«К какому дому ни подойдешь каждый родной»
Сорок лет назад, 20 июля 1986 года, к 400-летию Тюмени Валентине Кобзевой, бригадиру отделочников ДСК, присвоили звание почетного гражданина. Тогда бригада Кобзевой только за первое полугодие отделала более 300 квартир. Теперь Тюмени исполняется 440 лет.
— Все эти районы на Пермя-кова мы строили. К какому дому ни подойдешь — каждый родной. Здесь ведь ни одного дома не было, поля стояли. Мы первые начали строить, в болотных сапогах ходили, а теперь такие микрорайоны. Eдешь и не веришь, что все так изменилось. Сейчас и на самом домостроительном комбинате красота, в босоножках можно пройти, и чистеньким останешься.
В Тюмень она приехала в 1961 году. «Тогда Тюмень на город-то не очень походила. Домов было мало, кругом поля. Я никогда не думала, что здесь будет столько цветов, такая чистота. Раньше семечки щелкали, бросали где попало, мусор лежал. А сейчас смотрю: ребенок бежит, мороженое съел, вернулся к урне и бумажку выбросил. Или мужчина до машины дошел, потом вспомнил про бумажку, отнес ее. Это же красота!»
Домостроительный комбинат появился в 1964 году, и Кобзева работала на нем со дня основания. Росли предприятия, им требовались кадры, каждой семье было нужно жилье. Отделочники шли почти следом за монтажниками. Пока наверху собирали этажи, внизу уже работали сантехники, штукатуры и маляры.
Перемены в строительстве она оценивает прежде всего по тому, сколько тяжелой ручной работы теперь выполняет техника.
— Мешок на плечо положишь и тащишь. Что привезут — все на себе. Сейчас шпаклевку уже готовую подают, раствор наносят механически. Намного легче стало, и я этому рада. Хоть у девчонок руки так болеть не будут. У нас от тяжести потом все заболело.
К тяжелой работе Валентина Сергеевна, как она сама считает, привычна была. Она родилась в деревне Заборской Свердловской области. Отец погиб на фронте, мать одна поднимала четырех дочерей. Когда мама тяжело заболела, Валентина, учившаяся в седьмом классе, пошла вместо нее на ферму. Председатель совхоза Павел Швырев назначил 17-летнюю Валю заведующей. Большинство работников были значительно старше нее.
— Я строгая была, мне надо, чтобы везде порядок. Мы все побелили, вычистили, ферма у нас на первое место вышла. Но кормов почти не было: поросенку давали по 300 граммов в день, он голодный, шерсть длинная, ноги слабые. Я дома в газете прочитала, что можно хвоей поить. Мы нарубили сосновых веток, сложили в бочки, заварили кипятком и стали добавлять настой в корм. Запах сосновый на всей ферме стоял, а поросята выправились. Потом предложила одну группу месяц кормить досыта. Сначала они набрасывались на еду, потом наелись, окрепли, стали хорошо прибавлять. После этого к нам делегация за делегацией ездила смотреть.
Рассказывать об опыте ее отправили в Свердловск на большое областное совещание. Перед полным залом молодая заведующая растерялась, говорила так тихо, что председателю пришлось подбадривать ее из президиума. Закончив, она почти убежала со сцены. Когда спросили, сколько же лет успешной заведующей, Швырев ответил: «На годы не смотрите, она у меня не по годам сообразительная».
Председатель собирался отправить ее учиться на зоотехника, но Кобзева боялась, что из колхоза ее больше не отпустят, поэтому взяла отпуск и уехала в Тюмень, где сразу устроилась разнорабочей. Через месяц бригадир посоветовал Валентине освоить профессию штукатура и прикрепил ее к опытной работнице. Затем Валентина увидела объявление о наборе на курсы машинистов башенного крана. Днем работала, вечерами училась.
— Высоты я почему-то совсем не боялась. Однажды к празднику надо было повесить флаг на самый конец стрелы. Мужчины отказались, а я сказала, что залезу. Прошла по стреле, поставила флаг и обратно спустилась — хоть бы что. Крановщицей я работала недолго: вышла замуж, родилась дочь. После декрета вернулась в отделку, еще и на маляра выучилась. А когда организовали ДСК, несколько бригад забрали туда. Так мы и начали с первых домов.
Свою бригаду Кобзева возглавила не по назначению руководства — создать свою бригаду и стать бригадиром ей предложили сами девушки. Сначала их было около двадцати, затем до 40-50, а в 1986 году в бригаде числилось 65 человек. Молодые отделочницы приезжали из Башкирии, Волгограда, из Украины, из других регионов, иногда прямо после училища.
— Совсем девчонки, а матери рядом нет. Я им говорила: «Я вам здесь за мать». Курить не давала, карманы проверяла. Они мне доказывают: «Валентина Сергеевна, посмотрите в кино, как красиво женщины курят». Я отвечаю: «Это она в кино красиво сидит, накрашенная, а вы на стройке, в грязи, разве красиво? Подрастете, сами решите, а сейчас никаких сигарет». И никто у меня не курил. Одну надо было погладить, с другой поговорить, третью отругать -люди ведь разные. Но всем объясняла: мы отделочники, сколько сделаем, столько и заработаем. Eсли пришла на стройку, надо работать.
Заботы бригадира не заканчивались после смены. К ней шли с любыми вопросами: болезнями, семейными размолвками и денежными неприятностями. Она ездила в общежитие, будила проспавших, водила заболевших к врачу, помогала договариваться с родственниками, добивалась, чтобы доверчивой девушке вернули одолженные деньги, чтобы приезжие не остались без собственного угла.
— Я принесла бумаги и сказала: «Садитесь, пишите заявления на квартиру». Они отвечают: «Кто нам даст?» А я им: «Получите или не получите — заявление все равно пишите. Кто позже вас придет и раньше в очередь встанет, тот впереди и окажется». Когда девушки выходили замуж, им давали гостинки и хотели снять с общей очереди. Я не соглашалась: гостинка — это еще не квартира для семьи. Пусть очередь идет дальше. Спорила, но настояла, ни одну не сняли. Потом все квартиры получили, все до одной.
Состав бригады почти не менялся, некоторые женщины проработали с Кобзевой больше сорока лет. Секретом считалась взаимозаменяемость — новую работницу постепенно учили всем операциям, чтобы она могла подменить любую. Коллектив постоянно соревновался с другими бригадами ДСК и соглашался только на первое или второе место.
— Никогда не хотелось бросить, мне нравилось работать. Бывало, в обед быстро поедим — и бежим в мяч играть, если полчаса осталось. Нам и шахматы, и шашки привозили. Сейчас думаю: мы тогда не уставали, что ли? На работе почти не разговаривали, вокруг шум, все заняты. Только бывало, девушка одна шпаклюет и тихонько себе песенку поет.
За рекордами стояла жизнь семьи. Дочь Лариса росла, пока мама работала и заседала в городском совете народных депутатов.
— Дочку я мало видела — все на работе. Но в школе у нее все должно было быть чистенькое: я по две формы покупала, чтобы одна всегда висела готовая. Устные уроки она учила сама, а письменные сначала делала в черновике. Я приду — и сидим до двенадцати, пока все начисто не перепишет. Муж у меня хороший был, готовил, дома помогал. Смеялся: «Зарплату на троих дели: Лариса учится, я варю, а ты работаешь».
Имен строителей и отделочников на домах не осталось. Валентина Сергеевна на это не обижается. Говорит, главное — дома стоят, а родной комбинат своих ветеранов помнит. Она сама узнает бывших коллег на улице, хотя иногда имя вспоминается не сразу: те шестнадцатилетние девушки давно стали бабушками и прабабушками.
На пенсию Валентина Сергеевна ушла только в семьдесят лет, но без работы не осталась: была дача на Андреевском озере, а позже дом в Свердловской области. На участке росли яблони, груши, смородина, крыжовник, алыча и цветы, много так любимых Валентиной цветов. Ворота, вспоминает она, иногда просили не закрывать, чтобы прохожие могли полюбоваться ее обвитым растениями домом. Дом продали лишь два года назад.
— Я видела брошенные дачи, как там все зарастает, и думала: если у меня так будет, душа не выдержит. Поэтому решила продать. Плакала, конечно. Как не скучать, когда столько лет? Но мне уже было 85 лет, понимала, что дальше ухаживать не смогу.
В 64 года она снова вышла замуж. С Михаилом познакомилась во время поездки в Тобольск, куда ее пригласили вместе с другими почетными гражданами на День города. Они прожили вместе больше двадцати лет. Сейчас большую часть времени супруги проводят дома. Но на происходящее за пределами квартиры она по-прежнему обращает внимание, сказываются долгие годы депутатства. Так, недавно соседи собирались писать жалобу из-за разбитого асфальта во дворе. Кобзева попросила дать ей возможность сначала самой сходить на прием. Полностью отремонтировать двор в этом году ей не пообещали, но ямы залатали.
ФОТО ИЗ АРХИВА РEДАКЦИИ
***
фото: Валентина Кобзева.