нечего сказать — не включай микрофон. Сейчас я вижу совершенно другую тенденцию. Мне она не нравится, -говорит Натали. — Я только слышу: «Здравствуйте, в Тюмени, столько-то времени, погода такая-то, меня зовут так-то». Все, информация закончена. Зачем ты выходишь в эфир, если тебе нечего сказать?»
Компьютеров не было, в студии стоял телефон. Ведущая задавала вопрос, слушатели звонили, чтобы высказать собственное мнение, случались даже дискуссии. «Мне кажется, очень круто, когда человек может попасть в эфир, чтобы весь город его услышал».
Рассуждая о том, почему все изменилось, Натали говорит, что дело в том, что радио стало бизнесом, надо придерживаться строгих форматов. Нет свободы поставить свою музыку. Да и люди изменились — теперь невозможно предположить, что они скажут, лучше проявить осторожность. Стало модно вести видеотрансляции из студии, а это, по мнению Питкевич, убивает магию голоса. «Радиоведущий был загадкой. И это круто. Слушатель додумывал, какой это человек. Мне кажется, нужно оставлять эту тайну. Радио — это только голос».
До пандемии Наталье казалось, что радио умирает, но все изменилось. Во-первых, мы всегда в движении, и в машинах все слушают радио. Во-вторых, появилась культура подкастов. Но личность в эфире — это по-прежнему большая редкость, считает Питкевич. Она вспомнила интервью с певицей Валерией, у которой была репутация человека с тяжелым характером. «Обычно мы готовились к каждому интервью, но в тот день ко мне зашел продюсер и сказал, что через пять минут придет Валерия». Eе отказались брать другие радиостанции города, у Натали не было выбора. «А я про нее вообще ничего не знала! Готовиться времени нет. Что же делать? Она заходит, я поставила ее песню и вспомнила, что у нее трое детей… И мы целый час разговаривали на эту тему, нас потом растащить не могли. Шикарнейшее было интервью». К сожалению, послушать его больше невозможно: ни в девяностые, ни в нулевые ничего не записывалось, и архива того времени не существует.
«Это, конечно, грустно, потому что интересно сравнить, какая ты сейчас и какой была. А мы же, когда начинали, не знали, как себя вести, у нас и примеров не было». Поэтому развивались методом проб и ошибок. «Я считаю, что ошибки в эфире — это очень круто. Eсли ты ошибаешься и выруливаешь из ситуации в эфире, то ты профессионал». Натали рассказывает, что она часто забывала выключать микрофон, и все разговоры в студии шли в эфир. Только когда раздавался звонок, где слушатель хотел поддержать беседу, Натали понимала, что микрофон работает. «Помню, у нас был праздник, и мне принесли пиво, но у меня не было открывашки. И я кричу: кто-нибудь, принесите открывашку. И вдруг раздается звонок, радиослушатель говорит: Натали, хотите, я вам сейчас привезу открывашку? Я отвечаю: ребята, очень круто, большое спасибо, что радиослушатели откликаются, привозите открывашки, мы всегда вас рады видеть».
— Eсли бы вам сейчас было тридцать и вам предложили пойти на радио, вы бы согласились?
— Конечно! Я же радиоманьяк! Но я бы постаралась изменить то, что там происходит. Играла бы по своим правилам. Пусть бы это был мой маленький вклад.
«Я очень любила Тюмень до 2010-х. Здесь проходили крутые панк-рок-фестивали, город был зеленый, более дружелюбный и уютный. А главное — душевный! Были открыты круглосуточные заведения, и это была целая культура! Мы сидели и общались до четырех, до пяти утра. Потом настроение стало меняться. Человек не поедет с КПД в центр, потому что далеко, хотя тут пятнадцать минут на машине, это не Москва с ее расстояниями. Что случилось с городом, не понимаю, но помню, как в 2014 году меня спросили, не кажется ли мне, что город будто под колпаком, и никто ничего не хочет. Возможно, дело в моем поколении. Особенно после ковида все стало другим».
Натали говорит, что в Москве не чувствует возраста, там она общается и с двадцатилетними, и с восьмидесятилетними. Они все пересекаются на концертах, в клубах, в театрах, жизнь кипит. «Все бодрые и хотят жить! А у нас за это будто осуждают». Она рассказывает, что в 2016 году, когда они со Светланой Раца организовывали показ «У красоты нет возраста» с бывшими, уже возрастными, моделями тюменского Дома моды, столкнулись с непониманием: «Зачем эти старухи на подиуме?» — «В смысле старухи? — отвечала Натали. — Женщина в любом возрасте хороша!»
Тюмень — столица моды, считает Питкевич. «Посмотрите, сколько у нас локальных брендов, сколько проводится модных мероприятий!» Предпосылки к этому, впрочем, были и восьмидесятые, когда открылся Дом моделей. Натали вспоминает красную юбку в белый горох, черно-белый жакет в лапку в стиле Шанель. «Eго я перестала носить только семь лет назад. Представьте, какие были ткани!»
Балансируя между любовью к настоящему и легкой ностальгией, Натали излучает радость, свет. В следующий раз, когда вы будете гулять по городу, прислушивайтесь к прохожим. Возможно, среди голосов вы узнаете ее голос.
ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
***
фото: